Я стояла в отделе скобяных изделий строительного гипермаркета и взвешивала на ладони тяжелый латунный замок.
Рядом в продуктовой тележке уже лежала толстая велосипедная цепь в черной силиконовой оплетке.
Цена вопроса — тысяча двести рублей. Ровно столько стоило мое душевное спокойствие.
Мой муж Денис свято уверен, что наш дом — это бесплатный филиал паба для его друзей.
Каждую пятницу к нам заваливается компания из трех-четырех взрослых мужиков.
Денис называет это «мужским клубом», а я называю это второй сменой после моей работы диспетчером.
— Оля, ну мы же семья, мой дом — их дом, — вещал он мне на прошлой неделе, натягивая свою любимую застиранную флисовую жилетку.
— Ты жена, твоя обязанность — накрыть поляну. Не позорь меня перед пацанами!
Его совершенно не волновало, что на продукты для его «клуба» уходит по шесть-восемь тысяч рублей каждые выходные.
Исключительно с моей зарплатной карты, потому что свои деньги Денис вкладывал в тюнинг старой «Нивы».
Я могла бы просто подать на развод или уехать к сестре.
Но во мне проснулась какая-то мстительная, мелочная злоба. Я решила довести ситуацию до полного абсурда.
Я приехала домой в пятницу вечером, за час до прихода гостей.
Вытащила из пакета цепь, плотно обмотала ею ручки нашего большого двухдверного холодильника и защелкнула латунный замок.
Ключ демонстративно положила в карман своих домашних брюк.
В половине восьмого в коридоре раздался гогот, топот тяжелых ботинок и шуршание курток.
Денис зашел в гостиную, потирая руки.
Он безостановочно отправлял кому-то голосовые сообщения, прижимая телефон к самому рту.
— Ольчик, мы голодные как волки! Мечи на стол колбаску и что там у нас из горячего!
Я сидела в кресле с книгой и даже не пошевелилась.
— Еды нет, Денис.
Он раздраженно цокнул языком, убрал телефон и пошел на кухню.
Через десять секунд оттуда раздался грохот и отборный мат.
Денис вылетел обратно в гостиную. Его лицо пошло красными пятнами.
За его спиной топтались растерянные друзья.
— Это что за цирк?! — рявкнул муж. — Ты зачем холодильник цепью замотала?!
— Потому что благотворительная столовая закрылась, — спокойно ответила я.
— Снимай немедленно! Ты меня перед мужиками унижаешь! — он сорвался на сиплый визг.
— Твои мужики — твои проблемы. Внизу есть отличная шаурмичная, угощай их за свой счет.
И тут произошло то, чего я никак не ожидала.
Из-за спины Дениса неловко вышел Серега, его лучший друг.
Он почесал затылок и достал из кармана джинсов скомканные купюры.
— Оль, слушай... мы же скидывались.
Серега протянул мне пять тысяч рублей.
— Денчик сказал, что ты сама всё закупаешь, мы ему каждый четверг деньги на мясо и пиво переводим.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как за окном гудит проезжающий трамвай.
Я медленно перевела взгляд на мужа.
Денис стоял, вжав голову в плечи. Его флисовая жилетка вдруг показалась мне жалкой тряпкой.
Он не просто заставлял меня готовить.
Он брал с друзей деньги за банкет, клал их себе в карман, а продукты заставлял покупать меня.
— Это... это на ремонт машины, я потом собирался отдать, — пробормотал он, глядя в пол.
Друзья смотрели на него с нескрываемым презрением.
Серега молча положил деньги на журнальный столик, развернулся и пошел в коридор.
Остальные молча потянулись за ним.
Мы не развелись в тот же день. Мы пошли на странный, кривой компромисс.
Денис пообещал переводить мне свою зарплату до копейки, а с друзьями теперь встречается исключительно в гаражах.
Сейчас он сидит на балконе и уныло курит, а я лежу в спальне и смотрю в потолок.
Я забрала те пять тысяч со стола. Я сняла дурацкую цепь с холодильника.
Вроде бы я победила, вывела его на чистую воду и прекратила этот бесплатный ресторан.
Но внутри скребет мерзкое, липкое чувство неловкости.
Я повела себя как базарная хабалка с этим навесным замком. Устроила дешевое, мстительное шоу.
Можно ведь было просто перестать покупать продукты.
Или сесть и поговорить, как взрослые люди, выяснить, куда уходят его деньги.
Может, я не права, что опустилась до такого откровенного цирка?
Я смотрю на ключ от латунного замка, лежащий на прикроватной тумбочке, и совершенно не чувствую себя правой.