В тесной комнатушке, которую в бухгалтерии по-домашнему окрестили коморкой, собрались сотрудницы, чтобы поздравить начальницу с днём рождения. Небольшое торжество по давно заведённому обычаю решили отметить всем отделом, улучив для этого обеденный перерыв. Организацию взяла на себя Татьяна Борисовна Орлова, главная инициатор всех коллективных мероприятий: она назначила себя ведущей и подготовила церемонию вручения подарка, рассчитывая, что та плавно перейдёт в застолье. Женщины с нетерпением ждали момента, когда можно будет приступить к угощению, но сначала полагалось произнести тосты и сказать положенные слова.
Как только Татьяна Борисовна начала: «Дорогая Екатерина Андреевна…» — в комнате воцарилась полнейшая тишина. Такую паузу обычно называют гробовой, но никому из присутствующих такое сравнение не пришло бы в голову — повод-то был радостный. Маленькое событие по традиции отмечали всем коллективом в обед, а местом сбора служило то самое тесное помещение, ласково именуемое коморкой. Именно здесь, по задумке главной активистки Орловой, должно было состояться вручение подарка.
Татьяна Борисовна задумала церемонию так, чтобы та незаметно перешла в праздничное чаепитие. За минуту до того, как провозгласить тост, женщины разлили по разномастным чашкам шипучую газировку. Слегка приподняв свою чашку, Татьяна Борисовна повторила вступление, но уже мягче:
— Дорогая Екатерина Андреевна… хотя мне лично гораздо приятнее называть тебя Катей, но сегодня день не совсем обычный. Он по-настоящему особенный не только для тебя, но и для всех нас, кто здесь собрался. Ведь нас связывает не просто работа, а многолетняя дружба, которая многое значит.
Сидящие впритык за маленьким столом женщины чокнулись разномастными чашками, придав моменту торжественности. Виновница торжества, Екатерина Ушакова, окинула коллег благодарным взглядом и уже приготовилась произнести слова признательности, но Орлова бросила в её сторону предупреждающий взгляд и, чуть повысив голос, продолжила:
— Я не стану отнимать ваше драгоценное время долгими речами. Постараюсь быть краткой и скажу только самое главное. Считать года — привычка опасная. Ты молода, прекрасна, у тебя всё складывается удачно. Мы желаем тебе, чтобы счастье не кончалось никогда, а сердце всегда согревала надежда.
Раздались жидкие аплодисменты. Коллективу бухгалтерии не терпелось приступить к главной части незапланированного застолья. Раиса Петровна, ветеран бухгалтерского фронта, с шутливой ноткой в голосе заметила:
— Татьяна Борисовна, поменьше бы слов, да побольше дела. Вручайте подарок поскорее, а то мы уже к самой приятной части перейдём, а у меня живот от голода просто подводит.
Орлова бросила выразительный взгляд на даму предпенсионного возраста и наставительно произнесла:
— Знаете, Раиса Петровна, иногда слова приносят куда больше пользы, чем деятельность иных людей. И вам-то это объяснять не надо.
Ветеран бухгалтерского фронта густо покраснела, а по комнате прокатился приглушённый смешок. Орлова, как человек, привыкший выступать на публике, выдержала небольшую паузу и продолжила:
— Екатерина Андреевна, Катя, извините, что пришлось немного затянуть, но вы и сами видите, кто стал причиной этой заминки. Но не будем заострять внимание на пустяках, вернёмся к сути. Итак, дорогая наша Екатерина Андреевна, от лица всего коллектива и от себя лично ещё раз поздравляю тебя. Желаю побольше простых, искренних радостей и настоящего счастья в семейной жизни. И прими от нас на долгую память этот скромный подарок.
В руках Орловой словно по волшебству возникла коробка с чайным сервизом. Передачу подарка сопровождали уже куда более громкие аплодисменты. Когда шум рукоплесканий немного стих, неугомонная Раиса Петровна решила дополнить выступление тамады собственным пожеланием:
— Екатерина Андреевна, а вам бы ребёночка родить. Какой же может быть счастье в семье без детей? Вы уже который год замужем, лет девять, наверное. Пора, пора вам уже наконец разрешиться. А лучше сразу двойней, чтобы два раза в роддом не бегать.
На слова старейшей работницы кто-то отреагировал смехом, кто-то лишь тяжело вздохнул, но сама виновница торжества подобного хлёсткого юмора не оценила. Напротив, после слов Раисы Петровны Екатерина побледнела и бросила беспомощный взгляд на Орлову. Конечно, пожилая женщина не желала ей ничего дурного, однако её слова прозвучали как насмешка. Ведь всем присутствующим, включая уважаемого ветерана труда, было известно о личной трагедии молодой заведующей: Екатерина дважды пыталась стать матерью, но обе беременности закончились трагически.
Орлова попыталась сгладить неловкость, возникшую по вине Раисы Петровны:
— Девчонки, чего расселись? Налетайте на угощение! Сами понимаете, не каждый день такая халява выпадает. Екатерина Андреевна полночи у плиты провозилась, чтобы нас порадовать.
Женщины дружно потянулись к тарелкам с закусками. Напряжение постепенно разрядилось, и Екатерина с благодарностью посмотрела на приятельницу. Татьяна понимающе кивнула ей и начала рассказывать анекдоты, стараясь отвлечь всех от произошедшего. Небольшое мероприятие близилось к завершению, когда Орлова незаметно подала Екатерине знак выйти. Ушакова скользнула следом за подругой в коридор, и едва за ними закрылась дверь, как Орлова набросилась на неё с упрёком:
— Катя, ну что у тебя за лицо такое кислое? Со стороны подумать можно, будто у тебя не день рождения, а похороны.
Екатерина поспешно сплюнула через левое плечо.
— Тьфу-тьфу, чтоб тебя не сглазить! — пробормотала она и, услышав собственные слова, вдруг осознала, насколько неуместно прозвучал упрёк подруги. Обида захлестнула её с новой силой. — Это за всё хорошее, что я для тебя сделала? — с горечью выпалила она и резко развернулась, собираясь уйти.
Татьяна притянула подругу к себе и, обняв, произнесла:
— Катя, ну нельзя же всё воспринимать так буквально. Человек от души хотела тебя порадовать. Она ведь ничего плохого по сути не сказала, просто пожелала тебе детей. Для замужней женщины это вполне нормальное пожелание. Кстати, что тебе твой подарил на день рождения? Тридцать пять — дата серьёзная, юбилей всё-таки.
Екатерина изо всех сил старалась сдержать слёзы, но две непрошеные слезинки всё же скатились по щекам.
— Танюш, ты не поверишь, но я в последнее время просто ненавижу праздники. Особенно собственный день рождения. Такое ощущение, будто кто-то там, наверху, сидит и со смехом отсчитывает мои годы.
Татьяна замерла на мгновение, а потом, не найдя слов, лишь тихо выдохнула. Женщины стояли в коридоре, и Екатерина, чувствуя, что ещё немного — и снова разрыдается, упёрла взгляд в тёмный потолок, где в дневное время лампы не горели. Орлова по инерции тоже посмотрела наверх, а затем перевела взгляд на подругу.
— Ты зачем себе голову всякой ерундой забиваешь? — мягко, но настойчиво произнесла она. — Радоваться надо, а не переживать неизвестно о чём.
Екатерина отстранилась, высвобождаясь из объятий.
— Чему мне радоваться, Тань? Тому, что я почти все праздники встречаю одна? Сегодня у меня день рождения, а муж даже не удосужился поздравить — ни одного тёплого слова, ни намёка на внимание.
Татьяна загадочно прищурилась, словно знала нечто, недоступное подруге.
— Ну, ещё не вечер. Придёшь с работы, а там тебя ждёт шикарный букет и приятный сюрприз в бархатной коробочке. Может, он хочет сделать сюрприз, поэтому и молчит.
Екатерина с ожесточением вытерла слёзы тыльной стороной ладони.
— Да не ждёт меня дома ничто и никто. Три дня назад мой благоверный укатил. Его опять отправили на курсы повышения квалификации. Он радовался, как мальчишка, чуть ли не подпрыгивал от восторга. И меня уже давно гложет подозрение, что он любую возможность использует, чтобы из дома сбежать.
Орлова снова обняла именинницу и принялась легонько похлопывать её по спине, как маленького ребёнка, которого нужно успокоить.
— Ну всё, моя хорошая, перестань. Все мужики эгоисты, это факт. Но не стоит из-за этого жизнь себе портить.
Вдруг Татьяна резко отстранилась, и её лицо озарилось внезапным восторгом.
— Слушай, меня только что осенило! Давай вечером махнём куда-нибудь в злачное местечко, отметим твой день рождения нормально. Оторвёмся по полной, расслабимся немного.
На краткое мгновение в душе Екатерины вспыхнул огонёк надежды, но тут же погас под тяжестью бытовых проблем.
— Ой, Танюш, я бы с огромным удовольствием, но сегодня никак не получится. Завтра с утра рано на дачу ехать. Соседка ещё вчера звонила, сказала, что после позавчерашнего урагана часть забора повалилась и две шиферные волны с крыши снесло. Если дождь пойдёт — будет потоп. Короче, катастрофа районного масштаба.
Татьяна вздохнула с заметным облегчением — всё-таки идея была спонтанной, и она уже начала сомневаться, готова ли к такому бурному вечеру.
— Жаль, конечно. А я уж подумала, появился повод развлечься. Но я одного не пойму: как ты одна собираешься с последствиями урагана справляться? С забором, может, и справишься как-нибудь, но лезть на крышу я бы тебе точно не советовала.
Екатерина выдавила грустную улыбку.
— Мне такая работа, сама понимаешь, не по силам. Придётся соседкиного мужа просить. Он мастер на все руки, правда, дерёт три шкуры даже за маленькую услугу.
Орлова поморщилась, представив размеры предстоящих трат.
— Так, может, не стоит торопиться? Твой-то ненадолго уехал, вернётся с курсов и сам всё сделает.
Разговор неожиданно повернулся в неприятную для Екатерины сторону. Она и сама прекрасно знала, что за девять лет совместной жизни Сергей даже гвоздя в стену не забил без напоминаний, а точнее, не забил вообще. Стоило ей попросить: «Серёжа, посмотри кран в ванной, он течёт», или: «Серёжа, дверца в настенном шкафчике отошла, может, подкрутишь?» — муж злился, а то и вовсе возмущался: «У меня нет на это времени. Вызови слесаря из ЖЭКа». При любых бытовых неурядицах Сергей неизменно напоминал супруге о своём высоком предназначении. «Дорогая, — говорил он с пафосом, — жизнь человека слишком коротка, чтобы разменивать её на такие пустяки, как ремонт сантехники. У меня совсем другое предназначение, и я обязан достичь поставленной цели».
Высшей целью Сергея Козлова была карьера. Он медленно, но достаточно уверенно продвигался вверх по этой лестнице без перил, поэтому всё своё внимание сосредоточил на том, чтобы случайно не оступиться и не свалиться. Всё остальное, включая проблему с продолжением рода, его волновало мало. Зато Екатерина об этом думала постоянно. В результате долгих и мучительных размышлений женщина пришла к выводу, что невозможность родить ребёнка — это наказание за какие-то её прежние грехи.
Незадолго до тридцать пятого дня рождения она, наверное, в двадцатый раз побывала на приёме у своего врача. И, как обычно, Нина Константиновна пыталась её убедить, что ещё не всё потеряно:
— Екатерина, нужно надеяться. У вас не всё так безнадёжно, и однажды обязательно произойдёт чудо. И возраст у вас ещё не критический.
Очень хотелось верить Нине Константиновне, но годы пролетали, словно птицы, а чудо всё где-то задерживалось.
В тот вечер, после разговора с Татьяной, она просидела до полуночи, тупо уставившись в телевизор, но любящий муж так и не поздравил её. Конечно, можно было позвонить самой и в шутливой форме напомнить супругу о его серьёзной оплошности. Екатерина даже взяла мобильник в руки, но в последний момент поняла: такой звонок будет похож на выпрашивание внимания, а унижаться она не собиралась.
— Ничего, переживу и это. Не впервой мне обтекать, — с горечью пробормотала она, укладываясь спать.
Ночь прошла в беспокойном ворочании, а утром, едва солнце выглянуло из-за горизонта, молодая женщина с каким-то нездоровым остервенением начала собираться в дорогу. Собираясь, она невольно думала о деревне, куда ехала. Зорьки… Это место слишком много значило в её жизни.
Деревня Зорьки была родовым гнездом Козловых. Несколько поколений этой фамилии родились и выросли в этом местечке. Здесь ковал трудовую славу дед Сергея, затем ему на смену пришёл младший сын — отец Сергея, Пётр Николаевич. Хотя в семье росли четверо сыновей и две дочери, Пётр Николаевич все свои надежды возлагал на младшенького Серёжку. Скромные мечты родителя сводились к тому, что младший сын продолжит славную династию земледельцев. Но Сергей представлял своё будущее иначе. Всеми фибрами души он рвался в город, где успешность человека определяется не мозолистыми руками, а костюмом и изысканными манерами.
В порыве откровения он рассказал об этом Екатерине в самые первые вечера их знакомства.
— Ты не поверишь, но я круглый отличник, поэтому с медалью поступил в институт. Только дался мне этот золотой аттестат нелегко. Я себе отказывал во всём, потому что мечтал вырваться из этого захолустья.
Екатерина слушала парня, но его страдания были ей непонятны — для девушки, выросшей в большом городе, любые развлечения были доступны с детства. Кстати, по странному стечению обстоятельств в Зорьки она попала тоже движимая желанием увлекательно провести выходные. В ту пору она училась в университете, мечтая стать выдающимся финансистом. Ежедневно бегала на перекус в уютную кафешку, где однажды летним полднем познакомилась с Ириной Румянцевой, дочерью владельца заведения. Ира была девчонкой бойкой, в колледже получила специальность повара и вполне устраивала свою судьбу. За ней табунами ходили ухажёры, но ко всем поклонникам она относилась ровно, объясняя новой подруге:
— Я ещё не встретила того, кто заставит моё сердечко биться чаще.
Именно Ира пригласила Екатерину однажды на необычный уикенд.
— Кать, хочешь провести незабываемые выходные? — спросила подруга голосом, полным загадочности.
Но Екатерина не повелась на её уловку, поскольку уже имела горький опыт участия в Ириных затеях. Она ответила с ехидцей:
— Конечно, хочу. Только надеюсь, на этот раз обойдётся без прыжков с тарзанки, купания в болотной тени и прочих удовольствий, о которых я узнала исключительно благодаря тебе.
Ира, при всей своей хрупкости, обожала экстрим. Для получения очередной порции адреналина она выбирала развлечения, от которых у нормального человека просто сносило крышу. Несколько раз Екатерина поддавалась её уговорам, а потом проклинала судьбу, а заодно и подругу.
— Ирина, если у тебя в одном месте свербит, это не значит, что и другим хочется рисковать. Так что впредь даже не приглашай меня на подобные мероприятия.
Ира обижалась, но ненадолго. Проходила неделя, другая — и она снова предлагала Екатерине нечто захватывающее. Самое удивительное заключалось в том, что Екатерина каждый раз сопротивлялась уговорам подруги, но в конечном итоге всё равно соглашалась. В тот раз она тоже сдалась после долгого сопротивления.
— Ира, я от тоски засохну в твоей деревне. Честно говоря, я даже не представляю, чем там можно заняться.
Продолжение :