Вера Павловна вошла в квартиру невестки с двумя чемоданами, а уже через неделю Ира перестала узнавать собственный дом.
Свекровь появилась в среду вечером. Сергей встретил её на вокзале, привёз, занёс чемоданы.
Ирина в тот момент вытирала на кухне посуду.
- Ну, показывай, как вы тут живёте, - услышала она бодрый, командный голос из коридора.
Ирина вышла с полотенцем в руках. Вера Павловна стояла посреди прихожей, расправив плечи, и оглядывала пространство оценивающе.
Ира же рассматривала свекровь.
Короткое пальто с меховым воротником, полусапожки на низком каблуке, волосы уложены в гульку. И запах… терпкий, цветочно-пряный, незнакомый, но навязчивый.
- Здравствуйте, мама, - поздоровалась с матерью мужа Ирина. - Проходите, я чай поставлю.
- Чай - это хорошо, - кивнула свекровь. - Только сначала вещи разберу. Сережа, занеси-ка оба чемодана.
- Чем это от вас пахнет? – спросила Ирина, стараясь звучать дружелюбно.
- Это «Магия», мои любимые духи. Привезла их из Берлина. Извини, попользоваться не дам, берегу как зеницу ока.
Сын послушно занёс чемоданы. Ирина смотрела, как он ставит их в гостиной, и чувствовала неладное. Вера Павловна никогда не приезжала просто так. А если уж решалась нагрянуть, то повод был весомый: день рождения сына, например. И дольше трёх дней никогда не оставалась. Теперь же безапелляционно объявила:
- Я квартиру буду сдавать. Пока там люди поселятся, у вас поживу. Вы же не против?
И это был не вопрос.
Ирина открыла рот, но Сергей опередил:
- Конечно, мам. Живи сколько надо. А то мы с тобой совсем не видимся.
***
Первые три дня Ирина пыталась быть гостеприимной: готовила завтраки, обеды, ужины. Улыбалась, когда Вера Павловна говорила, что суп недосолен, а котлеты пережарены. Делала влажную уборку – у мамы аллергия на пыль. Каждый день стирала полотенца, потому что так надо.
К четвёртому дню начал меняться дом.
В своей спальне на комоде Ирина обнаружила кружевную салфетку, с выбитыми розами. Она её, конечно, убрала. Но на следующий день на том же месте появилась новая.
- Это вы положили? — спросила Ирина осторожно.
- А что, нельзя? - Вера Павловна взяла в руки пузатый флакон духов и брызнула в воздух. – Помогу тебе порядок навести. А то всё как-то… пусто у вас. Не по-людски.
Ирина хотела было сказать, что ей нравится так - когда поверхности свободны, но промолчала.
«Незачем раздувать из мухи слона», - решила она.
Через день Вера Павловна вытащила из чемодана вязаную накидку и набросила на телевизор. Телевизор был новый, тонкий, с огромным экраном, и накидка, цвета выгоревшей горчицы, совсем на нём не смотрелась. Ирина сняла, аккуратно сложила, убрала в шкаф свекрови. Через час накидка снова висела на своём месте.
- Мам, - вмешался Сергей, - ну зачем это?
- А ты молчи, - отрезала Вера Павловна. – Дай хоть матери уют навести.
Вскоре на кухне Ирина обнаружила гранёные стаканы в металлических подстаканниках, тяжёлые, почти неподъёмные. Их, тонкостенные, с рисунком лаванды, Вера Павловна переставила в дальний ящик.
- Это мои, из дому привезла, - пояснила свекровь. – Ваши-то для красоты, пить из них неудобно.
- Мы три года ими пользовались, и всё было удобно, - тихо сказала Ирина.
Вера Павловна не ответила. Она демонстративно вытирала несуществующую пыль с хрустальной вазы - ещё одной вещи, появившейся неизвестно откуда. Ваза была пузатая, с толстыми гранями, и Ирина подозревала, что весила она килограмма два. Её поставили на самое видное место, на подоконник в гостиной, так что солнечные блики прыгали по потолку, раздражая Ирину каждый раз, когда она проходила мимо.
В воскресенье утром случилось то, что Ирина назвала про себя «генеральной битвой». Она встала раньше всех, чтобы спокойно выпить кофе. Прошла на кухню не глядя, наощупь. Заспанные глаза никак не хотели открываться. Она насыпала в кружку кофейные гранулы, добавила ложку сахара, залила водой, присела и… не узнала свой кухонный стол. Вместо привычной скатерти в мелкую клетку он был накрыт плотной тканью, накрахмаленной, с ярким узором, вышитым по краю.
«Утро в деревне», - подумала Ира.
- Вы проснулись? - Вера Павловна стояла в дверях в пёстром фланелевом халате. - Нравится? Я ещё половички привезла, в коридоре постелю, а то у вас там плитка холодная.
Кофе вдруг перестал быть вкусным. Ирина отставила чашку.
- Вера Павловна, - сдержанно начала она, - я понимаю, вы хотите помочь. Но это наш дом. Мы с Сергеем сами решаем, где что лежит.
Свекровь поджала губы. В её глазах мелькнула острая обида.
- Ваш дом, - повторила она. - А я, значит, чужая.
- Я не это имела в виду.
- Что имела, то сказала. Сережа - моя кровь, между прочим. А вы…
Она не договорила, махнула рукой и ушла в свою комнату, хлопнув дверью. Сергей, проснувшийся от шума, вышел в пижамных штанах и майке, спросонья не понимая, что случилось.
- Ну, чего вы опять?
- Она перекладывает мои вещи, переставляет всё с места на место и смотрит на меня так, будто я враг.
- Ир, ну она поживёт немного и уедет. Ты потерпи.
Ирина промолчала, понимала, что Сергей между двух огней.
Чувство, что собственная квартира, оставшаяся от бабушки, перестаёт ощущаться своей, нарастало с каждым днём.
«Неоткуда ждать помощи», - пожаловалась она в пустоту и забыла.
Но следующей же ночью Ирина проснулась от вопля, доносящегося из комнаты, где теперь почивала свекровь. Крик был испуганный, хриплый, будто той не хватало воздуха.
Ирина и Сергей вскочили одновременно. Сергей добежал первым, включил свет. Вера Павловна сидела на кровати, прижимая руки к горлу, глаза дикие, лицо белое.
- Что? - спросил Сергей. - Что случилось?
- Душил! - выдохнула свекровь. - Кто-то душил! Я проснулась - на груди тяжесть, и руки… руки на шее! Я пошевелиться не могла!
Сергей обернулся к Ирине. Та стояла в дверях, опершись плечом о косяк и вмешиваться в ситуацию не спешила.
- Приснилось тебе, мам, наверное, - успокоил сын. - Здесь никого нет.
- Не приснилось! Я чувствовала! И комната холодная… Окно открыто!
Вера Павловна говорила сдавленно, голос ещё не вернулся.
Сергей подошёл, проверил: окно было плотно закрыто и ручка повернута вниз.
Вера Павловна смотрела то на него, то на невестку, и во взгляде её Ирина вдруг разглядела… не гнев, а страх. Настоящий, животный страх.
- Ложитесь. Я воды принесу, - сказала она.
Ирина пошла на кухню, налила минералки в гранёный стакан. Почему-то в голову пришла нелепая мысль: «Вот ведь, уже и пользуюсь этими стаканами». Вернулась. Свекровь выпила воду жадно, до самой последней капли и лишь тогда немного успокоилась.
- Может, с тобой остаться, мам? - предложил Сергей.
- Нет, иди. Чего ты будешь тут? Я сама.
Ирина выключила свет, и супруги вернулись в спальню. Она долго лежала с открытыми глазами, не понимая, что свербит у неё под ребрами. А потом, уже проваливаясь в сон, вдруг вспомнила: её бабушка порой говорила ей, будто в шутку: «В этом доме тебя никто обижать не посмеет. А посмеет, так будет с НИМ иметь дело. ОН сначала пошумит, а потом давить начинает. Почует, где зло замышляют и погонит из дому».
Наутро Вера Павловна вышла к завтраку не в настроении. Оглядела кухню, заметила, что салфетки со стола убраны - Ира видела по глазам - но ничего не сказала. Только по привычке духами брызнула в воздух, и запах «Магии» смешался с запахом омлета.
- Может, тебе врача вызвать? - спросил Сергей.
- Не надо, - отрезала Вера Павловна.
А ночью всё повторилась. Теперь даже Ира слышала, как ОН пришёл. Что-то застучало, затопотало, загрохотало по комнате. А после замерло всё и раздался хрип.
Ждать, пока домовой расправится с Верой Павловной, Ирина не стала – побежала спасать.
- Это не кошмар, - сказала свекровь, когда Ирина принесла ей стакан воды. - Это точно не сон.
В темноте при свете ночника Вера Павловна выглядела чуть моложе, только взгляд был тусклый и потерянный. Ирина села на край кровати и вдруг подумала: «Она же здесь одна в чужом доме. Сын не дочка – ни пожалеть толком не может, ни поговорить, ни утешить. И я тоже хороша… Наверное, приехала она вовсе не из-за того, что квартиру сдала. Может, просто страшно одной».
Стало жаль её.
- Мама, - призналась Ирина тихо. - В нашем доме есть домовой. Бабушка моя говорила, он так делает, когда кто-то в доме хозяйке вредит.
Свекровь посмотрела на неё с удивлением, даже с испугом.
- Ты веришь в это?
- Давайте завтра поговорим. По-женски. А сегодня я постелю вам в гостиной на диване. Может, там спокойнее будет.
На следующий день, когда Сергей ушёл на работу, Ирина позвала Веру Павловну на кухню чаю попить.
Заварила с мятой, налила в гранёные стаканы, поставила на стол. Достала из шкафа банку со смородиновым вареньем, своим, прошлогодним. Салфеток на столе не было. Ирина опять убрала всё лишнее.
- Я слушаю, - сказала Вера Павловна, обхватив стакан руками.
В её позе были и вызов, и ожидание.
- Я спросить хотела, - начала Ирина, - зачем вы сеете бурю?
Вера Павловна вздрогнула.
- Что?
- Вы приехали и сразу стали переделывать мой дом. Мои вещи убрали, понаставили свои. Вы меня не принимаете, Вера Павловна? Каждый день - замечание, каждый день - недовольство. Почему? Я замужем за вашим сыном. Мамой вас называю. Уважаю вас. А вы меня нет.
Свекровь молчала. Ирина видела, как задрожали её руки.
- Вы на меня смотрите так, будто я у вас сына отняла, - продолжала Ирина. - Он мой муж, но сыном вашим быть не перестал. Я, наоборот, всегда была рада, что у него есть мама. Что вы у нас есть.
- Не понимаешь ты ничего, - прошептала Вера Павловна.
- Объясните.
Слышно было, как за окном шумит трамвай, как в соседней квартире гремит посудой соседка, - такая наступила тишина.
Вера Павловна подняла глаза, в них застыли боль и недоверие.
- У меня была подруга в молодости, - заговорила наконец она. - Лена. Вместе работали, дружили. И она… - голос её дрогнул, - парня у меня увела. Того, за которого я замуж собиралась.
Теперь молчала Ирина.
- Как же я её ненавидела! Всю жизнь ненавидела, - продолжала Вера Павловна. - А потом за Сережиного отца вышла, родила. Всё вроде и забылось. Но вот увидела тебя в первый раз… Те же глаза, тот же взгляд… Ты как две капли воды на ту Ленку похожа. Смотрю на тебя - будто она передо мной.
Из глаз свекрови покатились слёзы. Она не вытирала их. Смотрела на Ирину, и во взгляде смешались и обида, и страх, и боль, так и не прожитая.
Ирина протянула руку и накрыла её ладонь своею.
- Мама, послушайте. Я - это я. Не Лена. Сына у вас не отбираю, я его люблю. И вы для меня мама. А сейчас получается, что вы приехали и поступаете так, как та ваша подруга - портите жизнь другим.
Свекровь вздрогнула, будто её ударили по лицу. Хотела что-то сказать, но не смогла, лишь беззвучно открыла рот. Затем внезапно встала из-за стола, вышла в коридор и надела пальто.
Ирина бросилась за ней.
- Мама! Куда вы?
- Подышу.
Дверь хлопнула.
Сергей вернулся с работы в семь. Ирина встретила его в коридоре, рассказала, что мама ушла утром и до сих пор не вернулась, что телефон не берёт.
Сергей занервничал, накинул уже снятую куртку.
- Пошли искать.
Ирина надевала пальто, когда в замке повернулся ключ. Вошла Вера Павловна. Лицо её было уставшим, но спокойным. Скинула пальто, прошла на кухню. Ирина и Сергей – за ней, сели напротив.
- Я всю набережную обошла. Там лавочки. Сидела, думала, - вздохнув, сказала Вера Павловна, взглянула на Ирину и повинилась: - Права ты, конечно. Я так боялась, что опять у меня отберут самое дорогое, что не увидела, кого приобрела.
- Мама… - перебил её мучительное признание Сергей.
- Подожди, - остановила его мать. - Дай сказать. Квартиру я сдавать не буду. Другую причину найду, чтоб одной не сидеть, - она опять посмотрела на Ирину и попросила: - Хочу, чтобы ты стала мне дочкой. Настоящей. Если ты не против… Если, конечно, простишь меня.
Ирина кивнула, встала, обняла свекровь, и та, неожиданно всхлипнув, уткнулась ей в плечо.
Спала Вера Павловна в своей комнате. Невестка с Сергеем засиделись допоздна, то и дело подходили к двери, прислушивались. Утром Ирина проснулась раньше всех, поставила чайник. Следом вошла Вера Павловна, сонная, но улыбчивая. Волосы её были заплетены в две тонкие косицы.
- Это вы сами? - спросила Ирина. – Какие аккуратные косички, ровные.
- Нет, - удивилась свекровь, потрогав волосы. - Я так не умею. Ир, это ты надо мной подшутила?
- Домовой, - улыбнулась Ирина. - Принял.
Вера Павловна посмотрела на неё, потом на свои косички, потом вдруг рассмеялась легко, по-девчоночьи.
- Ну и дом у вас, - сказала она. - Чудеса. Как я раньше этого не замечала?
Сергей вошёл, сел рядом с матерью, приобнял её.
- О! Какая мама у нас красавица! Никогда такую причёску у тебя не видел.
Пили чай уже все вместе. А когда сын ушёл на работу, Вера Павловна вдруг сказала:
- Ты прости, дочка, я тут похозяйничала у вас, не спросив. Я, пожалуй, вещи свои соберу. Салфетки эти, стаканы…
- Если не жалко, оставьте вот эту вазочку, - попросила Ирина. - Она такая красивая.
Вера Павловна перевела взгляд на хрустальную вазу, что стояла на подоконнике. Та ловила утреннее солнце и разбрасывала по стене радужных зайчиков.
- Оставить? - переспросила свекровь.
- Да. Буду её беречь.
Вера Павловна вдруг смутилась и махнула рукой:
- Да бери, конечно. Она твоя теперь. А хочешь, я тебе свои любимые духи подарю?
Ирина заметила, как у свекрови смягчились морщинки вокруг глаз, как исчезло с лица напряжённое, настороженное выражение. И от этого стало тепло и спокойно, как в доме, где наконец наступил мир.