Живой товар
Дождь в Нижнем ярусе не был водой. Технический раствор — смесь отработанного охладителя, ржавчины и, возможно, чьей-то крови — шипел, прожигая лужи, оставляя на асфальте маслянистые радужные разводы. Максим стоял под козырьком заброшенного конвейерного цеха, наблюдая за этим медленным химическим пожаром.
Левый глаз, армейский имплант «Сокол-Т», автоматически сканировал окружение, подсвечивая потенциальные угрозы красными контурами. Угроз было много. В этом секторе любая тень могла оказаться либо наркокурьером, либо киберпсом с выгоревшим чипом лояльности. Либо тем, кто ищет лёгкую добычу покрупнее.
В ухе пискнул защищённый канал.
— Гнездо, — голос куратора сухой, как песок пустоши. — Объект: Корсакова, Елена Викторовна. Старший аналитик «Вектор-Синтез». Похищена двенадцать часов назад при следовании с корпоративного хаба. Сигнал тревоги поднят с этого сектора. Задача: найти, освободить, доставить. Приоритет — живая.
— Понял, — буркнул Максим, сплюнув на землю. Слюна зашипела, смешиваясь с кислотой.
— Запрос на прикрытие?
— Нет.
Он отключил связь.
Максим не любил корпоратов. Особенно тех, кого таскали по гетто контрабандисты. Обычно таких находили частями в мусорных контейнерах, разобранных на импланты. Но разведка дала ему задание, а значит, у этой «аналитика» был доступ к чему-то, что стоило дороже её жизни. Или контрабандисты уже успели это вынуть.
Первая зацепка — бар «Эхо». Место, где пластиковые перегородки не скрывают запаха страха и дешёвого нейро-кайфа, зато каждая стойка помнит десяток сделок, о которых лучше молчать. Максим вошёл, не пригибаясь. Его собственный киберскелет, шаркающий металлическими нотками при каждом шаге, звучал как приговор для местной шпаны. За стойкой возился андроид-бармен с отколотым куском черепа, из которого торчали провода.
Максим положил на стойку голографический слепок: женщина в дорогом костюме с активной защитой, светлые волосы, запястье с идентификатором «Вектора».
— Её видели здесь сегодня ночью, — не вопрос, утверждение.
— У нас много кто бывает, — проскрежетал андроид, не поднимая оптики.
— Её втащили двое. У одного левая рука заменена на силовой каркас старого образца. У второго — нейросеть с внешним блоком, такие ставят только контрабандистам для контроля груза. — Максим перегнулся через стойку, схватив механическую руку бармена. Металл жалобно заскрипел под хватом, усиленным сервоприводами. — Она жива?
— Почём я знаю? — прошипел андроид, пытаясь выдернуть конечность. — Спроси у Шрама. Это его люди. Он базируется в старом доке, за шлюзами. Контролирует всю перегонку «живого товара» через нижние ярусы. Но если ты сунешься туда один...
— Не твоя забота.
Максим отпустил руку. Бармен поспешно отступил, потирая помятый сервопривод. Максим бросил на стойку чип с оплатой за «информацию» и вышел.
Старый док — лабиринт ржавых контейнеров, спутанных кабелей и мертвых кранов, нависающих над чёрной водой коллектора. Здесь даже «Сокол-Т» работал с помехами: стены были напичканы глушилками, чтобы ни один сигнал не ушёл наружу. Максим двигался бесшумно, насколько позволял киберскелет. Каждый шаг отзывался тихим гудением серв — музыка, которую контрабандисты могли услышать слишком рано.
Он нашёл их в ангаре, где когда-то ремонтировали доковые тягачи. Сейчас там стоял грузовой контейнер с биркой «Вектор-Синтез» — такие используют для перевозки особо ценных грузов. Или особо ценных пассажиров.
Внутри ангара было четверо. Шрама он опознал по левой руке — массивный силовой каркас, покрытый царапинами и следами кустарной сварки. Второй, с нейросетью, возился с ноутбуком, подключённым к замку контейнера. Двое других — обычная шпана с бластерами, для отвлечения.
— Долго ещё? — голос Шрама гудел, искажённый динамиками встроенного коммуникатора.
— Замок «Вектора» не берётся с наскока, — буркнул нейросетевой. — У неё высокая степень допуска. Если выломать, сработает имплант-маяк, и тогда корпораты всю округу перероют.
— Перероют — значит, быстро сделаем дело и смоемся. Вытаскивай чипы, мозг оставь, пусть ищут.
Максим слушал, стиснув зубы. В его затылке блок управления агрессией дал первый импульс — лёгкий укол, предвестник сбоя. Он пока держал его.
Он вышел из тени, не прячась. Бластер в руке смотрел точно в спину Шрама.
— Отойдите от контейнера.
Реакция у контрабандистов была быстрой. Двое с бластерами развернулись мгновенно, но их оружие было дешёвым, старым — «Сокол-Т» подсветил траектории выстрелов ещё до того, как они нажали на спуск. Максим ушёл влево, сокращая дистанцию, и первый выстрел ушёл в пустоту. Второй контрабандист успел выпустить очередь, но пули заскользили по усиленной броне на плечах Максима, не причинив вреда.
Удар прикладом бластера сломал первому челюсть. Второго Максим просто толкнул ногой, отправив в груду контейнеров. Тот упал, ударившись головой, и затих.
Нейросетевой вскочил, пытаясь активировать боевой режим, но его блок был рассчитан на управление грузами, а не на бой. Максим выхватил у него ноутбук и раздавил пальцами, как скорлупу. Искра, дым, короткое замыкание — и контрабандист рухнул, зажимая лицо, куда брызнул расплавленный пластик.
Шрам встретил его, подняв силовой каркас. Кулак, усиленный гидравликой, просвистел в воздухе, но Максим не стал уклоняться — встретил удар предплечьем своей вольфрамовой руки. Металл ударил о металл, высек искры. Сервоприводы взвыли, соревнуясь в мощности.
— Ты кто такой, сука? — прорычал Шрам, налегая всем весом.
— Тот, кто задаёт вопросы, — Максим разжал хватку, сделал шаг назад, и когда Шрам по инерции подался вперёд, ударил его в основание черепа. Удар был рассчитан точно: не убить, но отключить нервные узлы, отвечающие за управление механической рукой. Силовой каркас дёрнулся, загудел, и рука повисла плетью.
Шрам упал на колени, пытаясь второй рукой нашарить оружие. Максим наступил ему на запястье.
— Код от контейнера.
— Иди ты...
Максим нажал сильнее. Хрустнули кости.
— Код. От. Контейнера.
Шрам продиктовал. Максим ввёл цифры на панели замка. Тяжёлая дверь со вздохом отъехала в сторону.
Внутри, пристёгнутая к медицинскому креслу, сидела женщина. Костюм её был разорван на плече, там, где контрабандисты пытались снять идентификатор «Вектора», оставив глубокую гематому. Она смотрела на Максима расширенными от страха глазами, но молчала.
— Елена Корсакова? — спросил он, перерезая крепления.
— Да, — голос севший, но ровный. — Вы из службы безопасности?
— Можно и так сказать. — Он отбросил последний ремень. — Вас похитили контрабандисты. Заказчиков не называли. Просто хотели вырезать импланты и продать данные.
— Я знаю, — она потерла запястья, где остались следы фиксаторов. — Они говорили при мне. Но я думала... я думала, что меня убьют сразу.
— Ещё успели бы, — Максим кивнул на нейросетевого, который корчился на полу. — Этот парень возился с замком, чтобы вытащить вас без срабатывания маячка. «Живой товар» ценится выше, особенно когда у него есть доступ к корпоративным архивам.
Она поднялась, пошатнулась. Максим подхватил её под локоть — жёстко, но не грубо.
— Я могу идти, — сказала она, отстраняясь.
— Уверены?
— Да.
Максим кивнул и включил канал связи.
— Гнездо, объект найден. Жива, без серьёзных повреждений. Контрабандисты нейтрализованы. Жду эвакуацию.
— Принято, Стрелок. Зачистка подойдёт через десять минут. Ждите на месте.
Максим отключился и посмотрел на Шрама. Тот сидел, прижимая к груди бесполезную руку, и зло смотрел в ответ.
— Кто заказчик? — спросил Максим, наклоняясь к нему.
— Сам не знаю. Заказ пришёл по закрытому каналу. Платили криптой. Сказали, что баба из «Вектора», нужно вытащить чип памяти из шеи и доставить в определённое место. Остальное — наше.
— Место?
— Станция «Глубокий сон», сектор D. Вокзал.
Максим выпрямился. Елена смотрела на него, и в её глазах читался вопрос, который она не решалась задать.
— Зачем им мой чип? — спросила она тихо.
— Вы аналитик, — сказал Максим. — Значит, в голове у вас то, что стоит дороже, чем всё, что есть у этих уродов. — Он кивнул на контрабандистов. — Ваша корпорация отправила меня за вами. Но не потому, что вы им дороги. Потому что данные, которые у вас в черепе, нельзя терять.
Она побледнела, но смолчала.
Прибыла зачистка — два бойца в тяжёлой броне, корпоративный медик и офицер, который молча принял у Максима рапорт. Елену увели, укутав в термоодеяло. Перед тем как скрыться в бронированном транспортере, она обернулась:
— Спасибо.
Максим не ответил. Он стоял, глядя, как капли технического дождя прожигают лужи, и чувствовал, как в затылке пульсирует блок управления агрессией. Сбой отменялся, но осадок оставался.
Он знал этот механизм. Корпорация теряет ценный актив — посылают наёмника. Контрабандисты работают по заказу, скорее всего, изнутри самой корпорации. Женщину вернули в ту же клетку, из которой её пытались вытащить. А он — просто инструмент, который починил замок.
— Справедливость, — пробормотал он, сплюнув под ноги. Кислота зашипела.
В ухе пискнул вызов.
— Стрелок, доклад готов. Возвращайтесь на базу.
— Понял.
Он не спеша пошёл прочь из ангара, оставляя за спиной освежеванный контейнер и связанных контрабандистов. В голове уже складывался план: как, не нарушая приказа, выяснить, кто из «Вектор-Синтез» заказал похищение собственного аналитика. И почему.
Потому что в мире, где даже дождь — это кислота, единственное, что оставалось человеку — это его собственное представление о том, где проходит грань. И Максим эту грань переступал уже не раз. Переступит и снова.
Спасибо за просмотр! Если вам было интересно подписываетесь на канал буду выкладывать рассказы каждый день!
#Рассказ #Киберпанк