Вы когда-нибудь замечали, что следить за выборами в США или очередным скандалом в Госдуме порой интереснее, чем смотреть новую серию любимого сериала? Интриги, неожиданные повороты, харизматичные злодеи, герои, которых хочется поддерживать, — всё как в «Игре престолов», только в ленте новостей. Создатели контента это смекнули давно. Политическая сатира, разборы скандалов, мемы с депутатами, ток-шоу, где спорят до хрипоты, — всё это собирает миллионы просмотров. Казалось бы, ещё недавно, по историческим меркам, политика была сакральной. Короли, императоры, президенты — фигуры, над которыми нельзя было смеяться. Вспомните бравого солдата Швейка: трактирщика посадили в тюрьму только за то, что на портрет императора Франца Иосифа села муха. Монарх считался ставленником Бога на земле.
Всё начало меняться в XIX веке, с эпохой Просвещения, когда пошла массовая десакрализация вещей, ранее считавшихся священными. Сегодня мы наблюдаем результат этого процесса: политика стала поп-культурой. Она проникает буквально везде — в TikTok, YouTube, в мемы с котиками. Она заполонила всё информационное пространство. Но как общество приняло этот разворот? Ведь в конечном счёте именно в политике решаются коренные вопросы нашей жизни: будет общество развиваться или стагнировать, ждут нас конфликты или мирное небо. Однако вместо этого образ политики в массах превратился в тот же самый сериал. Там есть свои персонажи, за которыми интересно наблюдать, злодеи, которых хочется победить, и прочие атрибуты хорошо срежиссированной сценки. Даже сам политический контент на YouTube стал развлекательным. И создатели, и потребители сохраняют флёр напускной серьёзности, но фактически просмотр научпопа, тру-крайма или политологического разбора мало чем отличается. Аудитория везде хочет либо узнать что-то новое, либо пощекотать нервы.
С одной стороны, это серьёзная общественная проблема. С другой — некоторые политические мемы действительно бывают очень смешными. Но давайте попробуем серьёзно разобраться: почему политика стала поп-культурой, кому это выгодно и при чём здесь диалектический материализм?
Можно было бы начать с тонны цитат Маркса, Энгельса или Ленина, но мы не пыльные схоласты. Оставим это тем блогерам, кто делает сугубо развлекательный контент. Мы же попробуем разобраться в сути, повторив лишь основные моменты. Материя первична. Чтобы понять явление, нужно смотреть на конкретные условия: как изменились экономика, технологии и, главное, человек. Ключевой закон диалектики — закон противоречия. Сегодня главное противоречие в этой сфере лежит между реальной политикой (тем местом, где принимаются решения, делятся деньги и ресурсы) и медийной политикой (тем, что мы видим в ленте соцсетей).
Начиная с XIX века политика стала делом публичным, и то, как её воспринимают массы, — вопрос отнюдь не последний. Любому понятно, что большие решения принимаются за закрытыми дверями и большие политики редко слушают избирателей. Но и полностью игнорировать общественное мнение они не могут. Поэтому интересно разобрать диалектику формы (то, как мы воспринимаем политику через медиа) и содержания (реальные политэкономические интересы и действия).
В рамках развитых неолиберальных демократий Запада мы увидели постепенное установление диктатуры формы над содержанием. Форма — те самые мемы, ролики, ток-шоу — настолько прокачалась, что начала пожирать содержание. Реальные проблемы мира (деиндустриализация, рост цен, разрыв в доходах, повышение конфликтности) превращаются в повод для хайпа, а не в предмет для обсуждения.
Люди клепают мемы. Политтехнологи создают под это дискурс. Сценаристы видят в этом почву для своих творений. В итоге мы получаем медийную культуру, где политика — это поле для развлечения. У политики появились свои продюсеры, сценаристы, спичрайтеры, SMM-щики и даже отделы спецэффектов. И на это ориентируются те, кто реально принимает решения. Хавьер Милей выходит на митинги с бензопилой, чтобы создать нужный образ. Дональд Трамп забавно и мило танцует под песенки, чтобы привлечь избирателей-республиканцев. Что уж говорить, если эти тренды проникли даже на наши просторы, где политика во многом сконцентрирована вокруг одного человека? Мы видим, как крупные партии (КПРФ и ЛДПР) заигрываются с этой повесткой. Они создают аниме-персонажей (вроде КПРФ-куна и ЛДПР-тян), чтобы залететь в TikTok к молодым. Они используют нейросети, чтобы «оживить» Ленина, Сталина или Маркса в костюме Санта-Клауса, и те говорят на языке зумеров. Классики марксизма, боровшиеся за науку и освобождение труда, превращаются в развлекательные аватары.
Здесь мы наблюдаем коренное противоречие: форма (модный аватар) вступает в конфликт с содержанием (идеологией). В головах политтехнологов это выглядит так: подросток посмотрит смешной ролик с Марксом и пойдёт голосовать «за своих». В реальности же марксизм таким образом не пропагандируется. Марксизм — это сложная комплексная система, целостное мировоззрение. Превращение этой системы в развлечение попросту изничтожает весь смысл, изначально в неё заложенный. По крайней мере, если делать это неуместно — но чтобы делать это уместно, марксизм нужно понимать. А вот с пониманием марксизма — уж тем более в КПРФ — большие проблемы.
Почему люди это делают? Мы живём при капитализме, причём в его развитой информационной стадии. Старые противоречия никуда не делись, но появились новые. В современном информационном обществе борьба за внимание становится одной из главных задач. Внимание — это новая валюта. Если политик не собирает лайки, он не резонирует в повестке, его просто нет в информационном поле. Это прекрасно понимал, например, покойный Владимир Вольфович Жириновский. Он держался в политике во многом за счёт умения постоянно привлекать к себе внимание различными инфоповодами.
Через череду революций и десакрализации политика стала массовой. Если раньше всё решалось за закрытыми дверями благородных семейств, то теперь общество может влиять на процессы. За его внимание началась борьба. Но пика это достигает именно сейчас, когда информационные технологии стали глобальными, а значительная часть реальной власти оказалась сконцентрирована в руках очень ограниченного круга лиц — транснационального монополистического капитала. Этот капитал сконструировал такую систему, где реальные политические и экономические процессы оказались вне ведения народа. В западном мире это выражено ярче, но и у нас подобные методы приживаются.
Рост напряжения в мире приводит к защитному механизму психики: проще поржать или пролистать, чем вдуматься в серьёзные вещи, касающиеся жизни и здоровья людей. Экономически глобализованный мир создал фундамент для коммунизма, но в нём всё ещё царствует капитализм с его отсталыми политическими формами. Политика не стала инструментом масс, а осталась инструментом правящего класса.
Мировым монополиям нужно:
- Сделать вид, что народ что-то решает (иначе люди начнут задавать неудобные вопросы).
- Не отдавать реальные рычаги управления (это было бы безумием с их стороны).
Именно это объективное основание привело к разделению политики на внешнюю и внутреннюю стороны. Интернет, нейросети, смартфоны развились настолько, что старые отношения за ними не поспевают. Возникает гигантское противоречие, которое выгодно правящему классу. Вопреки модным французским философам, это не постмодерн, а рассвет ультраимпериализма в его неолиберальной форме. Неолиберализм, в отличие от классического либерализма, является идеологией максимальной деконсолидации общества.
Классический либерализм был нужен поднимающейся национальной буржуазии, чтобы объединить вокруг себя все слои общества для решения общих задач. Неолиберализм как глобальная идеология направлен на подавление любых инструментов объединения. Современному глобальному правящему классу не нужно, чтобы народ консолидировался. Ему нужно, чтобы народ был разобщён. И что для решения этой задачи может быть проще, чем превратить политику в ещё один культурный дискурс? Пока мы обсуждаем, кто кого переиграл, кто смешнее выступил на ток-шоу или в каком образе пришёл на выборы, настоящая политика происходит в другом месте: в закрытых клубах, саунах, на корпоративах «для своих». Именно там обсуждаются новые назначения, распределяются зоны влияния и ресурсы. Наш удел — лайкать.
Маркс когда-то сказал, что религия — это опиум народа: люди уходят в религию, ведь решать сущностные вопросы они не могут и им нужна отдушина. Сегодня с полной уверенностью можно сказать, что политика в её медийно-популярном изводе стала новым опиумом народа. Нам дают иллюзию выбора (за кого поржать) и иллюзию участия (поставить реакцию). Но рычаги управления остаются в руках тех, кто принимает реальные решения, пока мы обсуждаем, заслужил ли мем депутата репост.
Да, десакрализация и превращение политики в публичное поле были прогрессивны. Это позволяло выходцам из народа, которые действительно думали, как улучшить жизнь, попадать на верхние этажи власти. На этой волне случались самые прогрессивные изменения. Но после разделения мира на социалистический и буржуазный блоки начались метаморфозы. Буржуазный мир, переплетясь экономически, выстроил единую политэкономическую систему. В её рамках он уже не мог допустить, чтобы простые люди принимали реальные решения — ведь тогда пострадают капиталы и интересы владельцев средств производства. Именно поэтому на Западе наступила эпоха постмодерна: то, что предполагалось как массовое и общественное, стало максимально приватизированным. Чтобы люди не заметили подмены, им пустили пыль в глаза, создав идеальную иллюзию влияния. С падением социалистического блока и развитием технологий эта политика получила радикальное выражение: она стала фарсом, театром для всего человечества. Мы видим, что политики, стоящие на разных платформах, попадая во власть, делают плюс-минус одно и то же.
Россию эта болезнь по большей части обошла стороной содержательно. Мы позже начали встраиваться в глобальный неолиберальный мир, имея иные военные и политэкономические преимущества. Российская политическая система пошла другим путём, и конфликты последних лет это ярко подтверждают. Однако на уровне общественного дискурса мы подцепили ту же самую болезнь, придуманную в лабораториях транснациональных монополий. Современная российская политическая аудитория воспринимает политику именно как развлечение. Сотни каналов, тысячи роликов самой разной направленности и идеологических платформ существуют в логике пустых абстракций: они что-то собирают, к чему-то призывают, но ничего не меняют. Нет ничего плохого в мемах. Смеяться над политиками — нормально и полезно. Плохо, когда смех и развлечение заменяют понимание, когда мы начинаем путать шоу вокруг политики с самими политическими процессами, когда отдаём предпочтение форме, а не содержанию.
Нам, марксистам, это особенно важно. Конечно, нужно говорить с людьми на их языке. Но когда это превращается в агитационные ролики КПРФ, леволиберальные мемы или красный косплей, это уничтожает марксизм. Задача современных марксистов — пройти между Сциллой и Харибдой: не скатиться в маргинальность, но и не потерять ту сущностную теорию, которая действительно способна изменить мир. Старайтесь смотреть на суть, а не на упаковку. Анализируйте, кто стоит за хэштегами, кому выгоден хайп и какие реальные интересы скрываются за красивой картинкой в ленте. Иначе мы рискуем остаться вечными зрителями в глобальном реалити-шоу, где правила пишут без нас. Мы будем аплодировать и ставить лайки, но жить в декорациях, которые нам построили, даже не спросив нашего мнения.
Политика не должна быть сакрализированной, но она не должна превращаться и в посмешище. Ведь это именно то поле, где человек может превратить себя из потребителя в созидателя.
Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot
Также рекомендуем переходить на наш сайт, где более подробно изложены наши теоретические воззрения - https://tukaton.ru
Смотрите наши стримы и видео здесь - https://www.youtube.com/@foton1917/featured
Для желающих поддержать нашу регулярную работу:
Сбербанк: 2202 2088 2020 2530