Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Т-34

Шли в полный рост под носом у врага: рассказ ветерана о том, как наглость и сумерки помогли спасти знамя 3-й гв. воздушно-десантной дивизии

Ноябрь 1944 года. Венгрия. Пятеро советских военных лежат в огороде под кустами крыжовника. Между ними и врагом — несколько метров, один автомат на всех и дивизионное знамя, которое нельзя потерять ни при каких обстоятельствах... Этот эпизод навсегда врезался в память бывшего гвардейца Владимира Петровича Павлова 6 ноября 1944 года, канун годовщины Октябрьской революции. Для частей 3-й гвардейской воздушно-десантной дивизии и кавалерийского корпуса сложилась критическая обстановка. Соединения, оказавшиеся в оперативном окружении противника, вели тяжелые оборонительные бои. В общей неразберихе от основных сил отбилась маленькая группа: полковник Славкин, замкомандира дивизии по политической части, его ординарец Кашин, штабной писарь, рядовой солдат и старшина Павлов. Пятеро. С ними — знамя дивизии. В Красной Армии по уставу, потеря боевого знамени означала расформирование части. Это понимал каждый из пятерых. Знамя нужно было сохранить любой ценой. Они залегли в огороде на окраине дерев

Всем привет, друзья!

Ноябрь 1944 года. Венгрия. Пятеро советских военных лежат в огороде под кустами крыжовника. Между ними и врагом — несколько метров, один автомат на всех и дивизионное знамя, которое нельзя потерять ни при каких обстоятельствах...

Этот эпизод навсегда врезался в память бывшего гвардейца Владимира Петровича Павлова

6 ноября 1944 года, канун годовщины Октябрьской революции. Для частей 3-й гвардейской воздушно-десантной дивизии и кавалерийского корпуса сложилась критическая обстановка. Соединения, оказавшиеся в оперативном окружении противника, вели тяжелые оборонительные бои.

В общей неразберихе от основных сил отбилась маленькая группа: полковник Славкин, замкомандира дивизии по политической части, его ординарец Кашин, штабной писарь, рядовой солдат и старшина Павлов. Пятеро.

С ними — знамя дивизии.

В Красной Армии по уставу, потеря боевого знамени означала расформирование части. Это понимал каждый из пятерых. Знамя нужно было сохранить любой ценой.

Они залегли в огороде на окраине деревушки близ Надькалло. Несколько метров отделяло их от дома, превращённого немцами в столовую. Дверь хлопала поминутно, по дороге сновали солдаты противника. На пятерых — один автомат. У остальных пистолеты.

Они пролежали так несколько часов — не шевелясь, почти не дыша.

Павлов скупо, но точно описывает, что делает с человеком многочасовое предельное напряжение: «У меня начались галлюцинации. Совершенно явственно передо мной возникала картина: колонна немцев бесшумно движется на нас». Он встряхивал головой — видение исчезало. И снова тишина, хлопанье двери, шаги на дороге.

Эпизод со свиньёй — почти комический в своей абсурдности на фоне смертельной опасности — выдаёт мастерство рассказчика. Животное подошло к залёгшим солдатам и принялось рыться рядом, грозя привлечь внимание. Бесшумно, с величайшей осторожностью, им всё же удалось её отогнать — свинья скрылась. А вскоре со двора донёсся визг: её где-то прирезали. Группа облегчённо выдохнула. Маленькая победа в войне нервов.

Где-то в лесополосе шёл бой — судя по всему, советские части пытались пробиться к окружённым. Солнце клонилось к закату.

Развязка наступила внезапно. Начали рваться мины. Один из группы инстинктивно попытался окопаться и неосторожным движением себя выдал. На крыльцо выскочили двое немцев с автоматами.

И вот здесь — ключевой момент всей истории, её психологический центр. Немцы не торопились. Они были так уверены в безысходности положения пятерых, что не спешили поднимать шум. Казалось, ловушка захлопнулась.

Но группа приняла решение, которое Павлов называет «единственным разумным»: раз обнаружены — уходить немедленно, во весь рост, уверенным шагом, чтобы не вызвать подозрений у снующих по дороге солдат противника.

«Встают двое, третий я. Уверенно движемся от дома. Шаг, ещё шаг…» — и они идут. Идут и не понимают, почему немцы на крыльце молчат. Не стреляют. Смотрят.

Ординарец Кашин с единственным автоматом остался прикрывать отход. Полковник Славкин нагнал группу. Они добрались до лесополосы и прыгнули в пустой окоп. И только тогда немецкие автоматы наконец заговорили.

«Поздно, голубчики, поздно», — пишет Павлов.

Все закурили. Молча.

Теперь оставалось выйти к своим. По расчётам группы, где-то неподалёку проходила железная дорога — её нужно было пересечь. С наступлением темноты они двинулись. Пошёл дождь. Прошли километр, другой, а железки все нет. Ночь уходила, а вместе с ней — возможность двигаться незамеченными.

Под утро наткнулись на убранное поле подсолнечника. Из сложенных снопов устроили шалаши — промокшие насквозь, продрогшие, залегли ждать следующей ночи.

И тут услышали русскую речь.

Сами того не зная, они выбрали верное направление и вышли прямо к своим. Командир дивизии генерал Иван Никитич Козлов лично поздравил пятерых и поблагодарил за спасение знамени.

++++++++++

Эпизод 6 ноября 1944 года под Надькалло остался одним из многих фрагментов истории 3-й гвардейской воздушно-десантной дивизии на венгерской земле. Дивизия продолжила участие в Будапештской операции, форсировала Тису и вела дальнейшие бои на территории Венгрии и Чехословакии.

★ ★ ★

ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...

СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!

~~~

Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!