«Ты же не тратишься ни на кого»
Она позвонила в субботу утром. Я как раз залила кашу и собиралась выдохнуть после недели, которая меня почти доела.
— Лен, привет. Ты как вообще?
Я сразу почувствовала — не просто так звонит. Наташа так не начинает. Обычно сразу к делу. А тут — «ты как вообще». Значит, что-то надо.
— Нормально. Что случилось?
Пауза. Короткая, но она там была.
— Да вот, Димке комп нужен. Учёба, сама понимаешь. Он в девятый перешёл, там всё через интернет теперь, задания сдавать, проекты...
— Угу.
— Ну вот мы думали... У тебя же сейчас нет особых трат. Детей нет, живёшь одна. Может, скинешься? Половину хотя бы.
Я молчала. Просто держала телефон и смотрела на кашу.
— Лен?
— Слышу тебя.
— Ну ты же крёстная его всё-таки. И вообще — родня. Мы бы сами, но сейчас реально не вытянуть.
Наташа — жена брата. Мы не враги. Но и не подруги. Такой нейтралитет с редкими вспышками. Она нормальная баба, но иногда у неё включается что-то такое... рентгеновское. Она видит чужие ресурсы и очень чётко понимает, кто сколько может дать.
Я крёстная Димки. Это правда. Дарю на день рождения, на Новый год. Иногда просто так — книжку, наушники. Не потому что должна. Потому что нравится пацан.
Но половину компьютера — это другое.
Я спросила:
— Сколько стоит?
— Ну нормальный — тысяч семьдесят. Мы бы взяли тысяч за сорок, но он говорит, слабый будет...
— Тридцать пять тысяч ты у меня просишь.
— Ну... да. Но это же для учёбы, Лен. Не для игр.
Я промолчала. Потому что уже слышала это «для учёбы» три года назад, когда просили на телефон. Телефон, кстати, до сих пор в играх живёт.
Приехала она через час. Незваная. С Димкой.
Димка сидел тихо, в телефоне. Хороший парень, правда. Я на него не злюсь.
Наташа зашла, оглядела мою квартиру — не грубо, но я заметила — и сказала:
— Лен, ну ты пойми. У тебя нет своих детей. Ты не тратишься ни на кого. А мы — это семья. Разве не так?
Вот тут я почувствовала, как что-то во мне сдвинулось.
Не злость. Что-то холоднее.
— Наташ, подожди. Ты сейчас сказала «нет своих детей» как аргумент?
— Ну я имею в виду — тебе проще.
— Мне проще. Понятно.
Она не услышала интонацию. Или услышала и решила не реагировать.
— Ты же крёстная. Это ответственность.
— Крёстная, — согласилась я. — Но не банкомат.
Наташа открыла рот. Закрыла.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно.
— То есть ты отказываешь ребёнку?
— Я отказываю тебе. Ребёнок здесь ни при чём.
Она встала. Попросила Димку идти к лифту. Он ушёл, даже не поднял голову от телефона. Может, слышал всё. Может, нет.
У двери Наташа обернулась:
— Я запомню.
— Хорошо, — сказала я.
Дверь закрылась.
Я вернулась к каше. Она уже остыла.
Знаете, что самое странное?
Я не чувствовала себя победительницей. Совсем. Я думала о Димке. О том, что он ни в чём не виноват. О том, что, может, комп ему правда нужен. О том, что я, возможно, только что наказала его за то, что у него такая мать.
Я не знаю, правильно ли я сделала.
Я знаю только одно: «у тебя нет детей, поэтому ты должна» — это такая логика, после которой я не могу сказать «да». Даже если хочу помочь.
Может, во мне говорит обида. Может, принцип. Может, и то и другое.
Каша была невкусная.