Перед сном добрая бабушка
зашла к своей любимой внучке пожелать ей сладких-пресладких снов и застала её за раскраской огромного, толстенного, кожистого альбома с блестящими-переливающимися застёжками. Бабушка приятно, широко улыбнулась своими алыми, мягкими губами и ласково, по-доброму напомнила, что уже глубокая, тёмная ночь, а ночью положено крепко-накрепко спать в своей уютной, тёплой кроватке.
— Ох, баба Катя, — прошептала девочка, и её глазки-вишенки загорелись весёлыми, озорными огоньками, — я скажу тебе, но только по большому-пребольшому, тайному-претайному секрету! Это не просто альбом, это мой самый настоящий, волшебный дневник! Я сюда зарисовываю и уже старательно записываю самые интересные, самые важные, самые удивительные происходяшки! Меня папа уже научил считать и писать… все-все буковки… даже крючковатую букву «я», и слова из них складывать в клетчатой тетрадке, и даже, даже читать уже могу! Конечно, совсем-совсем не так быстро, как папа. И теперь я не просто зарисовываю самые интересные, яркие происходяшки, но ещё пытаюсь их подписывать. Их сейчас так много, целая куча-пригоршня, что днём, солнечным и ясным, просто не успеваю!
Бабушка нежно, крепко обняла свою любимую, золотоволосую внучку. Потом бережно погладила её по шелковистой головке, мило и ещё теплее, лучистее улыбнулась своими лучистыми глазами и сказала своим бархатным, спокойным голосом.
— Хорошо, ласточка моя, я не буду тебе мешать, но ты недолго, закругляйся, моя звёздочка. А завтра, после нашей чудесной утренней прогулки, я открою тебе один древний, удивительный секрет, как можно очень быстро, просто молниеносно, читать, рисовать и писать. Главное – все буковки-закорючки знать, а ты их уже выучила. Вот когда не будешь успевать отображать в своём волшебном, ненасытном дневнике все эти пёстрые происходяшки, тогда и будешь пользоваться этим диковинным методом.
— Бабушка, а зачем мне тогда в школу надо будет ходить? — с большим, искренним удивлением спросила внучка, подняв на неё свои ясные, недоумевающие глазки.
— Солнышко моё ненаглядное! — удивлённо воскликнула бабушка. — Школа — это обязательный и очень-очень важный этап в жизни, и он невероятно интересный! Там не только читать и писать будут учить. Это только в самом-самом начале. Там много всего занимательного, нового и увлекательного будет! Но, самое главное, ты научишься больше видеть и понимать других, разных людей, а это очень-преочень важно.
— А если я буду жить в дремучей тайге, как ты, зачем мне учиться видеть и понимать людей? — разводя своими маленькими, пухленькими ручками, парировала внучка.
— Потому что больше не будет такой уникальной, удивительной возможности, как в школе, этому научиться, — тихо, спокойно и мудро разъясняла бабушка, — а без этих драгоценных знаний трудно будет жить счастливо и развиваться. Отношения с людьми так же многогранны, загадочны и глубоки, как и необъятные глубины самого Мироздания. Каждый человек уникален по-своему, неповторим, как его цветное, воздушное облачко. Чтобы хорошо, с первого, быстрого взгляда, без всяких искажений видеть и понимать по цветовой, переливающейся игре облачка человека его сокровенные мысли, потаённые чувства, заветные желания, скрытые способности, его отношение к тебе и другим людям, нужно немного практики. Тебе этот живой опыт очень нужен, а школа — это уникальная, золотая возможность набраться этого бесценного опыта.
Бабушка плавно подошла к огромному панорамному окну, посмотрела на сверкающую серебристую ленту ночной реки, на огромную яркую луну-колобок и высоко-высоко, сквозь россыпи далёких, мерцающих звёзд. Сияна увидела тонкие-тонкие, еле заметные лучики мягкого света, соединяющие бабушку и что-то там, в самой тёмной, загадочной глубине бескрайнего звёздного неба. Потом на несколько мгновений небольшое, почти прозрачное, светло-фиолетовое, сияющее сияние нежно обволокло бабушку и её красивое, переливчатое облачко. Затем бабушка снова подошла к внучке и нежно поцеловала её в бархатный лобик, и с безграничной, бесконечной любовью сказала: — Спокойной ночи, моя яркая звёздочка, ложись скорее в свою мягкую постельку.
Сияне на одну секундочку показалось, что бабушка стала чуть-чуть моложе: морщинки вокруг её добрых глаз разгладились, а сама она будто наполнилась светящейся, внутренней силой.
Она завороженно смотрела на бабушку. Неужели ей показалось? Но нет!Морщинки вокруг добрых, мудрых глаз будто сгладились, став еле заметными паутинками. Сами глаза засияли ярче, словно в них отразились те самые далекие звезды. А ее облачко, всегда спокойное и переливчатое, теперь искрилось легкими, сиреневато-золотистыми искорками, которые танцевали в воздухе, словно крошечные светлячки.
— Баба Катя, — прошептала девочка, широко раскрыв свои изумрудные глаза, — ты сияешь!
Бабушка мягко рассмеялась, и ее смех прозвучал как нежный перезвонхрустальных колокольчиков. «Это тебе, моя радость, просто очень хочется спать, вот и мерещатся волшебства,» — ласково сказала она, поправляя край пухового одеяла. — «А сияние... оно всегда внутри нас. Иногда, глядя в ночное небо, так наполняешься его тишиной и величием, что оно проступает наружу. Вот и все секреты».
Но Сияна-то знала, что это не «вот и все»!Она видела те серебристые лучи, соединявшие бабушку с самой яркой звездой из глубины космоса. Она чувствовала, как комната наполнилась теплым, медовым ароматом летнего поля, хотя за окном стояла прохладная, звездная ночь. Это было самое настоящее, самое удивительное волшебство, тихое и глубокое, как сама тайга.
Она послушно легла на мягкую, как пух одуванчика, подушку и укрылась стеганым одеялом, расшитым веселыми, разноцветными ягодками. Но сон будто убежал далеко-далеко, унесенный фиолетовыми искорками от бабушкиного облачка. В голове у девочки кружился вихрь из радостных, трепетных мыслей. Какой секрет откроет ей завтра бабушка? Неужели есть способ писать и рисовать быстрее, чем мелькают ласточки в небе? И как это — понимать мысли и чувства людей в их облачках? Она ведь уже немного умела: когда папа был горд, его облачко становилось ярко-золотым, а когда мама грустила, оно покрывалось легкой сероватой дымкой. Но чтобы сразу, с первого взгляда, понимать все-все... Это же должно быть так сложно и так интересно!
Она повернулась на бок и уставилась на свой большой, толстый альбом, лежащий на резном деревянном столике. При лунном свете его обложка казалась таинственной, темно-синей, как ночное небо перед рассветом. Он был не просто дневником. Он был ее самым верным другом, хранителем всех ее открытий. Сегодняшний вечер был таким необыкновенным, что просто требовал немедленной зарисовки.
Тихо, чтобы не спугнуть волшебство ночи, Сияна снова приподнялась, зажгла маленький ночник в форме светящегося грибочка и открыла альбом на чистой странице. Она взяла свою самую пушистую, акварельную кисточку и принялась за работу. Сначала она нарисовала бабушку у окна — не старенькую, а именно такой, какой увидела ее только что: молодящуюся, стройную, с распущенными серебристыми волосами, в которые были вплетены крошечные звездочки. Потом изобразила тонкие-тонкие лучики света, тянущиеся от ее рук к огромной, сияющей луне и россыпи далеких, манящих звезд. И конечно, она не забыла про ее облачко— легкое, прозрачное, сиреневое, с бриллиантовыми блестками.
Под рисунком она старательно, выводя каждую букву, написала: «Бабушка умеет разговаривать со звездами. И они ей отвечают светом. Это я видела сама».
Закончив, она с облегчением выдохнула, аккуратно закрыла волшебный альбоми наконец-то устроилась поудобнее, чувствуя, как сладкая усталость накрывает ее с головой. Перед сном она еще раз посмотрела на окно, где теперь висела только одна-единственная, самая яркая звезда, подмигивающая ей доброй ночью. «Завтра, — подумала Сияна, засыпая,— начинается самое интересное приключение. Школа... облачка... бабушкин секрет...» словно отголоски дня поплыли растворяющиеся ассоциации цепляя и удерживая в приграничном состоянии проваливающее сознание в сладкие глубины грёз. И на ее губах застыла счастливая, загадочная улыбка. Она уже была на своей волшебной поляне со своими любимыми фантазиками.
автор Сергей Кузьмин