Звонок был в воскресенье, после двух. Валентина Сергеевна звонила всегда в это время, как по расписанию. Марина взяла трубку и услышала голос. Мягкий, чуть тревожный.
«Мариночка, как ты? Мы всё знаем, держись. Работа найдётся, ты умница.»
Марина посмотрела в окно. За окном был март, серый и мокрый. Она не сразу нашлась что сказать.
«Что именно вы знаете?»
Пауза на том конце. Потом: «Ну, Света рассказала. Что ты работу потеряла. Мы не осуждаем, сейчас у многих так.»
Марина сказала спасибо. Попрощалась. Положила телефон на стол и долго сидела не двигаясь.
*
Работу она потеряла три недели назад. Компания сократила отдел, предупредили за две недели, выходное пособие выплатили без задержки. Всё прошло почти культурно, насколько это вообще возможно в таких обстоятельствах.
Дима не знал ничего. Марина сказала ему, что переходит на другое место, просто пока оформляется. Он кивнул и не переспросил. Это было удобно. Это была правда, неполная, но правда. Она уже разослала отклики, уже ходила на два собеседования. Не хотелось говорить раньше времени. Не хотелось видеть тревогу в его глазах, слышать «может помочь чем-нибудь» и придумывать, чем именно.
Свете она не говорила ничего. Вообще ничего. Они виделись раз в месяц, за общим столом у свекрови, не больше.
И всё равно Света знала.
*
Что случилось в субботу
В субботу у Валентины Сергеевны был обед. Марина не поехала: с утра болела голова, написала Диме, тот поехал один. Ничего необычного, такое бывало.
За столом была Света с мужем, Дима, свекровь. Марина представляла эту картину по частям: тарелки, запах котлет, телевизор в дальней комнате.
В какой-то момент Света сказала: «Как Марина вообще? Она справляется?» И пока Дима, судя по всему, не очень понял вопрос, Света объяснила. С подробностями. Что у Марины сократили отдел. Что она ищет работу. Что, говорят, сейчас с этим сложно, рынок не тот.
Откуда Света это узнала, Марина так и не поняла. Может, случайно услышала какой-то разговор. Может, Дима что-то обмолвился, не придав значения.
Главное не это.
Главное. Все сидели за столом и обсуждали её ситуацию. Сочувствовали. Предлагали варианты. А она в это время лежала дома с таблеткой и думала, что скоро станет лучше.
Стало хуже.
*
Разговор со Светой
Света позвонила на следующий день сама. Голос был лёгкий.
«Мариш, я слышала, у тебя сложности. Если что, у Костика в компании иногда бывают вакансии, могу спросить.»
Марина помолчала секунду. Сложила руки на столе.
«Света, откуда у всех эта информация?»
«Ну я просто сказала за столом, мы же семья. Я переживала.»
«Я не просила переживать вслух.»
Пауза. Потом: «Ну я же не со злости. Думала, поддержат.»
«Кого поддержат?»
«Ну... тебя.»
«Меня там не было.»
Света помолчала. Потом сказала, что не думала, что это такая проблема. Что всё равно бы узнали. Что в семье не должно быть секретов. Потом добавила, что Валентина Сергеевна, кстати, очень переживала и хотела помочь. Как будто это должно было что-то исправить.
Марина слушала и смотрела в стол. Она не злилась. Злость была бы проще. Было что-то другое. Ощущение что тебя разобрали на детали в твоё отсутствие и сложили обратно не так.
«Хорошо, Света», — сказала она. И больше ничего.
*
Три недели спустя
Новую работу она нашла через двадцать один день. Позвонили из компании, куда она отправила отклики ещё до всей этой истории. Должность чуть выше, зарплата на пятнадцать процентов больше. В первый день она просидела в новом кресле до семи вечера и вышла из офиса с тем ощущением, которое бывает, когда что-то встаёт на место.
Дима обрадовался. Свекровь позвонила в воскресенье, как обычно, спросила про дела.
«Всё хорошо», — сказала Марина.
«А работа как?»
«Нормально.»
Валентина Сергеевна немного помолчала, видимо ждала подробностей. Подробностей не последовало.
В ближайшее воскресенье был обед. Марина собиралась поехать. Впервые за месяц без чувства, что надо держаться. Там будет Света. Там будет весь стол.
Пусть узнают за обедом.
Если вы узнавали себя в этой истории, напишите в комментарии. И подпишитесь: у меня таких историй ещё много.