Ну что, дошли мы с тобой братишка -читатель до того самого момента, когда обычные рыбы кончаются и начинается чертовщина. В предыдущих сериях были осетры, лососи, сиги, кефаль — всё прилично, всё с чешуей и плавниками, в общем, рыбы как рыбы. А теперь давай-ка залезем в такие дебри, где у рыбы нет чешуи, или она выглядит как змея, или вообще живет по принципу «сначала в реке, потом в океане, а умирать — на Бермуды». Это четвертая часть нашего цикла о проходных бродягах, и тут, я тебе скажу, начинается настоящая фантастика.
Первая в этом параде уродцев — минога. Это не рыба в привычном понимании, а такой древний червяк с присоской и круглым ртом, полным зубов. Выглядит она так, что если ночью в реке на нее наткнуться, можно и инфаркт схватить. Но при этом минога — проходной зверь каких мало. Есть морская минога, которая живет в прибрежных водах Атлантики, Балтики, Средиземки, а на нерест прет в реки Европы. Есть каспийская, которая поднимается в Волгу. Идет она на нерест плотными колбасами, цепляясь за камни своей присоской. Местные старики рассказывают, что раньше в низовьях Волги миноги шло столько, что ее черпали ведрами, а потом топили жир и заливали им лампы. Сейчас, конечно, численность не та, но суть не изменилась: минога — проходная скотина, которая с моря в реку прет, чтобы икру отложить и, чаще всего, откинуть копыта. Потому что большинство миног после нереста, как лососи, уходят в мир иной. Не жизнь, а сплошной подвиг.
Следующий экземпляр — угорь. Вот это уже вообще цирк с конями. Европейский угорь всю свою долгую жизнь проводит в реках и озерах Европы, от Скандинавии до Средиземноморья. Живет, жрет, нагуливает жир, становится толщиной с руку и длиной под два метра. И вдруг в какой-то момент у него срабатывает программа: «Пора валить». Угорь меняет окраску на серебристую, глаза увеличиваются, и он начинает свое путешествие к месту нереста. Куда? А в Саргассово море, за тысячи километров, через весь Атлантический океан. Там, на глубине, угри мечут икру и умирают. А из икры вылупляются личинки, которые три года дрейфуют с Гольфстримом обратно к берегам Европы, превращаются в маленьких угрят и заходят в реки. И весь цикл повторяется. Представь себе: ты живешь в какой-нибудь речке под Смоленском, жрешь раков и лягушек, а твоя генетическая память толкает тебя через океан, чтобы там размножиться и сдохнуть. При этом ученые до сих пор ни разу не видели, как угри нерестятся в Саргассовом море. Только предполагают. Вот такой проходной парадокс.
Теперь перелетаем на Дальний Восток. Там есть рыба, которую местные называют угай, она же дальневосточная красноперка. Внешне — обычная плотва, только покрупнее. Но повадки — проходные. Угай живет в Японском, Охотском морях, а на нерест заходит в реки Приморья и Сахалина. Заходит массово, стеной. Местные рыбаки весной выходят на реки и просто черпают ее сачками, потому что угай прет так, что вода не видна. Икра у него мелкая, но вкусная, и сама рыба — отличная вяленая. Байка ходит: в советские времена на Сахалине рыбаки угаем свиней кормили, потому что его было столько, что не знали, куда девать. Придет угай — считай, весна началась.
Рядом с угаем, в тех же реках, обитает проходной голец. Это родственник лососей, но с характером хулигана. Голец — типичный проходной бродяга: живет в северной части Тихого океана, от Кореи до Аляски, а на нерест заходит в реки Камчатки, Чукотки, Курил. Он не такой крупный, как чавыча, но упертый. И у него есть одна мерзкая особенность: он может нереститься несколько раз за жизнь, в отличие от горбуши или кеты, которые после икры дохнут. Голец отнерестился, скатился обратно в море, отъелся и через пару лет снова прет в ту же реку. Местные говорят, что у гольца память как у слона: он запоминает свой ручей и находит его даже после десяти лет скитаний в океане.
И последний сегодня, но не последний по наглости — камбала. Ты скажешь: «Камбала — морская рыба, чего она в проходных делает?» А есть такая камбала-глосса, которая обитает в Черном, Азовском, Каспийском морях и регулярно заходит в реки и лиманы. Она не уходит высоко, как лосось, но совершает регулярные миграции из моря в пресную воду и обратно. В Азовском море глосса заходит в Дон и Кубань, в Каспии — в Волгу. Местные рыбаки ее ловят в реках весной и осенью, и считают, что в это время она самая жирная и вкусная. А внешность у нее, как у камбалы, — плоская, с глазами на одном боку, но это не мешает ей быть отличной проходной рыбой.
И вот тут самое время для байки, без которой четвертая часть была бы неполной. Рассказывают на Сахалине. Приехал на реку один московский журналист снимать фильм про угай. Местный егерь его предупредил: «Слушай, когда угай пойдет, не стой в воде, если не хочешь, чтобы тебя снесло». Журналист рассмеялся: «Меня, такого здорового мужика, рыба снесет?» И вот сидят они на берегу, смотрят на реку. Вода спокойная, прозрачная. Вдруг егерь говорит: «Сейчас пойдет». Через минуту на поверхности появляется легкая рябь, потом вода начинает темнеть, и через пять минут река превращается в сплошной движущийся слой рыбы. Угай прет, толкая друг друга, выпрыгивая на отмели. Журналист решил сделать эффектный кадр, зашел по колено в воду, нагнулся с камерой — и его, мать его, просто снесло течением из рыбы. Он упал, его протащило метров десять, камеру утопил, а сам вылез на берег белый, как полотно. Егерь ему спокойно говорит: «Я ж тебе говорил: угай не спрашивает, кто ты. Он идет. И если ты у него на пути, он пойдет по тебе».
Так вот, в четвертой части мы с тобой обняли самую экзотическую компанию: минога, угорь, угай, проходной голец и камбала-глосса. Это те, кто выбрал самые неожиданные маршруты: через океаны, через века, через любые преграды. В следующей, пятой части, мы возьмем оставшихся проходных бродяг: тайменя (да-да, есть и проходной таймень), ленка, хариуса и прочих сибирских скитальцев. А пока запомни: если ты в Приморье увидишь мужика, который стоит по пояс в реке с сачком и не боится, что его снесет — знай, это бывалый. Он знает, что проходная рыба идет по расписанию, и лучше с ней не спорить.