Министр энергетики Ирана Аббас Алиабади назвал случившееся «масштабным ущербом». Это сдержанная формулировка для того, что произошло с иранской энергетической инфраструктурой за последние дни.
Поражены газовые поля Южного Парса. Разрушен перерабатывающий комплекс в Асалуйе. Уничтожены резервуары для хранения газа. Разбомблено административное здание газовой службы в Исфахане. Уничтожена станция снижения давления там же. Перерезан крупный трубопровод в районе Хорремшехра. Остановлены нефтеперерабатывающие заводы. Повреждены электростанции. Сети передачи электроэнергии рухнули в нескольких провинциях. Десятки объектов водоподготовки выведены из строя. Опреснительные установки не работают. По данным Иранского Красного Полумесяца, повреждено 80 тысяч единиц гражданской недвижимости. Пятидневная пауза в ударах по электростанциям удерживает ситуацию от полного обрушения. Пока удерживает.
Южный Парс это не просто иранское месторождение. Это одна половина крупнейшего в мире резервуара природного газа, который Иран делит с Катаром. Вторая половина называется Северным полем. Вместе они содержат около восьми процентов всех мировых доказанных запасов газа. Катар уже объявил форс-мажор после того, как иранские дроны ударили по терминалу Рас-Лаффан на третий день конфликта. Семнадцать процентов мировых мощностей по производству сжиженного газа выбыло на три-пять лет. Теперь американское и израильское оружие бьёт по иранской части того же геологического образования. Обе стороны одного и того же газового поля атакованы одновременно. С разных сторон. Разными сторонами конфликта.
Газ из этого района отапливал европейские дома, питал азиатские заводы, шёл на производство удобрений, кормящих Южную Азию. И ещё одно. Именно отсюда поступает гелий, без которого тайваньская компания TSMC не может производить передовые полупроводники. Ни один. Удар пришёлся не только по энергетике. Он пришёлся по микросхеме в вашем телефоне, по аппарату ИВЛ в реанимации и по системе наведения истребителя.
Исфахан не второстепенная цель. Местный нефтеперерабатывающий завод перерабатывает около 375 тысяч баррелей в сутки, это один из крупнейших в Иране. Уничтоженные административное здание газовой службы и станция снижения давления управляли подачей газа к электростанциям и промышленным объектам центральной части страны. Без нормализации давления газ не может безопасно поступать в национальную сеть. Электростанции, которые пауза формально защищает от новых ударов, и без того не могут работать в полную силу. Удары уже подорвали систему, которая их питает.
Трубопровод в районе Хорремшехра обеспечивал экспортные мощности юго-западного Ирана и местную генерацию. Его разрыв отрезал нефтеперерабатывающие заводы от сырья, а электростанции от топлива. Это не точечный удар по одному объекту. Это удар по сети. Трубопроводы питают заводы. Заводы питают электростанции. Электростанции питают сеть. Сеть питает водоочистку. Водоочистка питает опреснение. Опреснение питает города. Выбей один узел и цепочка рассыпается.
Иран теперь публично зафиксировал понесённые потери. Заявление министра энергетики превращает этот перечень разрушений из предупреждения в юридическое и политическое обоснование ответных действий. Документ составлен. 140 оставшихся пусковых установок ракет «Хорремшехр-4» с боеголовками весом полторы тонны, летящих на скорости от восьми до шестнадцати чисел Маха с кассетными суббоеприпасами, готовы стать инструментом этого ответа. В их прицел попадает каждый опреснительный завод в Персидском заливе, каждый саудовский нефтеперерабатывающий завод и каждая бахрейнская электростанция, работающая на газе из того же геологического бассейна.
28 марта пауза истекает. Министр уже сообщил миру, что было уничтожено. 140 установок подскажут, что будет уничтожено следующим.