Сегодня мы победили свою плоть и кровь, этот мир и дьявола, несмотря на то, что у каждого очень много препятствий и борьба идет не на шутку. Ведь представьте: с каждой лжицей Крови и кусочком Тела мы укрепляемся духовно. И врагу это очень не нравится. Не то что не нравится — мы побеждаем его, мы его опаляем святыней. У нас передовая. И несмотря на то, что, слава Богу, у нас прилетов пока нет, дроны над нами не летают, у нас война с дьяволом и с этим миром. И когда человек это забывает, враг его застает врасплох…
Севастийские мученики для нас родные. Я вам скажу, почему. Когда у нас появилось подворье, мы с Божией помощью вырыли купель и назвали ее в честь Севастийских мучеников. У нас есть отец Валерий, такой труженик нашего братства священнического. Он носит имя Севастийского мученика. Потом у нас есть монах Мелитон. Он тоже, как бы сказать, Севастийский. И несколько дней назад у нас появилось четыре сестры в честь Севастийских мучеников: это Исихия, Ираклия, Клавдия и Феодула. Поэтому нам Севастийские мученики очень близки.
Вот эта банька (речь идет об эпизоде из жития 40 мучеников Севастийских. — Ред.), эта тема вся такая, знаете… «Чего тебе идти в храм? Чего тебе поститься? Смотри, в холодильнике такая вкуснятина. Что-то у тебя уже слюнки текут. Кушай-кушай, дружок, кушай»… В принципе, эти мученики могли бы сказать: «Да, мы поклоняемся идолам», а на самом деле быть тайными христианами. Так у нас сейчас говорят: «Я не буду говорить о Боге, но я тайный». Тайный… Неизвестно, что у нас в тайне: христиане мы тайные или, может, язычники, но стоим в храме. Тут тоже вопрос непростой.
Для нас очень важно сегодня, что мы отстояли для Бога вот это время. И совершилась Божественная литургия, где возносятся молитвы за то, чтобы наш мир еще стоял, чтобы еще крутилась земля. Вы же видите, что происходит — уже дурак не может не видеть этого. Но то, что мы видим внешне в этих войнах, это еще только начало. Это без страшилок я вам говорю. Самое главное, что враг будет делать всё, чтобы людей отвести от Церкви, чтобы людям внушить, что можно верить в Бога — и так еще лучше — дома: «Я в тишине лучше помолюсь. Что я буду здесь толкаться и слышать, как эти дети кричат?» А я вам скажу, дети… Вот у нас здесь интернат есть (социальный пансионат «Солнечный» для детей c особенностями психофизического развития. — Ред.), и в какой-то момент детей оттуда перестали пускать. Мы стоим с дьяконом, я говорю: «Чего-то не хватает, что-то от нас благодать отошла». — «Так детей не привели!» Вот и все разговоры о том, кто тут первый, кто второй, а кто — десятый.
Сегодня мы должны все-таки не всё время тратить на наши какие-то житейские попечения. Все-таки мы должны время отдавать Богу и служению Богу. О, роде развращенный и неверный, доколе буду с вами? Доколе терплю вас? (Мф. 17: 17) Кто это говорит? Христос. Кому Он говорит? Нам. Вот доколе Он будет терпеть? Приведите его ко Мне. И что Он сказал? За неверствие ваше не изгонится (Мф. 17: 17; 17: 20). А чем изгоняется? Молитвой и постом (ср.: Мф. 17: 21). Что еще надо? Все слышали, да? Вы думаете, что вас враг не кусает и вы такие благочестивые? Да все мы заражены грехом, все мы больны! И всем нам нужно исцелиться, чтобы войти в Царство Небесное.
Поэтому мы благодарим Бога, и следующая неделя будет непростая, как каждая. На следующей неделе у нас, знаете, что будет? Мариино стояние. Кто не придет на эту службу, он просто теряет всё. Потому что на этой службе будет прочитано полностью житие преподобной Марии Египетской. Это удивительное для нас укрепление: даже такая страшная блудница стала величайшей святой. На этой службе будет полностью прочитан канон святого Андрея Критского, который мы читали целую неделю на первой седмице. Поэтому приходите в среду в 18:00 на эту службу, а потом в четверг будет литургия Преждеосвященных Даров (так же, как она будет и в среду, и в пятницу). Сегодня вечером у нас уже предпоследняя, третья Пассия будет. Будем читать Евангелие от Луки.
Не верьте себе, не верьте греху, не ориентируйтесь на себя в своих выводах и размышлениях. Не совершайте ошибку. Мы можем чувствовать всё что угодно. У нас будет неизвестно какое настроение. Это неважно, это проходит. Мы доверяем Богу и учимся доверять Богу. А Господь что нам говорит? Иди за Мною (Мф. 8: 22). А мертвые, ну, они будут хоронить своих мертвецов (см.: Мф. 8: 22)…
Ты смотришь на себя, на свои силы, а должен смотреть на Бога. Ты должен смотреть на Севастийских мучеников. Им что — холодно не было? Им что — не было страшно? Вот сегодня сказала сестра, которая читала житие, что не страшно только больным сумасшедшим людям. Нам очень страшно. Нам очень страшно идти против своего естества, против своих каких-то привычек, природы. Это очень страшно, потому что за это нужно будет умирать. За Христа нужно будет умирать не на великой Голгофе, но на своей Голгофе распинать свою плоть. И когда человек этого не понимает, он живет в свое удовольствие, мучается сам от этих удовольствий и мучает своих близких. Вот и всё удовольствие.
Мы победим. И мы приближаемся с каждым прожитым днем к светлой Пасхе, к Воскресению, к победе над смертью, а остальное всё приложится.
Проповедь после Божественной литургии 22.03.2026 г., память 40 мучеников Севастийских