Мы сидели на кухне. Я готовила ужин, он листал ленту в телефоне. Обычный субботний вечер. Я спросила, какую рыбу ему купить завтра на рынке — семгу или форель. Он не ответил. Я повторила вопрос.
— Да какая разница, — буркнул он, не отрываясь от экрана.
Я вздохнула и продолжила чистить картошку. Потом я случайно посмотрела в зеркало на фартуке и увидела свое отражение. Уставшее лицо, седые волосы, которые я давно не красила, мешки под глазами. Я сказала вслух:
— Надо бы мне в салон сходить. Совсем себя запустила.
Он поднял голову, посмотрел на меня с ног до головы и усмехнулся.
— А смысл? Я бы на тебя даже в молодости не посмотрел.
Я замерла с ножом в руке.
— Что ты сказал?
— Да ладно, не кипятись. Шутка же.
Он снова уткнулся в телефон. А я стояла и смотрела на него. На его идеально уложенные волосы, на дорогой спортивный костюм, на новенькие часы, которые я подарила ему на прошлый Новый год. И пыталась понять: это действительно была шутка? Или правда, которую он решил сказать?
На самом деле я знала, что это правда. Я знала это уже много лет. Просто никогда не слышала этого вслух.
Мы познакомились двадцать лет назад. Мне было двадцать три, ему двадцать семь. Я работала в маленьком книжном магазине, он приходил туда за детективами. Я запомнила его, потому что он всегда улыбался. Улыбка у него была широкая, открытая, такая, после которой хотелось улыбаться в ответ.
Он пригласил меня на кофе. Потом в кино. Потом начал провожать домой. Через полгода мы поженились.
Я всегда знала, что я не его тип.Его бывшие девушки, я видела их в социальных сетях, были высокими, стройными, с длинными ногами и ухоженными волосами. Я была невысокой, плотной, с простым лицом и вечно сбитыми ногтями, потому что работала с книгами и всегда резала картон.
Но он выбрал меня. И я думала, что это и есть любовь.
Первые годы он был нежен. Говорил, что я уютная, что со мной спокойно, что я его спасаю. Я верила. Я старалась быть идеальной: вкусно готовить, содержать дом в чистоте, не ныть, не просить лишнего. Я думала, если я буду хорошей, он никогда не пожалеет о своем выборе.
Потом родилась дочка. Я ушла в декрет, поправилась еще килограммов на десять, перестала красить волосы — времени не было. Он стал реже меня целовать, реже обнимать. Но я списывала это на усталость: он много работал, я много занималась ребенком, так бывает у всех.
— Мам, ты чего? — дочка заглянула в кухню. Ей уже пятнадцать, она умная, острая на язык, вся в него.
— Ничего, Сонь. Ужин готовлю.
— А чего папа такой злой?
— Не злой он. Устал.
Она скептически посмотрела на меня, пожала плечами и ушла в свою комнату. А я продолжила чистить картошку.
Та фраза про молодость не выходила у меня из головы. Я прокручивала ее снова и снова. «Я бы на тебя даже в молодости не посмотрел». внушительный, все эти двадцать лет он смотрел сквозь меня? Я была для него не женщиной, а функцией? Кто-то, кто готовит ужин, стирает носки, растит дочь и не требует цветов?
Я решила проверить.
На следующий день я накрасилась. В первый раз за полгода. Надела платье, которое давно висело в шкафу, поправила волосы. Вышла к завтраку.
Он посмотрел на меня.
— Ты куда?
— Никуда. Просто захотелось выглядеть красиво.
Он промолчал. Съел яичницу, выпил кофе, взял ключи от машины.
— Соню из школы забери, у меня встреча.
— Хорошо.
Дверь хлопнула. Я осталась сидеть на кухне с полной тарелкой остывшей каши.
Через неделю я нашла его переписку.
Телефон остался на зарядке, он ушел в душ. Я не специально полезла — он пиликнул, и я машинально посмотрела на экран. Сообщение от «Ириша»: «Ты сегодня приедешь? Я соскучилась».
Я не стала читать дальше. Я просто села на диван и смотрела в стену.
Когда он вышел из душа, я спросила:
— Кто такая Ира?
Он замер. Полотенце выпало из рук.
— Ты лазила в мой телефон?
— Он пиликнул. Я увидела.
— Это коллега.
— Коллеги не пишут «я соскучилась».
Он молчал. Я смотрела на него и вдруг поняла: я не злюсь. Я вообще ничего не чувствую. Только странное облегчение, будто подтвердилось то, что я давно знала, но боялась признать.
— Давно? — спросила я.
— Полгода.
— Она красивая?
Он промолчал. Но я и так знала ответ.
— Я бы на тебя даже в молодости не посмотрел, — повторила я его слова. — Ты поэтому со мной был? Потому что я удобная?
— Катя, давай без истерик.
— Я не истеричу. Я просто хочу понять.
Он сел напротив. В его глазах не было вины. Было раздражение — такое же, как тогда на кухне.
— Ты хочешь правду? — спросил он.
— Да.
— Ты всегда была... не моим человеком. Но с тобой было спокойно. Ты не устраивала сцен, не требовала дорогих подарков, не проверяла телефон. Я думал, так и надо. А потом понял, что хочу жить по-другому.
Я кивнула. Словно слушала диагноз, который уже знала наизусть.
— Ира молодая? — спросила я.
— Ей двадцать пять.
— И красивая.
Он снова промолчал.
Я встала, подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Сорок три года. Лицо, которое я не красила двадцать лет. Фигура, растерявшая девичьи очертания где-то между родами, бессонными ночами и бесконечными готовками.
—Знаешь, сказала я, не оборачиваясь, я ведь была красивой. До того как вышла за тебя.
— Что?
— Ты думаешь, я всегда была такой? Нет. Я была красивой. У меня были длинные волосы, я занималась танцами, парни за мной бегали. А потом я встретила тебя. И решила, что любовь — это когда ты отдаешь себя без остатка. Я отдала. А ты взял.
— Катя, хватит.
— Я не виню тебя. Я сама виновата. Я думала, что если буду хорошей женой, ты будешь меня любить. А ты просто пользовался.
Я взяла со стола его телефон, нашла переписку, сфотографировала экран своим телефоном. Он попытался выхватить у меня, но я уже сделала снимок.
— Что ты делаешь?
— Страхуюсь. На случай если ты решишь выставить меня виноватой.
Я прошла в спальню, достала чемодан и начала собирать вещи.
— Ты куда?
— К маме.
— А Соня?
— Соня поедет со мной. Если она захочет, конечно.
Он стоял в дверях, растерянный. Впервые за много лет я видела в его глазах что-то кроме раздражения. Страх.
— Подожди. Давай поговорим.
— Мы только что говорили. Двадцать минут. Этого хватает.
Я закрыла чемодан и вышла в коридор. На пороге стояла Соня. Она смотрела на меня, потом на отца.
— Я слышала, — тихо сказала она. — Я с тобой, мам.
Я кивнула, взяла ее за руку, и мы вышли.
Прошел год.
Я живу в маленькой квартире, которую снимаю. Работаю в том же книжном магазине — меня повысили до управляющей. Хожу в бассейн три раза в неделю. Научилась краситься — оказывается, это не так сложно, когда есть время и желание.
Я подала на разрыв брака. Он пытался оспорить, угрожал, что отсудит квартиру. Но переписка с Ирой, которую я сохранила, сыграла свою роль. Судья посмотрела на нее и присудила мне половину совместно нажитого имущества, включая квартиру. Я ее потом продала и купила себе студию.
С Ирой он не сошелся. Она ушла от него через три месяца после моего ухода — оказалось, ей нужен был не он, а его деньги и машина. А когда поняла, что половина денег ушла мне, быстро потеряла интерес.
Он звонит иногда. Просит прощения. Говорит, что был дураком. Говорит, что я была лучшей женой, что он скучает.
Я слушаю и молчу.
Сегодня я сидела в своем любимом кафе. В джинсах, в облегающем свитере, с аккуратно уложенными волосами. Ко мне подошел мужчина — высокий, седой, с умными глазами. Спросил, свободен ли столик рядом.
— Свободен, — улыбнулась я.
Мы разговорились. Он рассказал, что преподает историю в университете, что недавно развелся, что любит гулять пешком и читает детективы.
— Какие? — спросила я.
— Все подряд. А вы?
Я улыбнулась шире.
— Я работаю в книжном. Могу посоветовать что-то интересное.
Он посмотрел на меня внимательно, с интересом, которого я не видела в глазах мужа много лет.
— Вы очень красивая, — сказал он.
Я почувствовала, как к щекам приливает тепло.
— Спасибо.
Мы проговорили два часа. Когда я выходила из кафе, он догнал меня и спросил номер телефона. Я продиктовала.
Дома я сняла туфли, прошла на кухню, налила чай. На столе лежал телефон. Я посмотрела на свое отражение в темном окне — уставшее после работы, но счастливое.
И подумала: «Я бы на тебя даже в молодости не посмотрел».
Дурак.
Он не посмотрел бы. А другие смотрят. И сейчас смотрят. И мне больше не нужно быть удобной, чтобы меня любили.
Я отпила чай, взяла в руки новую книгу и улыбнулась.