Мелетьев пил чал и угрюмо размышлял, когда-то давно он для себя он стал собирать редкие фамилии, он потом и про коллекцию этих фамилий забыл, но в этот раз его так поразила фамилия Книрпс, что он рефлекторно отфотографировал его личное дело, да и просмотрел архивы, удивляясь как на просторах России появились люди с такой фамилией. Поставил бокал и посмотрел на всех.
– Не знаю, как это нам поможет, но меня удивила его фамилия. Убитый в Сызрани коротышка Книрпс – специалист по маркетингу. По рассказам сотрудников, он очень редко бывал в офисе, и всё время мотался по командировкам. О нём почти никто ничего не знает, он не бывал на корпоративах и был очень молчалив. Однако, я выяснил, что он родом из Жигулёвска. Воспитывался бабкой, его мать умерла родами, а отец не известен. Фамилию ему дали по настоянию бабки, которая утверждала, что это девичья фамилия его родной матери. До этой фирмы Книрпс работал в такой же фирме, то есть специализирующейся по фармацевтическим препаратам. Сюда пришёл по приглашению Либлиха, так как в этой фирме больше зарплата. Высшего образования Книрпс не имеет, за границей не был, и не привлекался.
Глеб упёрся в стену лбом, мыча от злости на свою тупость. Какая-то муть, фамилии мерзкие и сами мерзавцы. Он очнулся, и мысленно ахнул. Ведь всё очевидно, неужели другие не видят?
– Юрий Петрович, здесь кое-что не укладывается в схему. Вы заметили?
Полковник усмехнулся, наконец-то парень пришёл в себя, молодец Ксенофонт, что следит за ним. Чем же он его накормил? Может им всем пора этот препарат глотать?
– Ну-с, что именно? Что не укладывается? Глеб, не тяни!
– Да что Вы, в самом деле! – оркен раздражённо фыркнул. – Все пятеро имеют странные, если не сказать дикие фамилии для нашего региона: Муффиг – вонючка, Вермель – позолоченная бронза, Либлих – сладенький, Книрпс – коротышка и только майор Кузнецов.
Дружно залаяли собаки, и хлопнула входная дверь. В комнату ввалились усталые Фил и Дон. Они молча уселись на диван, заметив, что Полковник приложил палец к губам.
Глеб опять упёрся лбом в стену, мудрых мыслей не было, и он раздосадовано стукнулся лбом о стену.
– Ты что это бодаешь стену? – не выдержал Ксенофонт. – Давай-ка, думай! И становись человеком.
Глеб дёрнул плечом, но принял привычный вид.
– Думаю, что-то я что-то нащупал, но ушёл в сторону, – Глеб уставился на Фила. – Ну-ка родной, что вы там нашли в анализах Майора?
– Ничего. Наш служака, прилип к нам, как банный лист, и не отставал. Кое-что нашли, но нужно уточнить. Не мешай, мне надо поговорить с коллегами, – Глеб отстал от него, а Фил, прилипнув к компу, с кем-то говорил, издавая сдавленные восклицания. – Не ври! Перепроверь, не может быть здесь таких гаплотипов! А я говорю, у него фамилия Кузнецов. Да Кузнецов! Куда уж больше русская?!
– Вот! Вот что я тогда понял! Именно!! Фамилия! – Глеб уставился на Дона, тот нахмурился. – Донушка, мы знаем фамилии всех насильников.
– Не может быть!! – Дон побелел. – Говори, Глеб!
Глеб перечислил фамилии.
– Только фамилия Кузнецов не укладывается в этот ряд. Конечно, это может быть ошибочная гипотеза, но проверить стоит.
Дон размышлял мгновение, а потом принялся звонить.
– Отец, привет, это я, Дон. Как у вас? Хорошо? У меня тоже всё в норме. Мама далеко? А мальчишки? Это хорошо, что они вместе. Скажи, что я их люблю. Как у них здоровье? Нет, батя, я не тяну, а волнуюсь. Батя, у нас возникли вопросы, поговори с Глебом пожалуйста!
Глеб взял трубку.
– Здравствуйте, Трофим Денисович! Не удивляйтесь вопросу. Скажите, пожалуйста, а у начальника отделения РОВД Никанора, какая раньше была фамилия? Неужели? Спасибо, Вы очень помогли! Не волнуйтесь за нас, всё пока нормально. Привет, матушке. До свидания!
Все замерли, наблюдая, как Глеб долго слушал, а потом, уставившись на их шефа, также долго молчал. Фил пристал к Дону, потому что того трясло:
– Где мать и братья?
– В школе, у них там на каждом классном часе рассказывают про любимцев, вот они и пошли все вместе с собаками, – ответив своему лоис, Дон успокоился и тронул Глеба за локоть. – Говори, что узнал?
Глеб прокашлялся и повернулся к их командиру.
– Юрий Петрович. Вы что же, не проверяете тех, с кем служите?
– Всё проверяют, но при поступлении на работу, но мне и не позволят узнавать просто так. Только при внутреннем расследовании и официальном запросе. Ты учти, я никогда с Кузнецовым не работал вместе, и значит может возникнуть неловкая ситуация. Сам пойми, с чего бы я только что приехал и вдруг заинтересовался. Фух! Ну-с, а ты долго будешь мне душу выматывать? – Полковник от расстройства запыхтел, как ёж.
– Дело в том, что мать нашего Майора погибла, и Никанор сам воспитал племянника. В пятидесятых у него сгорел дом и все документы. Никто не погиб, – все переглянулись, потому что Глеб это прошептал.
– А тогда, при чём тут пожар? – Мелетьев никак не мог ухватить логику рассуждений Глеба.
Глеб походил, чтобы успокоиться, и сообщил:
– Отец Дона утверждает, что Никанор раньше, до пожара, был Шмидтом, но, когда восстановил документы, вдруг стал Кузнецовым, что соответствует предковой фамилии, но в русском варианте.
Полковник озадаченно потёр лоб
– Ничего не понимаю! Зачем ему это надо было? Сейчас же на это вообще никто не обращает внимания.
– Сейчас, а раньше обращали, – уронил Леонид. – Умно! Была импортная фамилия, а потом стала нашей русской. Не забывайте он был начальником РОВД и у него были связи и возможности.
Все опять замолчали. Глеб встал и подошёл к стене. По непонятной причине его тянуло к этой стене, хоть его и стукнула током. Он осмотрел её и покачал головой, не понимая, как это могло случиться, камень же был натуральный, а не синтетический, и статическое электричество не могло возникнуть. Потрогал стену рукой и опёрся об неё спиной.
– Ну, хорошо, пусть Никанор захотел иметь исключительно русскую фамилию. Возможно, чтобы было легче двигаться по карьерной лестнице. Однако есть то, что меня смущает, если он хотел быть чистеньким, то почему тогда в селе действовал нахрапом. Отказался заводить дело об убийствах собак. Более того всем как-то заткнул рот. А зачем? С племянником мне понятно, он не только его защищал, но и себя. Это же жуть – племянник-насильник, но зачем убивали собак? – проговорил Глеб и опять ойкнул оттого, что его опять ощутимо щёлкнуло током. – Ой! Понял, я понял! Значит надо вернуться к собакам.
Ксен и Полковник переглянулись.
– Ты с кем говоришь? – шепотом спросил Ксен.
– С тем, кто меня током лупит, – отмахнулся Глеб, члены стаи озадаченно переглянулись, но промолчали. Они только подобрались, готовясь к неожиданностям. Глеб же строго посмотрел на них. – Вы что, не обратили внимания, что всех известных нам убийц ненавидят собаки? Почему? Это что, фобия такая у собак? Гоша и Лёня, знают всё о собаках, но никогда ничего не слышали о таком. Может дело в особенностях собак?
– О как! – Игорь поджал губы, потом повернулся к их богатырю. – Дон, расскажи всё о тех собаках, которых тогда убили в вашей деревне.
По лицу Полковника мелькнула и исчезла ухмылка. Он давно понял, что их молчун Гоша умеет выделять главное, но старается не выделяться в силу характера. Когда они вместе с ним были в фирме, он изумлялся, как располагался Гоша, он всегда прикрывал для него возможные пути отхода. Он был идеальным напарником. Ведь узнал то, что ему, Мелетьеву никогда не удалось бы выяснить. Полковник и не думал, что когда-то у него будет напарник, его спина.
Резко кольнуло в сердце. Он нахмурился. Тогда в Казахстане, когда они искали, где прячутся гачи, старый чабан проворчал ему. Эх, волк, потеряешь ты свою стаю. Ничего сможешь поделать, только собрать новую, но только когда потеряешь того, кто ради тебя свою жизнь отдаст. Это поэтому Мелетьев дрался с отчаяньем обреченного, сдерживая гачей, но его ребята умирали один за другим. Это тогда он полностью поседел. Исчезла благородная проседь, а он стал белым.
Теперь он анализировал каждый шаг и нутром чувствовал, им кто-то здесь мешает. Однако интуицию к делу не пришьешь, да и страшно если, кто-то в созданном Центре вредит бойцам. Слушая Игоря, он понял, что если тот заговорил, то он они нащупали что-то очень важное и теперь никто в этом филиале не должны знать об их открытии. Никто!
Мелетьев кивнул Дону.
– Вспоминай парень!
– Я был тогда мал, – по лицу Донатаса промелькнула тень пережитой детской боли, – но помню, что в деревне убили всех крупных собак. Наших тоже.
– Может они отличались чем-то от других собак?– Глеб искал, как всё это могло быть связано с преступлением.
– Нет, это были просто собаки, – Дон покачал головой, – но они были похожи. Почти все были от одной сyкu – роскошной кавказской овчарки Снежинки. Она была почти белая и огромная. Очень добрая.
– Ваши собаки тоже были из её помёта?
– Не все. Только один был её сыном. Остальных отец привёз из города.
Глеб плюхнулся на диван, не понимая, что же они нащупали? Резко прозвучал сигнал от компа о том, что пришла информация. Фил метнулся к компу, а спустя несколько минут вскочил.
– Я сейчас вас просто потрясу! Нет, я просто вас всех ошарашу! Вы помните лица Вермеля и убиенного?
– Ну? – Мелетьев прищурился, вспоминая лица на фотографиях.
– А теперь вы знаете их фамилии, – Фил потёр руки. – Как раньше я не допёр сделать анализ ДНК всех сотрудников?! Вот ведь незадача!
Полковник фыркнул:
– Если ты хочешь сказать, что они немцы, то напрасно, на немцев они не тянут. Да и ДНК-анализ уверен есть, но хранится в Москве.
– Ну, не знаю, я его не нашел. Мы с ребятами сами сделали анализ ДНК этих, кто убит, и того, кто нас интересует, и чей материал я смог достать, – Фил принял позу лектора и начал вещать. – Если исследовать ДНК игрек-хромосомы, то по наличию в ней определенных последовательностей можно точно узнать происхождение человека. Эти последовательности, называются гаплотипы, и они являются паспортом рода, то есть позволяют определить общего предка. Ведь у мужчин игрек-хромосома и половая Х-хромосома только одна, и они не обменивается генами с женской половой хромосомой во время образования сперматозоидов.
– Ты что, издеваешься?! – возопил Игорь. – У меня и так мозги набекрень съехали!
Фил расстроился, что ему не дали подробно всё рассказать.
– Ладно, поясняю для малограмотных! У нашего Майора гаплотипы хакасов.
– А фамилия?! – возмутился Мелетьев.
– Это не ко мне, а к их родителям.
– Да какой он хакас! У него типично европейская рожа, – опять попытался возразить Полковник.
– А у хакасов вообще высокий полиморфизм, – отмахнулся Фил.
– Ы-ы! – завыл Мелетьев. – Неужели надо ехать на Урал?
Ксенофонт задумчиво посмотрел в потолок, потом возразил.
– Нет, это не гачи! У них не может быть человеческой ДНК. Мы же едим морковку и яблоки, но их хромосомы в организм не встраиваются при этом.
Фил сморщился нос и неожиданно заявил:
– Не было! Вы не забыли, что гачи разумны? Сами подумайте, они столько лет скрывались и вдруг вышли из подполья. А вдруг это мы сами виноваты? Вдруг они пользуются нашими технологиями? Ведь они – пришельцы, а не животные, но мало ли, что случилось с их оборудованием. Может они его потеряли, может оно было не нужно? Теперь, если они получили доступ к нашим молекулярно-биологическим лабораториям, то это… Это всем кранты!
– Собирайтесь! – Полковник встал. – Фил, вызывай своих, едем в Сызрань. И ещё, надо сделать ДНК-анализ Вермеля. Пусть берут всё что необходимо для анализов, и пусть посмотрят, что уже успели сделать.
В Сызрань полетели на вертолёте: Полковник, два молекулярных биолога, Фил, Дон, Глеб и Ксен. Чем ближе они подлетали, тем мрачнее становились Глеб и Ксенофонт.
Полковник понимал, что они бесятся из-за того, что их женщина исчезла, поэтому, когда они высадились на их аэродроме в Сызрани он распорядился:
– Глеб и Ксен! Вы отправляйтесь домой, найдите всё, что можно проанализировать, а мы в прокуратуру. Прошу, никаких преждевременных выводов.
Лоисы вошли в квартиру Глеба и нахмурились, та была вылизана, пахло приятным цветочным запахом, полы блестели. Метнулись в душ, там висели новые полотенца. Заменено было всё: шампунь, мыло, зубная паста. В стаканчике стояли новые запакованные щетки, парни хмыкнули, их было три. Это радовало – их зазноба дала понять, что помнит и любит. Они вернулись в комнату. Глеб плюхнулся на диван и сжал кулаки.
– Она знала, что мы вернёмся, и у нас будут к ней вопросы.
– Не понимаю! – Ксен сел рядом и также сжал кулаки. – Уверен, зазноба хочет быть с нами. Хочет! Что я женщин не знаю? Почему же она так с нами? Знаешь, что обидно, я впервые в жизни влюблён. Видимо Бог создал любовь, чтобы мужики мучились.
– Когда мы её найдём, то свяжем, отлупим и так oттpaxaeм, что она забудет обо всём, – пропыхтел Глеб, посидел в мрачных раздумьях, потом вскочил. – Нет! Не верю, что она уехала просто так! Давай искать, Мэй должна была что-то нам ещё оставить. Зубная щетка – это так, напоминание, что чтобы мы не унывали.
Они опять облазили всю квартиру, пересмотрели книги. Пусто! Глеб тупо рассматривал аквариум. Рыбок уже давно не было, он их раздал, когда выяснил, что они возбуждают у него аппетит. В аквариуме у него жили водоросли, и стоял замок, сделанный из цветных камешков.
– Конечно! Она умная девочка! Если уж она хотела что-то оставить, то это может быть только здесь, – Глеб залез в аквариум и ощупал весь замок, в одной из арок он на что-то наткнулся. Когда он вытащил, то у него расплылся рот до ушей.
– Что это? – Ксенофонт уставился на него. Глеб разжал руку, и показал. На ладони лежали два массивных золотых перстня. Ксенофонт улыбнулся. – Наша зазноба оставила подарок?! Она любит нас. Любит!
Они, вспомнив, время, проведенное с зазнобой, впервые за это время счастливо захохотали.
– Вот что, если мы их оденем, полковник нас затерзает вопросами, – Глеб лихорадочно обдумывал, как замаскировать кольца. – Надо что-то придумать! Я не хочу перстень носить в кармане или на шее.
– Для всех мы их купим. Пошли в магазин! У меня есть ваши деньги, их хватит, – усмехнулся Ксенофонт.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: