— Вероника, я всё посчитал, — Денис грохнул на кухонный стол пузатый калькулятор, который обычно пылился в ящике с запасными батарейками и старыми квитанциями. — С сегодняшнего дня у нас финансовый суверенитет. Ты живёшь на свои, я на свои. Коммуналку делим пополам, за интернет платит тот, кто в нём чаще сидит.
Вероника в этот момент сосредоточенно вылавливала из раковины остатки заварки. Середина марта за окном не радовала: серый снег напоминал несвежую сахарную вату, а в суставах ныло предчувствие большой стирки. Она вытерла руки о полотенце с выцветшими подсолнухами и посмотрела на мужа так, словно он только что предложил ей переехать на Плутон в одних тапочках.
— Денис, ты перегрелся под люстрой? — спокойно спросила она. — Какое «пополам»? Ты вчера две пачки пельменей съел, которые я на свои декретные... тьфу, на свои заработанные покупала.
— Пельмени — это прошлое, Ника. Мы вступаем в эру рыночных отношений внутри отдельно взятой хрущёвки, — Денис гордо выпрямил спину, насколько позволял его старый свитер в катышках. — Ты вечно попрекаешь меня куском хлеба. Мол, ты хозяйка, ты бюджет ведёшь. А я, может, эффективный менеджер своей судьбы.
Вероника вздохнула. Эффективный менеджер в трико с вытянутыми коленками смотрелся комично. Денис работал в охране торгового центра «Радуга» — сутки через трое. Остальное время он посвящал глубоким размышлениям о том, почему в стране всё не так, и просмотру передач про тайны египетских пирамид. Зарплата у него была стабильная, как застой в восьмидесятых, но исчезала она обычно числа к десятому.
— То есть, теперь каждый сам по себе? — уточнила Вероника, прикидывая в уме стоимость десятка яиц, который подорожал в «Пятёрочке» на пять рублей. — И мыло у каждого своё будет? И туалетная бумага по метражу?
— Смейся, смейся, — Денис поджал губы. — Я просто хочу справедливости. Ты со своей зарплаты в библиотеке вечно прибедняешься. А я посчитал: если убрать твои траты на всякие кремики и журналы, я на свою долю могу лобстеров есть.
Вероника чуть не поперхнулась воздухом. Лобстеров он захотел. Последний раз они ели морепродукты на свадьбе племянницы, и то это были крабовые палочки в салате с кукурузой. Но спорить не стала. За двадцать пять лет брака она выучила: если у Дениса в голове завелась «гениальная идея», проще дать ей там перебродить и выдохнуться.
— Хорошо, господин олигарх, — кивнула она. — С сегодняшнего дня холодильник делим на полки. Моя — верхняя, твоя — нижняя. Морозилку по линейке расчертим?
— Не утрируй, — буркнул Денис, забирая калькулятор. — Увидим, кто через неделю приползёт просить на сахар.
Вероника проводила его взглядом. Она знала то, чего Денис не учитывал в своих великих расчётах. У неё в жестяной банке из-под индийского чая, спрятанной в шкафу за банками с закрутками, лежала «подушка безопасности». Не сказать, что там был золотой запас страны, но на пару месяцев спокойной жизни без «эффективного менеджера» вполне хватало. Она откладывала по копейке, экономя на проезде и отказываясь от лишней шоколадки, пока Денис покупал себе пятый по счету спиннинг, которым ни разу не ловил рыбу.
Утро началось с ревизии. Денис, вооружившись маркером, подписал свою полку в холодильнике: «Д.А.» (Денис Александрович). Вероника наблюдала, как он бережно укладывает туда батон колбасы, пакет молока и подозрительно дешевую банку консервированной горбуши.
— Завтракать вместе не будем? — поинтересовалась она, насыпая себе овсянку.
— Раздельное питание — залог долголетия и финансовой независимости, — отрезал Денис.
Он демонстративно отрезал себе кусок колбасы, который по толщине мог соперничать с томиком «Войны и мира». Вероника молча жевала кашу. Она знала, что этот батон колбасы при таком подходе закончится к вечеру. Но правила есть правила. «Людк, а Людк!» — пронеслось у неё в голове цитатой из фильма, — «Тьфу, деревня!». Только в её случае деревней был собственный муж, решивший поиграть в капитализм на шести квадратных метрах кухни.
Днём позвонила Диана из Москвы. Дочь училась на третьем курсе, жила в общаге и обладала поразительной способностью выживать на стипендию и те пять тысяч, что Вероника умудрялась переправлять ей втайне от отца.
— Мам, привет! Вы там как? Папа всё ещё спасает мир, не вставая с дивана?
— Хуже, Диночка. Папа объявил экономическую блокаду. Делим бюджет.
— Опять? — Диана засмеялась. — Он же в прошлый раз пытался экономить на электричестве и сидел в темноте, пока лбом о косяк не приложился.
— Теперь всё серьезно. Подписал полку в холодильнике. Купил горбушу. Думает, что он Абрамович.
— Мам, ты только не нервничай. Хочешь, я ему позвоню и скажу, что мне на учебники надо? Он сразу сникнет.
— Не надо, доча. Учись спокойно. Пусть наиграется. Это у него весеннее обострение. Март, коты поют, мужчины бюджеты делят.
После разговора Вероника отправилась в магазин. Она долго ходила между рядами, придирчиво выбирая продукты. Раньше она брала всё на двоих: увесистый кусок мяса, мешок картошки, литровую банку сметаны. Теперь она взяла себе ровно триста граммов куриного филе, одну морковку, пару яблок и маленькую пачку творога. В чеке значилась сумма, которая приятно удивила — оказывается, кормить одну себя в три раза дешевле, чем одного Дениса.
Дома её ждала картина маслом. Денис сидел за столом и с грустью смотрел на пустую тарелку. Его батон колбасы уменьшился до размеров огрызка карандаша.
— Ника, а у нас... то есть у тебя масло есть? — небрежно спросил он.
— Есть. На моей полке. Рядом с моим сыром, — Вероника начала выкладывать покупки.
— Дай кусочек, а? Я забыл купить. Завтра отдам.
— Извини, Денис, но у нас же рынок. В долг не даю, кредитная история у тебя плохая. Помнишь, как ты у меня пятьсот рублей на запчасть для смесителя взял в прошлом году? До сих пор «завтра» не наступило.
Денис насупился и ушел в комнату. Вероника слышала, как он там шуршит пакетом с сушками. По телевизору шел какой-то старый детектив, и герой пафосно заявлял: «За всё в этой жизни надо платить». Вероника усмехнулась. Золотые слова.
К вечеру третьего дня «эксперимента» напряжение достигло пика. В квартире пахло не ужином, а тихой гражданской войной. Вероника приготовила себе овощное рагу. Аромат тушеного перца и чеснока предательски просачивался под дверь комнаты, где Денис пытался утолить голод чаем с сухарями.
Он вышел на кухню, когда Вероника уже мыла за собой тарелку. Его взгляд, полный тоски, был прикован к кастрюле, в которой оставалось еще пара ложек рагу.
— Выбросишь? — с надеждой спросил он.
— Зачем? В холодильник поставлю. Завтра съем. Экономия должна быть экономной.
— Ника, ты какая-то черствая стала, — Денис открыл свою полку. Там сиротливо лежала банка горбуши и половина заветренного лимона. — Я же для нас стараюсь. Чтобы мы поняли ценность денег!
— Я-то её давно поняла, — Вероника вытерла раковину до блеска. — Когда на сапоги себе полгода откладывала, пока ты «очень нужный» эхолот покупал. Кстати, коммуналка пришла. С тебя три тысячи четыреста рублей. Половина.
Денис побледнел.
— Сколько? Откуда такие цифры? Мы что, алюминий плавили?
— Вода подорожала, отопление в марте всегда как за дворец. Так что, менеджер, доставай кошелек.
Денис долго копался в заначке, которую хранил в кармане старого пиджака. Выудил три мятые тысячи и мелочью наскреб остальное. Его лицо выражало такую скорбь, будто он отдавал почку.
— Вот. Но учти, на еду у меня теперь осталось... — он замолчал, производя в уме сложные вычисления.
— Твои проблемы, Денис. Можешь рыбу поймать своим эхолотом в ванной.
На следующий день Вероника решила устроить себе праздник. Она купила небольшой кусочек хорошего сыра и маленькую баночку оливок. Сидя на кухне, она не спеша наслаждалась вкусом, когда в дверь позвонили. На пороге стояла соседка Тамара, женщина энергичная и знающая всё обо всех в радиусе трех кварталов.
— Ника, привет! Слушай, твой-то в «Радуге» совсем сдал? Видела его сегодня в отделе кулинарии, он там на уцененные пирожки так смотрел, будто это сокровища ацтеков. Купил два с капустой и ел прямо у кассы.
Вероника вздохнула, приглашая подругу на кухню.
— Эксперимент у него, Тома. Делим бюджет. Свободный художник на вольных хлебах.
— Ой, дурак... — сочувственно протянула Тамара, усаживаясь на стул. — Мой тоже как-то пытался. Хватило на два дня. Потом приполз, говорит: «Мать, дай борща, я всё осознал».
— А мой гордый. Будет пирожки с опилками жевать, но не признается, что прогорел.
Они проболтали час. Вероника чувствовала странную легкость. Оказалось, что если не думать о том, чем накормить взрослого мужика, который не знает цен на молоко, жизнь становится гораздо проще.
Но Денис не сдавался. На пятый день он принес домой пакет дешевых макаронных изделий в форме ракушек и пачку маргарина.
— Вот! — провозгласил он. — Стратегический запас. Дешево и сердито. И никакой твоей спаржи не надо.
— Это не спаржа была, а стручковая фасоль, она по акции шла, — поправила Вероника. — Ну, удачи с ракушками. Главное — не слипнись.
Наблюдать за тем, как Денис варит эти ракушки, было физически больно. Он не знал, что воду надо солить сразу, и что помешивать их нужно чаще, чем раз в десятилетку. В итоге в кастрюле образовался серый клейстер, отдаленно напоминающий строительную замазку. Денис ел это с таким видом, будто принимал присягу.
— Вкусно? — невинно поинтересовалась Вероника, проходя мимо с чашкой ароматного кофе.
— Питательно! — буркнул он, давясь комом теста.
Однако финансовый гений Дениса не учел одного важного фактора. Дочь Диана решила приехать на выходные без предупреждения.
Она влетела в квартиру, пахнущая весенним ветром и московским метро, и сразу направилась к холодильнику.
— Мам, пап, я такая голодная! В поезде только чай пила.
Она распахнула дверцу и замерла. На верхней полке лежала изящная нарезка, пара йогуртов и контейнер с домашним рагу. На нижней — пустая кастрюля с присохшими ракушками и одинокая банка горбуши.
— Это что, инсталляция «Богатые и бедные»? — Диана повернулась к родителям. — Вы что, поругались?
Денис выскочил из комнаты, на ходу поправляя свитер.
— Нет-нет, дочь! У нас просто новая система учета ресурсов. Мама тебе сейчас что-нибудь приготовит из своих запасов, а я завтра в ресторан тебя свожу!
Вероника медленно подняла бровь.
— В ресторан? На какие шиши, Денис? У тебя в бюджете после покупки маргарина дыра размером с Озоновую.
Диана переводила взгляд с отца на мать. Она быстро поняла, в чем дело.
— Так, — сказала она, садясь за стол. — Раз у вас тут суверенитет, то я, как приглашенный иностранный инвестор, требую банкета. Пап, ты обещал ресторан? Пошли. Я как раз видела, что внизу открылось новое кафе.
Денис замялся. Его лицо приобрело оттенок той самой горбуши — серо-розовый.
— Ну, может, лучше дома? Мама так вкусно...
— Нет уж, — отрезала Вероника. — У мамы бюджет рассчитан на одну персону плюс гостевой паёк для дочери. А ты, как глава собственного финансового фонда, должен держать слово. Иди, Диночка, одевайся. Папа платит.
Денис выглядел как человек, которого ведут на плаху, причем он сам же эту плаху и оплатил. Он судорожно соображал, хватит ли ему денег, оставшихся на «черный день», который, судя по всему, наступил прямо сейчас.
Они ушли. Вероника осталась одна. Она сварила себе еще одну чашку кофе, достала из заначки заветную плитку шоколада и включила старый фильм. В тишине квартиры ей было удивительно уютно. Она понимала, что этот поход в кафе станет для Дениса финальным аккордом его «независимости».
Через два часа вернулась Диана — одна.
— А папа где? — удивилась Вероника.
— Осел на лавочке у подъезда. Сказал, что ему нужно «подышать и подумать о вечном». Мам, мы заказали всего по салату и кофе, а он когда счет увидел, у него глаз задергался. Оказывается, цены в меню не такие, как в его мечтах. Он там пытался доказать официанту, что у них огурцы золотые.
— И чем закончилось?
— Я заплатила, мам. Сказала, что это подарок папе на «день финансовой грамотности». Он чуть сквозь землю не провалился.
Вероника вздохнула. Жалко ей его не было, была лишь легкая досада, как на ребенка, который разбил любимую вазу, пытаясь доказать, что он жонглер.
Позже вечером Денис прокрался в квартиру тише тени. Он не пошел на кухню, не стал подписывать полки. Он сел на край кровати и долго смотрел в одну точку. Вероника зашла в комнату, чтобы взять книгу.
— Ника, — позвал он негромко. — Ты знала, да? Что я обалдуй.
— Знала, Денис. С первого дня нашего знакомства, когда ты пытался произвести впечатление и купил мне букет, на который потом две недели до работы пешком ходил.
— Слушай... давай отменим этот цирк? Я... я завтра зарплату получу. Всю тебе отдам. До копейки. Только убери этот маркер с полки, тошно смотреть.
Вероника улыбнулась. Она подошла к нему, потрепала по редеющим волосам.
— Хорошо. Но с одним условием. Завтра ты идешь и покупаешь продукты по моему списку. И не те, что по акции «три по цене пыли», а нормальные. Понял?
— Понял, — вздохнул он. — Всё понял.
Казалось бы, мир восстановлен. Диана уехала на следующее утро, прихватив с собой мамины пирожки и папины клятвенные обещания больше не экспериментировать. Вероника чувствовала себя победителем. Она уже планировала, как они обновят шторы на кухне сэкономленными за неделю деньгами.
Но когда Денис вернулся из магазина со своим первым «правильным» уловом, Вероника заглянула в пакет и почувствовала, как у неё начинает дергаться правое ухо. Среди пакетов с молоком и хлебом лежал роскошный, упакованный в подарочную коробку... набор для домашнего выращивания грибов вешенок.
— Денис, это что? — голос её опасно задрожал.
— Это инвестиция, Ника! — радостно провозгласил муж, и в его глазах снова вспыхнул тот самый безумный огонек «эффективного менеджера». — Я посчитал: через две недели у нас будет свой урожай. Мы их будем продавать соседям! Тамара первая в очереди стоять будет! Это же чистая прибыль, Ника!
Вероника медленно опустила пакет на пол. Она поняла, что битва за здравый смысл проиграна, но война продолжается. Однако Денис и представить не мог, какой «урожай» на самом деле уготовила ему жена в ответ на этот грибной бизнес.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜