Мы сидели в дорогом ресторане. Свечи, белые скатерти, тихая музыка. Роман держал меня за руку и смотрел с той нежностью, от которой у меня слабели колени. Три месяца наших встреч, три месяца лёгкости, которой я не чувствовала много лет.
— Катя, — сказал он, поглаживая мои пальцы. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
У меня перехватило дыхание.
— Рома…
— Я серьёзно. Я куплю нам квартиру. Ты уволишься с этой дурацкой работы. Будем путешествовать, жить для себя.
Я улыбнулась, но внутри что-то кольнуло. Жить для себя. Звучало красиво. Слишком красиво.
— А дети? — спросила я. — Я не могу оставить их.
Он помолчал. Отпил вино, поставил бокал.
— Кать, послушай меня. Твой бывший — нормальный отец? Не пьёт, не бьёт?
— Ну… да. Он нормальный.
— Тогда пусть дети живут с ним. А я тебя забираю.
Я смотрела на него и не верила своим ушам.
— Ты предлагаешь мне бросить детей?
— Я предлагаю тебе начать новую жизнь. Тебе тридцать пять, ты красивая, умная. А дети… они же не маленькие уже. Мише двенадцать, Лизе десять. Они поймут.
Я отняла руку.
— Они не поймут. И я не пойму.
— Катя, не драматизируй. Мы же говорим о твоём счастье. Ты заслуживаешь быть счастливой.
— Мои дети — это часть меня. Если ты просишь меня их оставить, ты просишь меня стать не собой.
Он вздохнул, как вздыхают с капризным ребёнком.
— Я не прошу. Я предлагаю. Подумай. У тебя есть время.
***
На самом деле я думала об этом уже три месяца. всегда, когда Роман увозил меня в ресторан, пока дети были у бывшего мужа. Всегда, когда я возвращалась в нашу маленькую двушку, где пахло борщом и школьными учебниками. всегда, когда ловила себя на мысли, что с ним я чувствую себя другой — лёгкой, свободной, не обременённой.
Я полюбила Романа не за деньги. Хотя деньги у него были. Личный бизнес, квартира в центре, машина. Я полюбила его за то, как он на меня смотрел. Как говорил «ты красивая». Как брал за руку при людях.
Мой бывший муж, Андрей, так не смотрел. Он вообще перестал на меня смотреть где-то после рождения Лизы. Мы жили как соседи: он на диване с телевизором, я на кухне с уроками. разрыв брака был тихим, скучным, без скандалов. Он ушёл к молодой коллеге, я осталась с детьми и ипотекой.
Три года я была одна. Работа, дом, дети, работа. Я забыла, как это — когда тебя обнимают просто так. Когда дарят цветы. Когда говорят «как я соскучился».
А потом появился Роман.
Мы встретились на дне рождения подруги. Он подошёл, представился, принёс мне бокал шампанского. Спросил, почему такая красивая женщина одна. Я рассмеялась — впервые за долгое время.
Он был щедрым. Не только деньгами — вниманием. Звонил каждое утро, присылал смешные фото, помнил, что я люблю солёную карамель, а не молочный шоколад. Я таяла.
Но он не любил детей. Вернее, он любил их на расстоянии. «Привет, как учёба?» — и всё. Когда я говорила, что не могу пойти в кино, потому что у Миши соревнования, он вздыхал. Когда я отменяла встречу из-за того, что Лиза заболела, он молчал, но я чувствовала его раздражение.
Я думала: он просто не привык. У него нет своих детей, он не понимает. Со временем привыкнет. Со временем полюбит их, как своих.
Но время шло, а он не привыкал.
***
В тот вечер в ресторане я сказала «нет». Не прямо, мягко. Сказала, что мне нужно подумать. Но он услышал отказ.
— Ты просто не готова, — сказал он, отвозя меня домой. — Я подожду.
Он ждал две недели. Потом позвонил и сказал:
— Кать, я всё решил. Я купил нам квартиру. Трёшка в Жуковке. Твоим детям там будет даже лучше, чем здесь. Будут приезжать на каникулы.
Я молчала.
— Ты меня слышишь?
— Слышу. Ты покупаешь квартиру для нас. А для моих детей — каникулы.
— Катя, прекрати. Я предлагаю тебе всё. Дом, заботу, любовь. А ты цепляешься к словам.
— Я цепляюсь к детям, Рома. Это не слова.
Он бросил трубку. Через час прислал сообщение: «Извини, погорячился. Давай встретимся завтра, обсудим спокойно».
Я не ответила.
Я сидела на кухне и смотрела, как Миша делает уроки, а Лиза рисует за соседним столом. Мой сын — уже с лёгким пушком над губой, серьёзный, молчаливый. Моя дочь — вихлястая, болтливая, вся в меня.
— Мам, ты чего грустная? — спросила Лиза.
— Всё нормально, малыш. Устала.
— А дядя Рома приедет?
— Не знаю.
— А он нам подарок привезёт? Он всегда привозит.
— Лиза, не проси подарки, — сказал Миша, не поднимая головы от тетради. — Дядя Рома не обязан нам ничего дарить.
Он сказал это спокойно, но я услышала. Он всё понимал. Двенадцатилетний мальчик, который видел больше, чем я думала.
***
На следующий день я приехала к Роману в офис. Он обрадовался, увидев меня, обнял, провёл в кабинет.
— Я знал, что ты одумаешься.
— Я не одумалась, Рома. Я пришла сказать, что мы расстаёмся.
Он замер.
— Ты шутишь?
— Нет.
— Из-за детей? Ты бросаешь меня из-за детей?
— Я выбираю своих детей. Не бросаю тебя, а выбираю их.
Он встал из-за стола. Лицо покраснело, губы сжались.
— Ты понимаешь, что ты делаешь? Я предлагал тебе жизнь. Настоящую жизнь. А ты выбираешь вечные уроки, борщи, ипотеку. Ты с ума сошла?
— Может быть. Но это мой выбор.
— Ты пожалеешь, — сказал он тихо, зло. — Ты пожалеешь, когда твои дети вырастут и уедут, а ты останешься одна. Я тебе это обещаю.
Я посмотрела на него. Красивый, успешный, щедрый. И полностью чужой.
— Может быть, — сказала я. — Но я не смогу смотреть в глаза своим детям, если оставлю их ради твоей квартиры. Я не смогу спать спокойно. Я не смогу быть счастливой.
Я взяла сумку и вышла.
***
Прошло два года.
Я не пожалела. Ни разу.
Роман звонил несколько раз, писал, предлагал «дружбу». Я не отвечала. Через полгода он женился на молодой девушке из своего офиса. Без детей, разумеется.
Я жила в своей двушке, платила ипотеку, работала. Иногда было тяжело. Иногда я засыпала на диване с ноутбуком на коленях. Иногда плакала в ванной, чтобы дети не слышали.
Но каждое утро я просыпалась и слышала, как Миша гремит чашками на кухне, а Лиза напевает что-то в душе. Я видела их лица, их улыбки, их ссоры и примирения. Я была рядом.
Миша вырос. Ему уже четырнадцать, он выше меня на полголовы. Помогает с продуктами, носит тяжёлые сумки, никогда не жалуется. Лиза перешла в седьмой класс, стала серьёзной, но всё так же болтает без умолку, когда мы гуляем перед сном.
Они знают про Романа. Не всё, конечно, но вполне. Я не хотела, чтобы они чувствовали себя виноватыми за мой выбор. Но однажды Миша сказал:
— Мам, я всё понял тогда. Ты не рассказала, но я понял.
— Что понял?
— Что он просил тебя нас оставить.
Я замерла.
— Откуда ты…
— Я подслушал, когда ты говорила с тётей Леной. Я не хотел, но услышал.
Он замолчал, потом подошёл и обнял меня. Впервые за много лет — по-настоящему, крепко, как взрослый.
— Спасибо, что не ушла.
Я обняла его в ответ и почувствовала, как к горлу подступает ком.
***
Сегодня я сижу на кухне и пью чай. Миша ушёл к друзьям, Лиза делает домашку в своей комнате. На столе лежит телефон. Несколько пропущенных от неизвестного номера. Я уже догадываюсь, кто это.
Телефон звонит снова. Я беру трубку.
— Катя, привет. Это Роман.
— Я поняла.
— Я… я развёлся. Полгода назад. Думал о тебе. Может, встретимся?
Я молчу. Смотрю в окно на вечерний город, на огни в домах напротив, где кто-то тоже ужинает, спорит, мирится, живёт.
— Катя?
— Рома, помнишь, ты сказал, что я пожалею?
— Кать, я был дураком…
— Нет, — перебиваю я. — Ты был прав в одном. Я бы пожалела. Если бы выбрала тебя. Но я выбрала их. И ни разу не пожалела.
Я кладу трубку. Выхожу в коридор, смотрю на Лизины кроссовки, Мишину куртку, наши семейные фотографии на стене. На той, что в центре, мы втроём обнимаемся рядом с моря. Я держу детей за плечи и улыбаюсь. По-настоящему.
— Мам, — кричит Лиза из комнаты. — Ты идёшь смотреть фильм? Мы с Мишкой уже выбрали!
— Иду, — отвечаю я.
Иду туда, где меня ждут. Туда, где я нужна. Туда, где мой дом.