Рита сидела за кухонным столом. Пальцы быстро стучали по клавиатуре ноутбука. До сдачи квартального отчета оставалось два дня. На плите тихо шкворчала сковородка.
— Опять в свой экран пялишься.
Витя зашел на кухню. Почесал пухлый живот под растянутой майкой. Шаркнул тапками по ламинату.
— Завтрак где?
— Яичница на плите.
Рита не оторвала взгляд от монитора.
— В сковородке.
— Могла бы и в тарелку положить.
Муж недовольно загремел посудой.
— Жена называется. Все люди как люди, а моя в интернете сутками сидит.
— Это моя работа, Витя.
Она нажала «сохранить».
— Я за нее деньги получаю. Причем немалые.
— Копейки твои.
Он шлепнул яичницу на тарелку. Грохнул вилкой по столу.
— Лучше бы на завод вернулась.
Он сел напротив нее.
— Стаж бы шел. Пенсия. А тут что? Пшик один. Сидишь, штаны просиживаешь. Дом запустила совсем.
Рита промолчала. Пришлось смириться с тем, что муж обесценивает ее труд. Два года назад она ушла из душного офиса. Отучилась на курсах. Взяла на удаленку три небольшие фирмы. Ее доход давно превысил зарплату Вити в автосервисе. Но он упорно называл это «сидением в интернете» и требовал горячих обедов по расписанию.
— Слушай, тут такое дело.
Витя наколол на вилку кусок яйца. Заговорил с набитым ртом.
— Мне на запчасти для машины не хватает. Карбюратор барахлит. Кругленькую сумму надо подкинуть.
— У меня нет.
Рита убрала руки с клавиатуры.
— Я все свободные деньги потратила.
— Куда?
Он перестал жевать. Уставился на нее.
— Мы же договаривались с аванса скинуться. Я пацанам уже сказал, что вечером деньги занесу. Мужик сказал — мужик сделал.
— Мы не договаривались. Ты поставил перед фактом.
Она закрыла крышку ноутбука.
— А у меня свои планы. У нас в пятницу встреча выпускников. Двадцать лет после выпуска.
— И что?
Витя отложил вилку.
— При чем тут твои одноклассники и моя машина?
— Я купила новое платье. И туфли.
Витя густо покраснел. Он шумно выдохнул, раздувая ноздри.
— Ты в своем уме?
Он уперся руками в столешницу.
— Кучу денег на шмотки спустила? На какие-то тряпки?
— Я потратила свои деньги.
Рита смотрела прямо ему в глаза.
— Те, что заработала сама. Ночами не спала, пока ты храпел.
— В семье бюджет общий!
Он возмутился. Стукнул кулаком по столу.
— У меня машина стоит! Мне на работу ездить не на чем! А она платья покупает. Фифа.
— Ты на работу можешь ездить на автобусе.
Она встала из-за стола. Собрала тарелки в раковину.
— Прямая маршрутка ходит от нашего дома. А я три года себе ничего не покупала.
Она обернулась к нему.
— Ходила в одних джинсах. И куртку донашивала, которую еще до пандемии брали. Зато за коммуналку в прошлом месяце кто платил? Я платила. И продукты я покупаю.
— Куда тебе худеть и наряжаться, дома сидишь!
Витя махнул рукой.
— Перед кем там хвостом крутить? Перед старыми пердунами? Да кому ты там нужна!
— Перед собой.
Она пустила воду. Споласкивать посуду не стала. Просто отвернулась от него.
— Я хочу выглядеть как женщина. А не как бесплатная домработница, которая только и знает, что тебе носки стирать.
— Да пошла ты.
Он резко отодвинул стул.
— Обойдусь без твоих подачек. У матери займу.
Днем Рита созвонилась с Олей. Подруга работала в поликлинике на соседней улице. Они часто болтали в ее обеденный перерыв.
— Представляешь, скандал с утра закатил.
Рита прижала телефон плечом к уху. Сама в это время перебирала бумаги на столе.
— Из-за платья?
Уточнила Оля.
— Из-за того, что я ему на запчасти не отстегнула.
— Неудивительно.
Хмыкнула подруга в трубке.
— Он же привык, что ты безотказная. Тянешь на себе коммуналку, продукты. А он свою зарплату на железки свои спускает. Да с мужиками в гаражах сидит.
— Вот именно.
Рита устало потерла переносицу.
— Я полгода в спортзале пахала. Восемь килограмм скинула. Хотела хоть раз за столько лет почувствовать себя человеком. А он меня мордой в грязь. Мол, куда тебе наряжаться.
— Завидует.
Уверенно заявила Оля.
— Ты растешь, хорошеешь. А он с пузом на диване лежит. Боится, что уплывешь.
— Да куда я уплыву в сорок три года?
— Туда, где ценят.
Осадила ее подруга.
— Вспомни, как он на позапрошлый Новый год тебя шпынял при всех. Ты тогда премию получила хорошую. А он весь вечер ходил и ныл, что бабы нормальные салаты режут, а его в телефоне сидит. Он же не переносит, когда ты лучше него.
Рита только вздохнула. Факт остается фактом. Витя меняться не собирался. Немудрено, что с годами он стал только злее.
Наступила пятница. Рита ждала этого вечера. Девочки с потока забронировали столик в хорошем ресторане в центре. Многие не виделись целую вечность.
Ближе к пяти она начала собираться. Уложила волосы феном. Сделала легкий макияж. Достала из чехла свою покупку.
Изумрудный шелк струился между пальцами. Платье сидело безупречно. Подчеркивало талию. Открывало ключицы.
В прихожей послышался шум. Витя вернулся с работы раньше обычного. Рита услышала, как он разувается. Как кидает ключи на комод.
— Я дома!
Крикнул муж из коридора.
— Почему ничем не пахнет? Где ужин?
— В холодильнике голубцы.
Рита вышла из спальни. На ногах уже красовались новые бежевые лодочки.
Витя застыл на пороге кухни. Ощупал взглядом фигуру жены. От изумрудного платья до высоких каблуков. Зыркнул исподлобья.
— Ты куда собралась в таком виде?
— На встречу. Я же предупреждала.
Она поправила тонкий ремешок на талии. Взяла с полки сумочку.
— Иди грей еду. Я уже ухожу.
— Стоять.
Он преградил ей путь к входной двери. Встал прямо в проходе.
— Я не понял. Ты для кого так вырядилась?
— Витя, дай пройти.
Рита попыталась обойти его.
— Я опаздываю. Меня такси ждет у подъезда.
— Подождет твое такси. Не барыня.
Муж не сдвинулся с места.
— Я голодный с работы пришел. Жена должна ужин подать. А не по кабакам шляться в таком виде.
— Я тебе ничего не должна.
Она сухо чеканила слова.
— Я приготовила еду. Тебе нужно просто поставить ее в микроволновку. У тебя руки не отвалятся.
— Я сказал, ты никуда не пойдешь.
Он подался вперед. Загородил собой выход.
— Вертихвостка. Знаю я эти встречи. Напьетесь там. Будете мужикам глазки строить.
Он брезгливо скривился.
— Еще и накрасилась, как эта... Ты вообще о семье не думаешь. Я тут горбачусь, а она хвостом крутит.
— Витя, не позорься.
Рита посмотрела на него в упор. Не отводя глаз.
— Нам по сорок три года. Какие мужики? Мы идем обсуждать детей с бывшими однокурсницами.
— Значит, со мной тебе обсуждать нечего?
— А что с тобой обсуждать?
Она выдала это обыденно. Как сводку погоды.
— Цены на запчасти? Твоего начальника-идиота? То, что макароны переварились?
Она покачала головой.
— Мы с тобой уже год ни о чем другом не говорим. Ты ни разу не спросил, как я себя чувствую. Не спросил, устала ли я.
Эти слова били в самое уязвимое место. Витя прекрасно понимал, что жена стала другой. Она больше зарабатывала. Она похорошела. Она перестала заглядывать ему в рот.
— Ах, вот как!
Он зло ухмыльнулся.
— Корону надела? Копейку лишнюю заработала и решила, что самая умная? Принцесса вафельная.
— Дай пройти.
Рита снова шагнула к двери.
Витя перехватил ее за руку. Пальцы больно сдавили запястье.
— Пусти!
Она попыталась вырваться. Дернула плечом.
— Куда тебе худеть и наряжаться, дома сидишь!
Он резко дернул ее на себя. Пальцы соскользнули с руки. Вцепились в вырез платья.
Ткань треснула. По шву на плече расползлась неровная дыра. Шелк прорвался до самой лопатки, обнажив лямку белья.
Рита отшатнулась. Вросла в пол.
Витя разжал пальцы. На лице мелькнула испуганная растерянность. Но тут же сменилась ехидной улыбкой. Он вздернул подбородок.
— Вот и всё. Допрыгалась.
Он повел плечом.
— Никуда ты теперь не пойдешь в этой рванине. Давай, переодевайся. Иди голубцы грей. Сама напросилась.
Рита скользнула глазами по испорченной ткани.
Она так долго мечтала об этом вечере. Хотела почувствовать себя красивой женщиной.
А перед ней стоял человек, который уничтожил это одним движением. Потому что ему было страшно. Страшно, что она уйдет. Страшно, что она лучше него. И вместо того чтобы тянуться за ней, он решил опустить ее обратно на свой уровень.
— Что молчишь?
Витя сунул руки в карманы.
— Обиделась? Да куплю я тебе новую тряпку. Потом. С аванса. Если голубцы вкусные сваришь.
Рита не кричала. Истерика не имела смысла. Разговаривать было не с кем.
Она не проронив ни звука развернулась. Ушла в спальню.
Стянула испорченную вещь. Бросила на кровать. Достала с полки старые джинсы. Влезла в объемный свитер.
— Одумалась?
Витя заглянул в комнату. Оперся о косяк.
— Микроволновку включать?
— Включай.
Рита открыла шкаф. Достала дорожную сумку.
— Ты чего удумала?
Муж нахмурился. Сделал шаг в комнату.
— Далеко собралась?
— В гостиницу.
Она закинула в сумку косметичку. Следом полетел рабочий ноутбук. Пара футболок. Зарядка.
— Какую гостиницу? Ритка, кончай дурить!
Он придвинулся ближе. В голосе прорезалась паника.
— Из-за тряпки скандал закатываешь? Я же сказал, новую купим! Что ты как маленькая!
— Дело не в тряпке.
Рита застегнула молнию. Закинула ремень на плечо.
— А в чем?
— В том, что ты чужой мужик.
Она посмотрела прямо на него.
— Который самоутверждается за мой счет. Ты порвал вещь, чтобы я сидела дома. Чтобы я была удобной. Чтобы я знала свое место.
— Бред несешь!
Витя возмутился. Всплеснул руками.
— Я о тебе забочусь! Чтобы ты дурой не выглядела на старости лет перед мужиками!
— Я сама решу, как мне выглядеть.
Рита вышла в коридор. Обула кроссовки.
— Квартира наполовину моя. Завтра подаю на развод. Будем делить жилье. Ищи себе бесплатную кухарку.
— Да кому ты нужна сорокалетняя!
Он перешел на фальцет.
— Без меня пропадешь! Приползешь через три дня, как деньги закончатся!
Рита вышла на лестничную клетку. Притворила за собой дверь. В подъезде стихли шаги.
Она вызвала такси. До ресторана было двадцать минут езды. Рита поехала туда прямо с сумкой. Прямо в джинсах и свитере.
Девочки встретили ее удивленными возгласами. Оля сразу пододвинула ей стул. Рита коротко объяснила ситуацию. Никто не осудил. Поддержали.
Ближе к лету развод оформили официально. Раздел имущества потрепал нервы, Витя торговался за каждый стул. Рита настояла на продаже квартиры. Свою долю вложила в уютную однушку в новом районе.
Витя звонил первые пару месяцев. Угрожал. Потом просил вернуться. Уверял, что купил ей целых два новых платья на рынке.
Рита только хмыкала и блокировала номера. Факт остается фактом. Человек, который рвет тебе крылья, никогда не поможет взлететь. Новые наряды она теперь покупала себе сама. И никто больше не смел указывать ей, куда их носить.
