Июль 1941 года, группа разведчиков Красной армии ушла далеко в тыл немецких войск, нужно было выяснить количество вражеских войск на этом направлении. Командование предполагало мощный удар противника, который поверил в свой успех с самого первого дня войны. В группе был младший сержант Иван Огурцов, в армии он уже третий год, оставшись после срочной служить дальше.
Группа вышла к деревне Гороховка. Несмотря на ночь, жизнь в ней кипела. По трём улицам ездили мотоциклы, ходили патрули. После полуночи прибыли три бензовоза в сопровождении грузовика с солдатами. Остановившись возле колхозного амбара, водители бензовозов размотали шланги, стали сливать топливо в бочки. Те, которые уже наполнили, солдаты закатывали в амбар.
- Не зря столько горючки привезли, - прокомментировал действия немцев старший группы, он до войны на автобазе работал, знал в этом толк.
- Вот только кому она не видно! – заметил Огурцов.
- Это верно. Но, раз нет грузовиков для доставки топлива, то техника либо здесь, либо совсем рядом, либо вот-вот подойдёт. Нужно искать, а ещё лучше взять «языка» из тыловых.
- Предлагаю разделиться, так больше увидим.
- Согласен.
Группа разделилась, разошлась по деревне.
Младший сержант Огурцов прокрался огородами к дому с виду заброшенному. Несколько минут наблюдал за ним, не обнаружив присутствия людей, обошёл его, теперь ему должно было видно больше. Возле уличного угла дома, он заметил человека. Это не был солдат, оружия, каски нет, на часового не похож. Подойдя ближе, он дёрнул за воротник наблюдателя. Человек развернулся, Огурцов понял, что перед ним девочка. Голова обмотана платком, из-под него свисает коса, а глаза! Большие голубые глаза смотрели на Огурцова без тени страха.
- Ты кто? – спросил младший сержант, как только пришёл в себя от неожиданности.
- А ты? – ответила девочка вопросом на вопрос.
- Мала ещё знать! Чего здесь делаешь?
Девочка осмотрела Огурцова с ног до головы.
- Понятно, - сделала она вывод.
- Чего тебе понятно?
- Всё понятно. Слушай.
Девочка рассказала, где в деревне немецкий штаб, сколько вражеских солдат на постоянном жительстве, сколько и кого приезжает и зачем. С её слов в двух километрах, в лесу, стоят немецкие танки. Бензин им возят в бочках на мотоциклах, с которых сняли люльки и то только ночью.
- Всё-то ты знаешь! – удивился Огурцов.
- Давно за ними наблюдаю.
- Не детское это дело, домой иди.
- А ты мне не приказывай! И не намного ты меня старше! Ладно, пошла я, не буду вам мешать.
- Тебя звать как?
- Светлана.
- Меня Иван.
Девочка махнула рукой и скрылась в темноте. Огурцов ещё с полчаса наблюдал за немцами, девочка хорошую позицию выбрала, всё и вся видно с этого угла дома.
Командир группы удивился такому большому количеству информации, которую принёс Огурцов.
- Ты всё это сам видел? – спросил командир.
- Нет, местные рассказали. То, что я видел, это подтверждает.
- Не зря сходили! Только вот с пустыми руками возвращаться будем, «языка» нет.
- Будет «язык», товарищ командир, я возле одного дома немца видел, квартирует он там, часто на улицу курить выходит, но не один, солдат при нём постоянно. Сам действовать не решился.
- Берём.
Фрица взяли тихо, капитаном немецким оказался, ушли разведчики тоже тихо. Хоть направление удара противника и было известно, но его сила заставила войска Красной армии отступить.
Противник наступал, давя железным кулаком, в бой вступали до сотни немецких танков. У Красной армии сказывалась нехватка боеприпасов, техники, личного состава. Отступление продолжалось.
Январь 1942 года, полк в котором служил Огурцов, был заперт противником между болотами, по-военному это практически окружение. Младший сержант получил приказ разведать пути отхода. Идти наобум – толку мало, Огурцов решил найти человека, кто знает проходы в болоте. В одной из деревень нашли старика, который вызвался помочь. Рано утром он вывел их к, казалось бы, замёрзшей трясине.
- Глазам не верьте, сверху лёд, а под ним смерть! – сказал старик коротко и повёл разведчиков дальше.
- А если гати сделать? – спросил Огурцов, он имел об этом представление.
- Трое, пятеро человек пройдут, а потом всё, - ответил старик.
- Что всё?
- Плохо слушаешь, говорю же – смерть! – старик был недоволен.
- А сколько таких проходов через болото есть? – не унимался Огурцов.
- Я два знаю. Сейчас первый покажу, но техника там не пройдёт – это точно. Бросить вам её придётся.
- Эка ты, старик, сказал, бросить! Нельзя так!
- Тогда все тут и останетесь. Болото долго человеческое тело хранит, мы бывало находили…
- Показывай оба прохода, - перебил его Огурцов.
Старик показал, они находились на расстоянии не больше двух километров друг от друга. Первый проход бойцы проверили, старик сам вёл, чтобы к нему доверие было, мол, не обманывает он. Люди могли пройти, а вот техника точно нет, даже телега не проедет.
Вернувшись в штаб, младший сержант доложил командиру роты о результатах поиска. Командир загрустил, да и будешь тут весёлым, ведь придётся докладывать командиру полка об оставлении танков и прочего тяжёлого имущества.
- Со мной к комполка пойдёшь, возникнут вопросы, а ты своими глазами всё видел, - приказал ротный.
- Есть.
К совещанию командиров батальонов, рот Огурцова, конечно же, не допустили, ждал в сенях деревенского дома. Он слышал, как они спорили, комполка даже голос повысил. Через час позвали разведчика.
- Нашёл проход? – спросил полковник Топин.
- Нашёл, только танки там не пройдут и телеги тоже.
- И что нам делать? – спросил Топин младшего сержанта, будто от его мнения зависела судьба полка.
- Не знаю, - честно ответил Огурцов.
- Готовьте отход, - распорядился командир полка.
Немцы затихли, они понимали, что полку Красной армии деваться некуда, а значит, зачем тратить боеприпасы и солдат. Либо русские утонут в болоте, либо сдадутся. Нужно лишь подождать.
Огурцов вывел бойцов к болоту, там, где находился первый проход, показанный стариком. Отрядив в сопровождающие одного из разведчиков, который с ним по этим топям прошёл, сам остался на берегу.
- А ты чего не идёшь? – спросил его командир полка.
- Хочу немцев утопить, а заодно от вас отвлечь.
- Это как же?
- Есть второй проход. Думаю на виду у немцев, будто скрытно, уложить там гать. Пусть за нами пойдут, там и смерть им.
- Идея хорошая. Сколько бойцов надо?
- Хотя бы пять.
- Будут тебе пять бойцов. Полк выведешь наград на всю грудь навешаю, а пропадём, с того света достану! Понял?
- Понял. Выведу.
Весь оставшийся боезапас танков утопили в болоте, сами машины подожгли. С трудом нашлись бойцы, кто согласился пристрелить лошадей, они ведь не раз подразделение выручали, всем их было жалко. Длинной вереницей полк ушёл в болото.
Дождавшись, когда последний боец скроется из виду, Огурцов повёл своё отделение ко второму переходу. Тут начался настоящий театр. Совсем не таясь, кто-то даже пел песни, это был приказ Огурцова, бойцы рубили молодые деревья, укладывали их поверх тонкого льда. Метр за метром, уходила гать в болото, работали быстро, до вечера нужно было успеть сделать как можно длиннее «безопасный» проход. Силы у бойцов были на исходе, один упал и утоп, настолько ослабел. Поняв, что после такого рывка бойцы не смогут выйти к своим, Огурцов приказал прекратить работы и бегом бежать к первому переходу. На сухое место перешли из пятнадцати бойцов всего четыре. Такая была цена за уцелевший полк.
Пока Огурцов выбирался из болота, на полк был авианалёт немцев, обнаружили они пропажу. Командир полка погиб. Вместе с ним в землю ушло его обещание обвесить грудь младшего сержанта орденами. Но это не вызвало у него грусти, радовали лица выживших бойцов, они обнимали разведчика, целовали, щёки Огурцова опухли как после укуса пчёл.
Остатки полка вышли к своим только через месяц, всех, включая Огурцова направили в запасной полк за сотню километров от линии фронта.
Март 1943 года, отдых закончился. Тех бойцов, кого проверил особый отдел, включили в стрелковый полк под командованием подполковника Добровцова. Он вызвал к себе младшего сержанта Огурцова.
- Наслышан. Полк спас, а без наград остался. Чего желаешь? – спросил он будто барин, раздающий конфеты детям на празднике.
- Воевать! – ответил младший сержант.
- Похвально! – подполковник встал из-за стола со второй попытки, мешал живот, - сержант ты теперь, в штабе приказ готовят, Красной звездой наградят. Доволен?
Огурцов кивнул.
- Служить где хочешь? – было видно, что подполковник упивается властью.
- Разведка.
- Тогда тебе к старшему лейтенанту Сковородину, он этим заведует. Возьмёшь под командование взвод. Жду от тебя успехов, а то ведь как взлетел, так и упадёшь.
Огурцову новый командир полка совсем не понравился, радовало лишь одно, что встречаться с ним выйдет очень редко, а может, и совсем нет.
Старший лейтенант Сковородин, как говорится, пороху понюхал, к разведчикам, тем, кто старше его, обращался по имени-отчеству. Он тоже был наслышан о подвиге Огурцова, крепко пожал его руку при знакомстве.
- Присаживайся. Разговор есть, - начал он сходу, - я понимаю, что взвод ты ещё не принял, личный состав не знаешь. Нужно организовать занятия по минированию.
- Так я об этом ничего…
- Есть человек, научит. Готовь разведчиков к утру. В школу пойдёте.
После первого занятия по подрывному делу, которое провёл мужчина, на котором форма висела как мешок из-под муки на собаке, Огурцов предложил командиру роты:
- Нужно выделить из каждого взвода по три, четыре бойца, вот с ними пусть он и занимается. Ведь того же подрывника нужно довести, прикрыть, обеспечить отход, зачем всех к минам?!
- Согласен.
На том и сошлись.
Первое же задание провалили. Подобраться к совсем небольшому мосту скрытно не смогли, обнаружились. Едва успели уйти, потеряв одного разведчика убитым, трёх ранеными.
И снова Огурцов обратился к командиру разведроты.
- Мы уходим на задание, что нас там ждёт, никто не знает. Моё предложение такое: берём взрывчатку, а там как выйдет.
- Такое предложение командование не устроит, - в этих словах старшего лейтенанта прозвучало то, что Огурцова совсем не устроило. «Для него люди ничего не значат, главное выполнить приказ!» - подумал он.
- На завтра выход, я иду вместе с взводом, вернусь с победой – хорошо, не вернусь – похороните. Жив буду, поговорим, - сказал своё последнее слово сержант.
Не дожидаясь от командира разрешения, Огурцов вышел.
Целью группы был всё тот же железнодорожный мост, хоть и был он длиной всего метров пятнадцать, но для немцев был очень важен. Разведчики двое суток за ним наблюдали, записывали время смены часовых, а потом убедились, что немцы его меняют.
- Нахрапом надо брать! – предложил один из разведчиков.
- Ты видел, сколько там солдат? Пятьдесят это минимум, из сторожек ещё подбегут. С ротой нам не справиться. Нужно думать.
Ничего другого на ум не пришло, как взорвать железнодорожные пути до моста. Отошли километра на три, обученный взрывному делу разведчик заложил мину под один из рельсов, благо этот перегон был не охраняем. Взорвали, не дожидаясь немецкого поезда. Нагоняй от командира был предсказуем, диверсионная работа разведчиков была признана командованием неэффективной, сложили с них эти полномочия, чему они были только рады.
Бои шли с переменным успехом. Сегодня село в руках Красной армии, завтра под немцем, так часто было. В октябре 1943 года сержант Огурцов получил необычный приказ: «Провести за линию фронта взвод пулемётчиков», была указанна точка, на которой они должны были быть не позже чем через двенадцать часов. «Значит, наступление начнётся утром», - догадался сержант. Надо так надо. Сапёры сделали проход в минных полях, но он был настолько узкий, что от станковых пулемётов пришлось отказаться, сами сапёры на этом настаивали. Вооружились «Дегтярёвым», семь штук - большая сила. Огурцов провёл взвод, теперь согласно приказа он должен был с разведчиками уйти, но остался, рассредоточив своих бойцов по флангам. Через час, при свете осветительных ракет, немцы обнаружили пулемётчиков, вернее один из расчётов. Тот вошкался, переползая с одного места на другое, удобное искали. Пулемётный и миномётный огонь по ним не заставил себя долго ждать, остальные молчали, вжавшись в землю. Был расчёт, и нет расчёта.
Утром, когда началось наступление, пулемётчики ударили во фланг обороняющимся немцам. Позже Огурцов узнал, что и на другом фланге был приготовлен гитлеровцам подобный сюрприз. Контратака, которую отбили пулемётчики с разведчиками, закончилась быстро. Огурцов настоял, чтобы всё подразделение отошло как минимум на пятьдесят метров. Нехотя, командир пулемётчиков согласился, едва только отошли, как земля, где только что лежали пулемётные расчёты поднялась в воздух. После обстрела, все заняли свои прежние места и снова открыли огонь. Враг пытался несколько раз обойти пулемётчиков, но разведчики стояли насмерть, не подпуская противника. Когда красноармейцы пошли в атаку и выбили противника из траншеи, от пулемётного взвода и разведчиков Огурцова осталось пятеро. Все были ранены.
Огурцов попал в госпиталь, сопротивлялся, хотел вернуться в роту, но с пробитым пулей плечом и осколком мины в боку, это было проблематично. Там же, в госпитале, он узнал, что за тот бой его командир разведроты получил награду, мол, это он приказал Огурцову охранять фланги пулемётчиков, поэтому они и выполнили задачу.
Прошёл месяц лечения, Огурцов чувствовал себя вполне здоровым, но доктора не отпускали, настаивали на ещё недельке лечения. Сразу после выписки, Огурцову передали предписание прибыть в школу младших командиров.
Март 1944 года, младший лейтенант Огурцов прибыл в штаб дивизии, где доложил, что готов к продолжению службы. Суматоха была в штабе, его тут же назначили командиром взвода охранения, вот только кого охранять не уточнили. Получив личный состав из двадцати одного бойца, он приказал им окружить здание штаба расположенное в лесу. Как это нужно было делать по-настоящему, младший лейтенант совершенно не представлял.
Утром прибыл кортеж, по слухам ждали самого Черняховского, но из машины вышел совсем другой человек. Он осмотрел строй командиров, в конце которого стоял Огурцов.
- А Вы, товарищ младший лейтенант, кто? – спросил гость.
- Младший лейтенант Огурцов, ответственный за Вашу охрану.
- Огурцов. Огурцов. А не Вы ли вывели полк из окружения в сорок первом? Фамилия на памяти.
- Так точно, я.
Генерал-майор посмотрел на командование дивизии, то переминалось с ноги на ногу.
- У Вас ордена закончились, или себе на жо…у все повесили? Места хватает? Лейтенант с начала войны воюет, а его гимнастёрку можно гладить не опасаясь!
- Младший лейтенант, - поправил генерал-майора адъютант.
- Правда? Разве я ошибся? – переспросил генерал адъютанта, - где начальник штаба дивизии?
Вперёд вышел подполковник, приложив руку к фуражке, представился.
- Записываете, - приказал генерал, - за вывод полка из окружения – Орден Красного Знамени, за героическую борьбу против фашистских захватчиков и проявленный личный героизм – орден Красной Звезды, а за пулемётную атаку – «За Отвагу». Я, лейтенант, про всё знаю, - наклонившись совсем близко к Огурцову, генерал прошептал, - только говорить много не дают. Служи, сынок.
Старшего лейтенант Сковородина с должности командира разведроты сняли, вместо него теперь командовал Огурцов. Много чего о своём бывшем командире рассказали ему разведчики, положительного в их рассказах было мало.
Весеннее затишье 1944 года в Белоруссии могло вызвать ошибочное мнение у обычного бойца, но командир разведроты был весь в напряжении. Из штаба требовали ежесуточных разведданных о местонахождении противника, его количестве, оснащённости техникой, и какой именно.
Огурцов отправлял группы разведчиков в тыл врага ежедневно, цель одна – информация. Под угрозой трибунала было самостоятельное вступление группы в бой без необходимости. Секретность была большая. Сам командир роты участвовал в трёх выходах, его разведчикам удалось захватить двух «языков», один из которых был офицером. Возвращаясь рано утром с задания, Огурцов и его товарищи услышали со своей стороны грохот выстрелов пушек, было двадцать третье июня 1944 года, так для разведчиков началась операция «Багратион».
В конце августа того же года Огурцов был ранен, но быстро восстановился, в качестве поощрения командование предоставило ему три дня отпуска, вот только куда ему ехать и что делать три дня никто из командиров не уточнил. «Была, не была!» - подумал Огурцов и разведал дорогу до деревни Гороховка, разведчик он или нет! На двух попутках добрался до знакомой развилки дорог, теперь здесь шла техника Красной армии, а не фашистов. Прошёл в сторону деревни пару километров, когда рядом остановилась полуторка.
- Товарищ лейтенант, я в деревню, подвезти? – спросил водитель.
- Подвези, раз по пути.
Деревня выглядела страшно! Больше половины домов не было, остались только кирпичные печи, а те дома, что остались едва держались, чтобы не упасть. Возле одного сгоревшего дома Огурцов увидел такую картину. Пожилая женщина выгуливала курицу. Именно выгуливала. На шее курицы была верёвка, второй конец у женщины в руках. Поблагодарив водителя полуторки, Огурцов спрыгнул с подножки грузовика на землю.
- Что же вы птицу мучаете, верёвкой шею обвязали?! – возмутился лейтенант.
- А как иначе? Вдруг убежит, а у меня другого мяса нет. Два года куру берегла, может и полакомлюсь когда.
- Совсем плохо?
- Совсем, солдатик, плохо. Одно радует, что наши пришли. Когда Гитлера к стенке поставите?
- Обидел?
- Обидел?! Ещё как обидел! Трое детей, муж, все на войне погибли! Можно пулю ему за меня? – женщина сложила руки в мольбе, выпустив контролирующую курицу верёвку, та дала дёру, почувствовав свободу, женщина бросилась за ней.
- Будет ему пуля, будет за всех! – уверил её Огурцов.
«Ну, и где теперь искать голубоглазую?» - сам себя спросил лейтенант. Решил пройтись по деревне, может ещё кто встретится.
Возле одного из домов он увидел девушку, подошёл со спины, привычка разведчика.
- Здравствуйте, а не подскажите…
Девушка повернулась, лейтенант застыл, как истукан.
- Здравствуйте, Иван, - поздоровалась девушка.
- Светлана?! – только и смог сказать Огурцов.
- Она. Как же Вы меня нашли? Время столько прошло.
- Я разведчик, я всё найду! – с гордостью ответил Огурцов.
- Это хорошо. Вот только я не «всё».
- Простите, Светлана, я не так хотел сказать.
- Есть хотите? – спросила девушка.
- Хочу.
- Пойдёмте.
Светлана проводила Огурцова в свой дом, нет, это не было домом, это было то, что от него осталось. Без трёх нижних венцов дом осел, крыша съехала в сторону, давая волю дождю топить людей.
- Вот так и живём, - сказала Светлана, показывая руками на стены.
- А что случилось?
- Немцы из пушки стреляли, нам ещё с мамой повезло, что в основание их снаряд попал, а кому и полностью дом разрушили с одного выстрела.
- А как же Вам выжить удалось? В Германию не угнали?
- А я в партизанах была, мама на хозяйстве. Мама, у нас гости, - крикнула Светлана в сторону соседней комнаты, проход в которую больше напоминал лаз. Показалась голова седой женщины, потом всё её тело, которое передвигалось на четвереньках.
- Она при немцах так по дому ходить привыкла, те, как только в окне кого увидят - стреляли. Отучить не могу.
- Кончилась немчура, Советская власть пришла!
- А Вы к колодцу сходите, детям что на глубине лежат это скажите. Матерям их, может, кому и легче станет.
Светлана, взявшись было за ухват, отложила его в сторону.
- Больно это, Иван, всё видеть.
- Знаю, Светлана, насмотрелся.
- У вас в бою всё просто. Ты, напротив тебя враг. Кто кого первый убьёт, тот и живой, а здесь что творилось?! Страх у людей был такой, что сами себя заживо хоронили!
- Как это?!
- А так. Могилу в огороде выкопают, сами себя засыпают. Многих таких знаю.
Огурцов поставил на стол банки с тушёнкой и рыбой, опомнившись рыбу убрал, это была немецкая консерва, хлеб, печенье, сахар, кулёчек с чайной заваркой.
- Мама, у нас сегодня праздник!
Светлана с трудом подняла маму с пола, посадила её за стол, Огурцов с удивлением понял, что седой женщине едва за сорок, а может и меньше.
Светлана встала со скамьи.
- Что же мы сидим, раз у нас такой пир! Иван, откройте тушёнку, нарежьте хлеб, а у меня похлёбка готова. Мама, кушать сейчас будем.
- Это мы мигом! – согласился Огурцов, доставая из ножен нож разведчика.
- Замрите и с ножом отвернитесь от мамы, - строго предупредила Светлана.
Иван подчинился. Открыв две банки тушёнки, поставил их на стол, хлеб резал тоже спиной к матери Светланы.
- Ножа стала бояться? – спросил Огурцов девушку.
- Она всего стала бояться после немцев. Вы бы свой автомат под рогожу поставили, хорошо, что она его ещё не увидела.
Огурцов выполнил просьбу хозяйки дома. Ужин прошёл в полной тишине. Лишь мама Светланы изредка хвалила похлёбку, но говорила что она чересчур жирная, она от такой отвыкла.
Сидя на крыльце дома Светланы. Огурцов думал о том, что не скоро у людей пройдёт страх при виде ножа или оружия. Повидал народ в оккупации, чего, им бойцам, на фронте и не снилось. Рядом присела Светлана. Накинув на плечи платок, она молчала, молчал и Иван.
- Вы вернётесь? – спросила девушка.
- Война покажет.
- Хорошая отговорка.
- Я не могу обещать того, что от меня не зависит. Я на войне. Вчера моего товарища, завтра меня.
- Понимаю, видела. Вы когда в деревню заезжали, видели холм справа?
- Видел.
- Я Вас там ждать буду.
- Долго не ждите.
- Я терпеливая.
Переночевав на старом сеновале, Огурцов ушёл утром, даже не попрощавшись.
Комбат прошёл вдоль строя разведчиков, смотрел в глаза каждому, никто из них взгляда не отвёл.
- Завтра бой. Серьёзный, может такого и не было у нас, хотя мы с вами многое повидали. Ваша задача овладеть водонапорной башней и прилегающей к ней территорией. Взвод старшего сержанта Кошкина идёт с вами. Понимаю, что сил мало, все остальные будут задействованы в главном ударе. Ваша задача продержаться до нашего наступления. Старший лейтенант Огурцов, задача ясна?
- Так точно. Продержимся.
Разведвзвод и взвод автоматчиков вышли рано утром, им удалось подобраться к противнику настолько близко, что чувствовался запах немецких сигарет.
- Как одолеем их, прикурю сигаретку из немецкого портсигара, - пообещал сам себе разведчик Боян.
- Как бы нам не дали прикурить, - Головичёв сплюнув на пальцы, пригладил правый ус, он всегда так делал, когда волновался.
Атака! Разведчики и автоматчики приближались к врагу небольшими перебежками, четыре пулемёта прикрывали их. Возле кирпичного забора всем показалось, что они в безопасности, но стали ухать мины, две из них попали в забор, завалив бойцов. Их быстро откопали, но двоих уже не вернёшь.
- Вперёд, - скомандовал Огурцов.
- Так мы на месте не сидим, командир, скажи в какую сторону бежать?
- Бежать, Шустер, ты можешь только туда! – Огурцов показал рукой за спину, - а наступать – туда!
- Так я за наступать и спрашивал. Плохое обо мне подумал, командир.
- Я о тебе хорошее скажу, если цех этот возьмём. Вперёд!
Бойцы укрывались от пулемётного огня немцев за всем, чем только можно было. Заводской цех ощетинился стволами разного оружия, те из бойцов, кто успел к его стенам подобраться первыми, забрасывали окна гранатами, благо этого добра им выдали с избытком, может некоторые таким образом пытались поскорей избавиться от лишнего груза. Заводской цех завода, не пойми чем занимавшийся, был длиной больше ста метров, это только на глаз, в бою не до оценки расстояния. Два взвода прижались к стенам, смотрели за потолком и металлическими балконами. Прошли половину, когда немцы стали бросать гранаты, бойцы их пинали в разные стороны, зачастую в сторону своих же. Наконец добрались до лестницы на второй этаж, Огурцов первым по ней взобрался, а там фрицев тьма, молчали, ждали своего времени. Гранат почти не осталось. Огурцов приказал подорвать две бетонные стойки под вторым этажом. Разведчики собрали всё, что осталось от немцев, добавили свои гранаты. Два мощных взрыва, заставили второй этаж цеха провиснуть, а потом и обрушиться. Через два часа у противника отбили котельную, там взрывать ничего не пришлось, немцам хватило пулемётного огня, который им устроили двое автоматчиков из трофейных МГ, само собой патронов они не жалели, да и цели не очень-то выбирали.
Светало. Холодные камни, на которых лежали разведчики, впивались в тело даже через шинель или ватник.
- Тут они! – прошептал Огурцов, - нутром чую, тут.
- Кто, товарищ старший лейтенант, - спросил Шустер, один из разведчиков.
- Фрицы, кто же ещё, может тёща твоя с ними!
- Я бы рад был, но она так далеко не поедет.
- Заткнись уже. Всем внимание, слышу шаги! – сказав это, Огурцов отполз от лаза в земле, - всем назад.
Из дыры в бетонном основании здания вылетели три колотушки. Разорвавшись, они никому вреда не причинили.
- Шустер, у тебя, кажется, было, что сказать немцам? – спросил Огурцов.
- Если за поговорить, то мы разом.
Боец придвинулся к лазу и на чистом немецком языке, так всем показалось, предупредил врага, что совсем скоро, может даже через минуту к ним его товарищи доставят гостинец в виде нескольких гранат, особо он отметил, что Гитлер им теперь не поможет. Отметил это так, что и без перевода было ясно, что выражений он не подбирал. Чтобы у фрицев, которые спрятались в подвале, не было сомнений, Шустер бросил туда «лимонку». Огурцов был против, но и слова не успел сказать. Из подвала стали вылазить немецкие солдаты, но не того ждал старший лейтенант, ему нужны были немецкие офицеры, а он знал что там даже генерал есть. И вот засветило красным, не один там генерал был, а аж три. Всех бойцы связывали одной верёвкой, по чинам не делили, генералам досталась та же пенька, что и рядовому солдату. Итог: тридцать восемь солдат, три генерала, пять майоров, капитаны, ну и так далее. Всего вышло шестьдесят три фрица, и это всё сделали пятеро разведчиков Красной армии.
За окнами госпиталя гремел победный салют, Огурцов чуть голову не свернул, поворачиваясь к окну, нет, толком ничего не видно. Раненые, те, кто хоть одну руку имел и ногу, повернули кровать раненого капитана Огурцова в сторону окна. Вот, теперь всё видно.
- Стрельни, капитан, тебе ведь можно! - один из раненых протянул Огурцову трофейный «Вальтер».
- Выбрось его, не вези домой, - посоветовал Огурцов, сомневаясь, что к его мнению прислушаются.
- А почему тебе можно, а другим нельзя? – спросил раненый, лежащий на соседней койке.
- Мне вчера Героя Советского Союза присвоили, на то и бьют. Спирта просят, мне ведь дадут.
- А ты?
- Как видишь, не выстрелил, и спирта им не попросил.
- Настоящий герой. Ты так жизнь дальше проживи. Не озлобься, семью заведи, детишек.
- Есть на то желание, вот вылечат и…
После госпиталя, когда уже казалось что война закончена, капитану Огурцову предложили командовать ротой. Снова надо было воевать, только теперь против оставшихся на Советской земле немецких прихвостней. Он не смог отказаться, понимал, что пока эта нечисть грабит и убивает, простому человеку жизни не будет. Его война продолжалась до мая 1946 года, когда в одном из боёв его ранили. Пуля раздробила кость в правой ноге. Кость сложили, но хромота осталась.
Август того же года. Демобилизованный по состоянию здоровья, капитан Иван Огурцов добирался на попутках до деревни Гороховка. Водитель полуторки всё время шутил, вот только капитану было не до смеха. «Ждёт ли?» - думал он. Выбравшись из машины, он поблагодарил водителя за помощь, дальше пешком, пусть трудно, но лучше самому.
Выйдя из-за леса, Огурцов увидел холм, про который говорила Светлана, никого на нём не было. «Рано ещё, утро только» - обнадёжил себя Огурцов, продолжая свой путь. В утренней тишине раздалось: «Ваня!». На холме стояла девушка, размахивая платком.
Деревенские выходили из домов, чтобы посмотреть на гостя.
- Смотри, кого Светланка отхватила! Сразу Героя! – судачили вдовы, провожая взглядами идущих по улице Ивана и Светлану.
- А о моём Степане за четыре года даже слухов нет.
- Сидит твой Степан сейчас у немки под юбкой и горя не знает, - сказала одна из женщин.
- Степан не такой, он детей любит, а у нас их трое!
На свадьбу Светлану наряжали всей деревней. Кто-то платье принёс, кто-то ушил его под девичью фигуру, платок девушке вышили цветными нитками. Сидя за праздничным столом, Иван ждал, когда подружки невесты выведут её к гостям. Одетый в парадный китель, с орденами и медалями, а главное с Золотой Звездой Героя Советского Союза, он притягивал взгляды присутствующих. Вошла Светлана, на её груди была серебряная медаль «Партизану Отечественной войны», а рядом медаль «За отвагу». Глаза Ивана стали мокрыми от уведенного, он, видевший смерть каждый день, не мог себе представить, что смогла пережить эта девушка.
Иван Огурцов скончался в 1986 году, Светлана пережила его на год. Их могилы находятся рядом, они никогда не расстанутся. Их дети, а потом и внуки всегда здороваются с ними, приезжая почтить память родственников.