Конверт упал на стол между тарелками. Три тысячи рублей – я даже не стала пересчитывать, и так знала. Каждый год одна и та же сумма, каждый год одна и та же фраза.
– На колготки тебе хватит, – сказал отец и повернулся к Кате.
Катя сидела напротив, крутила в пальцах брелок от новенького «Кашкая». Отец обнял её за плечи, поцеловал в макушку. Двадцать четыре года ей. Машина за полтора миллиона. И квартира-студия, подаренная на прошлый Новый год. И курсы визажа за сто восемьдесят тысяч, которые Катя бросила через месяц.
А мне – конверт. Тридцать два года. И три тысячи на колготки.
Пятнадцать лет назад я впервые попросила отца помочь с деньгами на курсы бухгалтерского учёта. Он посмотрел поверх газеты и сказал: «Зачем тебе? Выйди замуж нормально, вот и вся бухгалтерия». Я устроилась курьером, сама оплатила. Потом поработала помощницей в логистической конторе. Потом открыла ИП. Потом – ООО.
Сейчас моя компания «Вектор» занималась грузоперевозками по Центральному федеральному округу. Оборот – сорок миллионов в год. Двадцать семь сотрудников. Офис на Профсоюзной.
Отец об этом не знал. Фирма была оформлена на фамилию мужа, из которой я не стала выходить после развода. Гольцова. Не Пахомова. Отец видел только то, что хотел видеть: старшая дочь без мужа, без детей, «непонятно чем занимается».
Я подвинула конверт обратно.
– Оставь себе, пап. Мне хватает.
Он нахмурился. Перстень-печатка блеснул на указательном пальце – он всегда крутил его, когда злился.
– Чего ты выделываешься? Бери, пока дают. Из тебя же всё равно ничего не вышло.
Катя хихикнула. Мать промолчала, подлила чай.
Я встала, взяла сумку с вешалки и ушла. В машину. В свою машину – не «Кашкай», нет. Старенький «Солярис». Я не покупала себе дорогих вещей. Деньги работали в бизнесе.
Ладони на руле горели. Не от обиды. От злости на себя – за то, что снова приехала на этот ужин.
А через три дня мне позвонила Лена из отдела кадров.
– Регина Сергеевна, тут Пахомов Геннадий Борисович подал резюме на вакансию логиста. Его рекомендовал Дмитрий из транспортного. Говорит, опытный, двадцать лет в перевозках. Я посмотрела – анкета нормальная. Собеседование назначать?
Я убрала телефон от уха. Посмотрела на экран. Пахомов Г. Б.
Мой отец подал резюме в мою фирму.
Он не знал. Дмитрий – его старый приятель по гаражному кооперативу. Наверное, упомянул, что работает в хорошей конторе, и отец решил попробовать. Полгода назад его сократили с транспортного предприятия, где он просидел последние двенадцать лет.
Я могла сказать «нет». Сразу и коротко. И Лена бы не задала ни одного вопроса.
Но я не сказала.
– Назначай, – ответила я. – Только собеседование проведёт Вадим.
Вадим Горшков – мой партнёр и юрист. Он знал всю историю с отцом. Когда я рассказала ему про резюме, он долго молчал, потом спросил:
– Ты уверена?
– Нет. Но хочу посмотреть.
Отца взяли на должность логиста-координатора. Оклад – семьдесят тысяч. Испытательный срок – три месяца. Он вышел в понедельник, сел за стол в открытом офисе, среди таких же координаторов. Меня в тот день не было – я работала из дома. Специально.
Первую неделю всё шло тихо. На вторую – начались звонки от Лены.
– Регина Сергеевна, Пахомов конфликтует с Олей из диспетчерской. Говорит, что она «неправильно маршруты считает», и делает это при клиенте по громкой связи.
Через два дня:
– Пахомов отказался заполнять CRM. Говорит, «ерунда это всё, я и без вашего компьютера знаю, куда фуру отправить».
Ещё через неделю:
– Три водителя жалуются. Пахомов называет их «шнурками» и говорит, что «при нормальном начальстве вас бы давно разогнали».
За месяц – восемь жалоб. Восемь. Я читала каждую. Представляла его лицо, его интонацию. Знакомую до зубовного скрежета интонацию человека, который считает, что все вокруг дураки, а он один – с головой.
Вадим приходил с отчётами, клал передо мной распечатки.
– Вот маршрутный лист за среду. Он отправил фуру через Рязань вместо Тулы. Крюк сто двадцать километров. Лишних четырнадцать тысяч топлива. За одну поездку.
Я поставила ему KPI – те же, что другим координаторам. Отправила через Вадима, официально. Отец получил бумагу, прочитал, скомкал и бросил в урну. Оля из диспетчерской видела.
– Я тут дольше вас всех в перевозках работаю, – сказал он ей. – Какие ещё KPI? Мне хозяйка пусть лично скажет, если вопросы есть.
Хозяйка. Он даже не подозревал, что она сидит этажом выше.
Кулаки сжимались сами. Я держала себя. Пока – держала.
А потом он позвонил Кате.
Я стояла в коридоре второго этажа, у кулера. Этажом ниже, в опенспейсе, голос отца разносился так, что слышно было даже через приоткрытую дверь на лестницу.
– Катюш, я тут место нормальное нашёл. Контора серьёзная, грузоперевозки. Бабы, правда, командуют, но ничего, я тут порядок быстро наведу. Мне бы до начальника отдела дорасти – полгода, не больше. Зарплата будет тысяч сто пятьдесят, я чувствую.
Он чувствовал.
Кулак разжался. Я выдохнула. Вернулась в кабинет. Открыла его личное дело на экране.
Месяц работы. Восемь жалоб. Два провальных маршрута. CRM пустая. KPI не выполнен ни по одному пункту.
И он «чувствовал», что через полгода будет начальником.
Совещание проходило в переговорной на втором этаже. Каждую среду, в десять утра. Обычно я присутствовала по видеосвязи – камера включена, но изображение маленькое, и отец никогда не всматривался. Он вообще не всматривался ни во что, кроме собственного отражения.
Но в эту среду я пришла лично. Села в конце стола. Волосы убрала, очки надела. В офисе я всегда выглядела иначе, чем дома – строже, старше. Отец скользнул по мне взглядом и не узнал. Или не захотел узнать. Или ему было всё равно.
Вадим вёл совещание. Обсуждали новый маршрут на Воронеж. Я подготовила расчёт – экономия на топливе, оптимизация стоянок, договор с новым складом-партнёром. Вадим представил проект без имени автора, просто как «предложение руководства».
Отец поднял руку. Я думала, он спросит что-нибудь по цифрам. Нет.
– Это кто такое придумал? – он откинулся на стуле. – Бабская затея. Я двадцать лет фуры гонял – ни один нормальный перевозчик через Липецк не поедет. Там дорога убитая, развернуться негде. Автор хоть раз за рулём сидел?
Тишина. Оля из диспетчерской опустила глаза. Дмитрий – тот самый приятель из гаражного кооператива – кашлянул и отвернулся к окну.
Я встала.
Я не кричала. Голос был ровный, как линейка.
– Геннадий Борисович, давайте посмотрим на ваш отчёт за прошлую неделю.
Он нахмурился. Не понял, почему «какая-то» обращается к нему по имени-отчеству и просит отчёт.
– Какой отчёт?
– По маршрутам. Вадим Олегович, выведите на экран, пожалуйста.
На проекторе появилась таблица. Три маршрута. Первый – перерасход топлива четырнадцать тысяч. Второй – опоздание на склад на четыре часа, неустойка двадцать две тысячи. Третий – возврат груза из-за неверной накладной.
– Итого за неделю ваша работа стоила компании пятьдесят восемь тысяч убытков, – сказала я. – При зарплате семьдесят тысяч в месяц. У вас есть что сказать по этим цифрам?
Перстень-печатка стукнул по столу. Он всегда так делал – стучал, когда нечего было ответить.
– Ты кто вообще? – спросил он.
Я не ответила. Собрала бумаги, кивнула Вадиму и вышла.
В коридоре прислонилась к стене. Колени подрагивали. Но спина была прямая.
Вечером Катя позвонила.
– Регинка, привет! Слушай, папа говорит, у него на работе хорошая контора. Ты же вроде в перевозках? Можешь ему помочь, чтобы его повысили? Или хотя бы словечко замолви перед начальством?
Я промолчала три секунды. Потом сказала:
– Нет, Кать. Не могу.
– Почему?
– Потому что не могу.
Она обиделась. Бросила трубку. А у меня в голове крутилось: «Словечко замолви». Перед начальством. Которое – я.
Он узнал через неделю. Дмитрий проговорился. Или кто-то из бухгалтерии – точно не знаю. Но в пятницу утром отец вошёл в мой кабинет без стука.
Дверь ударилась о стену. Я подняла голову от монитора.
Он стоял на пороге. Лицо красное. Перстень крутился на пальце так быстро, что я думала – слетит.
– Это твоя контора? – голос тихий, но каждое слово как гвоздь.
– Да.
– И ты всё это время знала, что я тут работаю?
– Да.
Он закрыл дверь. Подошёл к столу. Сел в гостевое кресло, не спрашивая. Крупные руки легли на подлокотники.
– Дочь. Ты должна мне объяснить.
– Что именно?
– Зачем ты мне голову морочила. Я тут как дурак – CRM какие-то, KPI. А ты наблюдала сверху и ржала, да?
– Нет.
– Что «нет»?
– Я не ржала. Я ждала, что ты будешь работать нормально. Как все.
Он хлопнул ладонью по столу. Чашка подпрыгнула, кофе плеснулось на документы.
– Я тебя вырастил! Кормил, одевал, в школу водил! А ты мне – KPI? Ты мне должна! Половину этой конторы должна!
Половину.
Пятнадцать лет он говорил мне, что из меня ничего не выйдет. Каждый день рождения – конверт с тремя тысячами. Катьке – квартиры и машины. Мне – «на колготки хватит». Он не дал мне ни рубля на учёбу, ни рубля на бизнес, ни одного доброго слова за все эти годы. А сейчас – половину.
Я открыла ящик стола. Достала конверт. Тот самый, с последнего дня рождения. Я не выбросила его. Зачем-то привезла на работу и положила в ящик.
Три тысячи рублей. Всё ещё там.
Я положила конверт перед ним.
– Вот, пап. Возьми. На колготки тебе хватит.
Он побагровел.
– Ты что несёшь?
Я достала из папки лист. Приказ об увольнении. Не прошёл испытательный срок. Всё законно. Вадим проверил трижды – ни одной зацепки для суда.
– Геннадий Борисович, испытательный срок вы не прошли. Восемь жалоб от коллег. Три убыточных маршрута. Отказ от работы в корпоративной системе. Общий ущерб компании – сто двенадцать тысяч рублей за два месяца.
Я говорила ровно. Без дрожи. Хотя внутри всё гудело, как провод под напряжением.
– Вот приказ. Подпиши, пожалуйста. Расчёт получишь в пятницу.
Он смотрел на меня. Долго. Перстень замер на пальце – впервые за мою жизнь я видела, как он перестал его крутить.
– Ты выгоняешь отца, – сказал он. Не спросил. Констатировал.
– Я увольняю сотрудника, который не прошёл испытательный срок.
– Я тебя проклинаю.
Мне стало холодно. Физически – как будто сквозняк по спине. Но я не пошевелилась.
– Выходное пособие – два оклада. Это больше, чем положено по закону. Лена оформит документы.
Он встал. Взял конверт с тремя тысячами. Посмотрел на него. И швырнул мне в лицо. Купюры разлетелись по столу.
Развернулся и вышел. Дверь не хлопнул. Прикрыл тихо. Это было страшнее, чем если бы хлопнул.
Я сидела за столом. Купюры на клавиатуре, на бумагах, одна – на полу. Руки лежали на столешнице, и я смотрела на них. Пальцы белые. Ногти впились в ладони, я даже не заметила когда.
Вадим заглянул через пять минут.
– Ты как?
– Нормально.
– Врёшь.
– Вру.
Он поставил передо мной стакан воды и вышел. Не стал лезть с разговорами. За это я была ему благодарна.
Я выпила воду. Собрала купюры. Положила обратно в конверт. И убрала в ящик.
Потом выключила монитор, надела куртку и поехала домой.
По дороге остановилась на заправке. Купила кофе из автомата. Стояла у машины, пила из бумажного стаканчика и смотрела на трассу. Фуры шли на восток – может быть, мои. Может быть, чужие.
Кофе был горький и жидкий. Но я допила до конца.
Прошло два месяца. Отец не звонил. Ни разу.
Катя написала четыре сообщения. Первое: «Ты чудовище». Второе: «Папа слёг с давлением из-за тебя». Третье: «Ты нас всех предала». Четвёртое: «Хоть бы позвонила, бессердечная».
Я прочитала все четыре. Заблокировала номер.
Мать передала через тётю Свету: «Отец обижен. Сильно. Говорит, что дочери у него больше нет». Я ответила тёте Свете: «Передай маме, что у меня всё хорошо. Фирма работает».
В «Векторе» стало тише. Оля из диспетчерской сказала Лене: «Я впервые за два месяца не боюсь войти в опенспейс». Три водителя, которые жаловались, подошли отдельно и сказали спасибо. Не мне – Вадиму. Они до сих пор не знают, что хозяйка – я.
Конверт лежит в ящике стола. Три тысячи. Я его не трогаю. Не выбрасываю. Не знаю, зачем храню.
Иногда, вечером, когда офис пустеет и только охранник шуршит газетой внизу, я открываю ящик и смотрю на этот конверт.
И думаю: правильно ли я сделала? Или можно было по-другому?
Он мой отец. Он вырастил меня. Это правда. Но он говорил мне пятнадцать лет, что я – никто. Не дал ни копейки и не верил ни на секунду. А когда узнал правду – потребовал половину.
Я уволила его. По закону. По справедливости. Но ведь не только по закону и справедливости живут люди.
Перегнула я? Или он сам заслужил? Вы бы как поступили?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.