Геннадий называл свою жену красавицей и рассказывал приятелям, что ему невероятно повезло с супругой. Друзья сдержанно улыбались, потягивая дорогой коньяк, которым он их угощал. Баня у Геннадия была на зависть, а коттедж — просто сказка. Сам же он выглядел так, будто природа решила над ним подшутить: огромная голова, похожая на шар, густые кустистые брови, между которыми залегла глубокая складка, черные глазки-угольки, почти неразличимые под этой растительностью. Нос картошкой, свернутый набок — память о молодой драке, которая красоты ему тоже не добавила. В общем, морда такая, что хоть колоти по ней без остановки — хуже не станет. Широкие плечи, фигура крепкого байкера, развивающаяся по ветру бородка — мужественный, сбитый, одним словом, настоящий мужик.
Рядом с ним жена Лариса действительно выглядела выигрышно. Полноватая, без современных ухоженных форм, но миловидная, мягкая. Обычная среднестатистическая женщина, каких много. Но в ней была изюминка. Есть люди скучные, как пресный хлеб — жуешь, а вкуса нет. А есть такие, от которых у рецепторов начинается праздник. Ты рядом с ними смеешься, оживаешь, подзаряжаешься. Геннадий так и звал жену: «моя сдобная булочка». Рядом с ним она и правда была красавицей.
— Мужчины! Вы там одеты? Я зайду! — раздался из-за двери веселый голос.
— Заходи, радость моя! — басовито отозвался Геннадий.
Напарившись вволю, мужики развалились на кожаных диванах в предбаннике, прикрывшись полотенцами, и обсуждали политику. Лариса вплыла с подносом, толкнув дверь бедром.
— Проголодались? Принесла перекусить!
Она с сияющей улыбкой расставила перед мужчинами аккуратные закуски, подмигнула каждому так, будто была королевой красоты, и наклонилась к мужу для поцелуя.
— Женщина! — сказал Геннадий и с удовольствием шлепнул ее по мягкому месту.
Лариса еще раз кокетливо скользнула взглядом по лицам приятелей и уплыла к выходу, вся из себя неотразимая. На прощание пожелала легкого пара.
Друзья остались в смешанных чувствах. Повисла пауза. Они пробовали закуски, и на их лицах блуждало блаженство — и от вкуса еды, и от уюта. У некоторых из них квартиры были размером с этот предбанник, обставленные куда скромнее. А у Геннадия: телевизор на полстены, мини-кухня, кожаные кресла, диван, внушительные лосиные рога — трофей с собственной охоты. И дубовый шкаф с открытыми полками, где красовались вещицы из дальних стран, кубки молодости, несколько книг — Шопенгауэр и Ницше. Геннадий эти тома никогда не открывал, но фамилии звучали внушительно, и ему нравилось на них поглядывать. Не ради хвастовства, а для души.
— А ведь и правда твоя жена очаровательная, Ген. Приятная женщина, — высказал общее мнение Сергей.
— Слишком хороша для меня, да? — усмехнулся Геннадий, опрокидывая рюмку.
— Самоуверенности ей не занимать, — засмеялся второй приятель. — Так кокетничает, что влюбиться можно. Если бы моя жена так себя вела, я бы...
Геннадий пожал своими богатырскими плечами.
— Женщинам нравится внимание. У них настроение поднимается. Зачем я буду лишать ее такой малости? С кем-то пофлиртует — с вами или на работе — и получит ответную реакцию. Ей приятно чувствовать себя желанной. А дома я подкину дровишек в костер ее самооценки.
— А если изменит? Не боишься? Как моя бывшая...
— Не боюсь. У нас все хорошо. И вообще, мужики, у меня своя тактика. Пришлось выработать стратегию, чтобы удержать рядом с собой бабу. Вам-то хорошо, у вас лица приемлемые, а я страшный.
— Ну-ка, рассказывай, — заинтересовались приятели.
— Хотите мастер-класс?
— Давай!
Геннадий поднялся, подошел к зеркалу. Почесал бороду. Из отражения на него смотрело нечто безобразное. Но он улыбнулся.
— Я вам говорил, что никогда не смотрюсь в зеркало по утрам? Из любого зеркала на меня смотрит чудище. На всех фотографиях то же самое — какой ракурс ни возьми. У каждого есть «рабочая» сторона лица, удачный наклон камеры... На мне это не работает. Так вот, когда чищу зубы, глаза в раковину упираю — чтобы себя с утра не пугать. Я еще в двадцать лет понял, что так настроение на весь день лучше.
Девки от меня шарахались, пока вы по бабам скакали... А потом встретил Ларису. Она не испугалась. У нее зрение было минус восемь, и она стеснялась носить очки... Так вот, мужики... Главное — успеть такую девушку под венец затащить, пока она в очках не ходит. И ребенка ей сразу заделать, а лучше двух, как я. А когда зрение вернется, она уже никуда не денется: совместный быт и дети перевесят ту силу, которая будет отталкивать ее от вас, когда она прозреет.
Я на детей не полагался: бизнес организовал, удачно вышло, деньги появились — это тоже сдерживающий фактор. И вот прозрела Лариса, а рядом с ней, оказывается, чудище... Но чудище не простое — оно ей детей сделало, дом отстроило, полный комфорт обеспечило.
— А если влюбится? — спросил Сергей. — Все равно может уйти и половину отсудить.
— Тут просто: падаешь вовремя на колени, руки в молитвенном жесте складываешь, слезы льешь и голосишь, ползя за ней: «Ну пожалуйста!» Мне помогает.
— Шутишь? — приятели скривились. Такого мужика, как Геннадий, трудно представить ползающим на коленях и умоляющим.
Геннадий рассмеялся, закинул в рот закуску.
— В каждой шутке есть доля правды. Жалость — тоже аргумент. Так что на колени, мужики, перед бабами! Схема жалкая, но рабочая. Рекомендую всем, если ситуация безвыходная.
Приятели отставили рюмки. Непонятно было, шутит Геннадий или говорит серьезно.
— А ты не думал о... — приятель провел рукой по лицу.
— О пластике? Я ненормальный? Нет, мужики. Если захочется себя красивым увидеть, иду с детьми в комнату смеха. Там я очень даже ничего выгляжу. И соцсети придумали не зря — там я на каждой фотке на мотоцикле и в шлеме, только фоны разные. И лайков у меня не меньше, чем у губастых красоток. Короче! Помните, друзья, что даже с такой рожей, как у меня, можно прожить полноценную жизнь, и самооценка при этом будет зашкаливать. Так выпьем за это!
— Ура! — весело отозвались друзья.
Каждый раз, когда встречи заканчивались, приятели Геннадия немного грустнели и думали о своей жизни. Кто бы мог подумать двадцать лет назад, что чудище-Генка так далеко шагнет? Он же, помимо того что страшный, был еще и самым бедным из них. Образование — техникум, а они врачи, преподаватели, магистры... Пока они гуляли с лучшими девчонками, мотались по заграницам за родительские деньги, Генка вкалывал как проклятый. И всегда был веселым оптимистом, комиком в душе — что удивительно! Когда приятели, продвигаясь по научной стезе, ссорились с женами, разводились и мелочно делили нажитое, Геннадий мутил свой строительный бизнес. Никто в него не верил, а он смог. Пробивной оказался. Он тогда уже был женат. И друзья стали им восхищаться, ставить в пример. И самое ценное в их дружбе — никакой зависти. Геннадий все заслужил. Построил достойную жизнь своими руками, разбогател, поднялся и не оскотинился — остался таким же простым, открытым и честным. Ни комплексов у него, ни обид, хотя обижали его по жизни немало, в том числе и родители. Видимо, у Геннадия психика крепкая, как скорлупа ореха — такой мелочью не расколешь.
И жена у него без комплексов. Не провозглашая себя богиней, она любила жизнь, людей и легкое кокетство. Умела наслаждаться тем, что есть. Не красавица — ну и что? Удавиться, что ли? Жизнь одна! И Лариса шла по ней веселой походкой: улыбнется одному, другому... Кому от этого плохо?
Однажды две сотрудницы подошли к ней:
— Слушай, Лариса, ты смешная, ей-богу. Не обижайся, но кто-то должен сказать правду. Фигура у тебя так себе, лишний вес, почти всегда без макияжа, неухоженная! И как ты смеешь строить глазки мужчинам?
Лариса ответила:
— Девочки... Мне даже не жаль вас. Это какая помойка у вас в голове, чтобы так считать? Если вы не простоите два часа перед зеркалом, обмазываясь тоналкой, то все — уродины? Наверное, и мусор в парадном платье выносите? А мне и так хорошо! Меня мужчины любят за другое. Особенно мой муж.
Никогда у Ларисы не возникало мысли уйти от мужа. И на коленях Геннадий перед ней никогда не стоял, не умолял «Ну пожалуйста!». Это правда, что когда они познакомились, зрение у нее было минус восемь, но харизма у мужа такая, что ей самой иногда приходится отбивать от него поклонниц.
Весело они живут, короче. В любви.