За последние два-три года внутренняя миграция бизнеса в России сместилась в непривычном направлении — не в Москву и Санкт-Петербург, а из них. Этот процесс связан с управленческими решениями государства, курсом на развитие регионов и переносом функций госкорпораций, рассказала «Газете.Ru» Татьяна Матвиенко, эксперт по операционной эффективности.
По ее словам, крупный бизнес уже более 20 лет развивает региональную модель, перенося бэк-офисные функции для повышения эффективности и оптимизации затрат. Опыт создания общих центров обслуживания (ОЦО) сформировал устойчивую практику работы с распределенной операционной структурой.
Ключевое отличие текущей волны — ее содержание.
«Мы наблюдаем не классический переезд компаний, а перенос экспертизы», — отмечает Матвиенко. В регионы перевозят не массовый персонал, а управленческое ядро: топ-менеджеров, руководителей функций, архитекторов процессов.
Операционные команды формируются на месте. Компании работают с локальным рынком, нанимают специалистов среднего уровня и развивают их внутри. «Бизнес переносит не численность, а управленческую и процессную архитектуру», — поясняет эксперт.
В начале 2000-х компании переносили в регионы целые команды — из-за дефицита кадров и высоких операционных рисков. Это обеспечивало стабильность, но делало проекты дорогими и менее эффективными. Тем не менее этот этап стал ключевым для развития отрасли. В стране было создано более 350 ОЦО, сформировались управленческие практики и накопилась экспертиза. Распространение модели подтверждают и данные hh.ru: собственные ОЦО есть у крупнейших работодателей. Этот период заложил основу дальнейшей трансформации.
«Ключевой вывод — переносить нужно не численность, а компетенции и процессы», — подчеркивает Матвиенко.
Сегодня компании перевозят только управленческое ядро, способное выстроить процессы и обучить локальную команду. Модель активно используют не только крупные, но и средние компании.
Экономическая выгода релокации функций может достигать 70%. При этом управленцам предлагают конкурентные условия: в регионах — 400–700 тыс. руб. и выше. Дополнительно применяются «премии за релокацию», компенсации жилья и бонусы за запуск функций.
Основной эффект достигается за счет локального найма: фонд оплаты труда ниже на 25–35%, а в отдельных регионах — до 60%, при сопоставимом уровне компетенций.
Расходы на релокацию сокращаются, поскольку перевозится ограниченное число экспертов. Дополнительный эффект — скорость масштабирования за счет локального рынка.
Однако модель требует инвестиций в обучение. Без передачи компетенций возможны отложенные риски — снижение качества и срывы сроков после ухода ключевых экспертов.
Регионы перестают быть инструментом экономии и становятся центрами развития. Здесь формируется рынок специалистов, развивается инфраструктура и экосистема партнеров.
Компании конкурируют за квалифицированных специалистов, а региональные центры со временем превращаются в полноценные операционные хабы, поддерживающие несколько направлений бизнеса.
Корпоративная миграция становится управляемой моделью развития. Перенос через экспертизу дает снижение издержек, доступ к рынку труда и ускорение масштабирования.
«Рациональный путь — перевозить не людей, а знания и управленческую модель», — подчеркивает Татьяна Матвиенко.
Эта логика превращает релокацию в устойчивый экономический механизм: бизнес не просто переезжает, а перестраивает модель роста, где регионы становятся равноправными центрами развития.
Ранее в России наступила новая фаза рынка труда.