Позвольте рассказать вам о том особом контрасте и гармонии, что царят между двумя известнейшими садами Версальского ансамбля: Большим регулярным парком и уголком Малого Трианона.
Мы побывали там на днях, я далеко не в первый раз. Когда вы вступаете на территорию Версаля, перед вами раскидывается величественный, строгий и бесконечно подробный регулярный парк. Кажется, природа здесь подчинилась воле архитектора и монарха. Аллеи вытянуты словно по линейке, партеры пленяют симметрией, а зеркальные бассейны отражают идеальную упорядоченность мира Короля-Солнце, Людовика XIV.
В этом парке всё устроено так, чтобы напоминать, что человек сильнее природы, разум и власть способны превратить ландшафт в сцену для триумфа абсолютной монархии. Фонтаны и скульптуры, изумительные перспективы — всё подчинено строгой симметрии.
Здесь гуляли в свете парадов и музыкальных вечеров блистательные гости французского двора, а роскошь и порядок были символами новой эпохи. Мы сосредоченно прошагали по этому огромному парку, с серьезным выражением на лицах.
Но стоило нам пройти в другую часть, и мы оказались в совершенно ином мире, в Малом Трианоне. Его едва можно назвать продолжением Версаля. Скорее, это его противоположность, тайная комната вдали от официальных торжеств, камерный островок уединения.
Здесь царит другой дух: извилистые тропы, живописные рощи, «заброшенные» луга, пруды с мягкими очертаниями. Мария-Антуанетта, мечтавшая укрыться от придворной суеты и жить «как простая пастушка», нашла здесь своё отражение эпоха чувств, романтики и сентиментализма. Наша группа сразу оживилась и заулыбалась.
Так сходятся в Версале две Франции: одна суровая, величественная, другая интимная, мечтательная. Версальский регулярный парк – это простор и грандиозность, символ внешнего великолепия и порядка. Малый Трианон – уют и приватность, воплощение стремления к личному счастью и душевной гармонии.
Их можно рассматривать как два взгляда на красоту: одну, превращённую в шедевр человеческой воли, другую открытую для игры случая, эмоций, трогательную своей «простотой».
Вместе они создают многообразный портрет своей эпохи, где соседствуют строгость и нежность, официальность и желание уединения, могущество монарха и тайные мечты о простой жизни. Именно в этой двойственности и рождается та самая непреходящая притягательность Версаля, что снова и снова манит нас как к торжественному величию Большого парка, так и к тихим дорожкам Малого Трианона.
Ваш Дмитрий Баранов