— Вы мне набойки металлические ставьте, полиуретан я за неделю стираю.
Я сидела на продавленном стуле в крошечной будке ремонта обуви.
От работающего станка летела мелкая черная пыль, в воздухе густо стоял едкий запах резинового клея, жженой кожи и растворителя.
В кармане пальто непрерывно вибрировал телефон. На экране раз за разом высвечивалось имя сына.
Я не брала трубку. Просто смотрела, как сапожник Ашот методично вбивает гвоздики в каблук моих зимних сапог.
Вчера днем моя привычная жизнь должна была закончиться и начаться заново, в статусе круглосуточной бесплатной няни.
Рита родила неделю назад. Вчера их выписывали из роддома.
Я наготовила еды, купила торт, ждала их у себя в квартире, чтобы по-человечески отпраздновать это событие.
Они приехали. Только вместо застолья невестка молча поставила автолюльку со спящим младенцем прямо на коврик в моей прихожей.
— Нина Васильевна, мы тут посовещались и решили, что Ромка пока поживет у вас.
Она говорила это совершенно спокойным, деловым тоном, стягивая с шеи модный объемный шарф.
— В смысле поживет у меня?
Я сжимала в руках кухонное полотенце, искренне не понимая, шутит она или у нее послеродовой бред.
— В прямом. У меня через две недели сдача крупного архитектурного проекта. Декрет в мой график вообще не вписывается.
Рита достала из сумки пачку влажных салфеток и начала тщательно протирать руки, даже не глядя на ребенка.
— Денис работает сутками. А вы на удаленке сидите, вам всё равно дома скучно. Смеси я купила, инструкцию по кормлению скинула вам в мессенджер.
Я посмотрела на своего сына.
Денис стоял, привалившись плечом к дверному косяку, и старательно изучал мысы своих кроссовок.
— Ден, ты тоже считаешь, что это нормально? — тихо спросила я.
— Мам, ну а че такого? — он неловко пожал плечами.
— Рите карьеру строить надо, она к этому месту три года шла. Мы на выходных будем приезжать, гулять с ним.
Они всё решили. Рационально, четко, как очередной бизнес-план.
Ребенок оказался побочным проектом, который можно просто делегировать подрядчику. То есть мне.
И самое страшное — Рита не издевалась и не хамила. Она искренне верила, что делает всё правильно и логично.
В ее мире эффективность измерялась деньгами и статусом, а младенец был просто временной помехой в расписании.
Я посмотрела на автолюльку. Там, укутанный в синий флисовый комбинезон, спал мой внук. Крошечный, сопящий комочек.
Внутри меня что-то надломилось. Не от гнева. От какой-то глухой, беспросветной тоски.
Я представила, как буду вставать к нему по ночам. Как буду учить его ходить.
Как он назовет меня мамой, потому что родную мать будет видеть только по субботам.
Я не готова была снова стать матерью в пятьдесят два года. Я свою вахту у детской кроватки уже отстояла.
— Забирайте люльку, — я бросила полотенце на тумбочку.
— Нина Васильевна, мы же договорились... — Рита недовольно свела брови.
— Вы договорились между собой. Меня в этот план никто не вписал.
Я взяла автолюльку за пластиковую ручку. Она оказалась неожиданно тяжелой.
— Вы родили этого ребенка. Вы и будете с ним не спать, лечить колики и менять памперсы.
Я всучила переноску прямо в руки опешившему Денису.
— Я могу посидеть с ним пару часов в месяц, если буду свободна. А растить его вместо вас я не стану.
— Мам, ты че начинаешь? Нам ехать надо! — сын попытался сунуть люльку обратно мне.
— На выход. Оба.
Я просто вытолкала их на лестничную клетку. Рита возмущалась, говорила что-то про мою эгоистичность и отсутствие родственных чувств.
Я молча закрыла дверь.
Сегодня утром я вызвала слесаря. За три с половиной тысячи рублей он поменял личинку в моей входной двери.
Ключи от старого замка были у Дениса.
Я знала, что они могут просто привезти Ромку, открыть дверь своими ключами и оставить его в коридоре, пока я сплю или нахожусь в душе.
Поэтому я отрезала им этот путь физически.
— Готово, хозяйка, с вас четыреста рублей, — голос сапожника Ашота выдернул меня из мыслей.
Я расплатилась, забрала свои сапоги с новыми металлическими набойками и вышла на улицу.
В лицо ударил колючий февральский ветер.
Телефон в кармане наконец-то замолчал. Пришло текстовое сообщение от Дениса.
«Мы под дверью были. Хотели вещи Ромкины завезти, которые вчера забыли. Ты зачем замки сменила? Ты нам больше не мать?».
Я остановилась у пешеходного перехода, глядя на мигающий красный свет светофора.
Я отстояла свою жизнь. Не позволила повесить на себя чужую ответственность и сломать свои планы.
Но перед глазами всё равно стоит этот синий флисовый комбинезон в пластиковой переноске.
Может, я не права? Может, нужно было стиснуть зубы и забрать мальчика, раз уж его родителям важнее архитектурные проекты?
Ведь ребенок ни в чем не виноват. А я фактически закрыла дверь перед родным внуком.
Я не уверена, что поступила как нормальный, любящий человек.
Дома меня ждет тишина, чистая квартира и моя спокойная удаленная работа. Всё, как я хотела.
Только почему-то от этой правильной тишины хочется выть.