Катер КЖ – 170 стоит у причала и полностью готов к выходу в море. Экспедиционные вещи погружены, экипаж и участники предстоящих работ в сборе. Все с нетерпением ждут «Добро» диспетчера порта Певек. Им предстояло выполнить ряд гидрологических и гидробиологических работ с отбором проб воды и придонной фауны на акватории Чаунской губы.
Экипаж катера - два человека и трое экспедиционников. Командовал катером Василий Макаров - молодой человек, внешне напоминающий жюль-верновского пятнадцатилетнего капитана. Его помощником и мотористом судна был пожилой огромный Антон Павлович Чехов – полный тёзка известного русского писателя.
«Добро» получено и «крейсер» отвалил от причала.
- Позвольте, позвольте! Какой крейсер, о чём идёт речь? – может удивиться внимательный читатель.
А дело в том, что официальный индекс у проекта катера - «КЖ», а ведущим конструктором, его исполняющим, был назначен Борис Матвеевич Жеремян. На заводе, где строился катер, юмористы окрестили судёнышко, как «крейсер Жеремяна». Заводчане оценили шутку и меткое название ушло в народ. Несмотря на скромные размеры, длина - 17 метров, и небольшое водоизмещение около 50 тонн с двигателем в 150 лошадиных сил, катер имел полный ход 9 узлов и хорошую мореходность. Строить их начали в 60-е прошлого века, выпустили около 700 штук – это огромная серия для буксирных судов. «Крейсер» понравился морякам своим неприхотливым характером и быстро стал незаменимым на акваториях портов Дальневосточных и Северных морей. Ему даже позволялось удаляться от мест убежищ на 20 морских миль – это была «вишенка на торте» проекта.
И вот таким, без всякого преувеличения, шедевром морской конструкторской мысли командовал наш жюль-верновский капитан.
«Крейсер» резво бежал по зеркальной глади Чаунской губы, в стороны от него расходились корабельные волны-усы, а за кормой пенился кильватерный след. Состояние безмятежного покоя овладело участниками экспедиции. Катер приближался к месту работ, когда с берега было получено штормовое предупреждение о «южаке» - сильном ураганном ветре, возникающем на побережье Чукотки.
- Что будем делать? Домой возвращаться? – обратился капитан катера к начальнику экспедиции Володе Симонову.
Гидролог на мгновение задумался и изрёк:
- До первой точки недалеко. Прогноз — это не расчёт. Штормовое предупреждение – это не оповещение. Попробуем первую точку отработать. Может успеем до начала «южака». И сразу домой рванём. Накроет, так накроет во время работы или по дороге домой — это почти одно и тоже.
Капитан молча кивнул головой и «крейсер» КЖ, не меняя курса, продолжил движение на Юг.
До точки работ дойти не успели. Первые порывы ураганного ветра вспенили морскую гладь. Кораблик решительно вступил в бой с разбушевавшейся стихией, уверенно приняв форштевнем первую набежавшую волну.
- Ну, началось!!! – негромко сказал однофамилец знаменитого адмирала, слегка переложив штурвал.
Самый океанский из океанских кораблей, поражающий нас своими размерами в порту у пирса, выйдя в океан, становится не слишком надёжным прибежищем человека во враждебной среде. Бискайский залив - одно из самых бурных мест на нашей планете, где всё это особенно хорошо видно. Чаунская губа, конечно, не Бискайский залив, но для маленького сорокатонного портового катера КЖ-170 она не менее коварна и опасна, чем Бискай для больших кораблей.
Кораблик, который работал на рейде, доставляя моряков с прибывших в Певек сухогрузов и танкеров на берег и обратно, вдруг попал в настоящую, крепкую морскую переделку.
Море бушевало. Волны катили навстречу «крейсеру» одна за другой. Катер раз за разом зарывался в воду носом и снова, пробивая водную преграду, упрямо двигался вперёд. Ветер усиливался, волны становились всё выше и круче. Килевая качка становилась жёстче, отрицательно сказываясь на работе судового дизеля при попадании гребного винта в воздушную среду.
Бесконечно идти южным курсом - носом на волну-было не просто нельзя, но и опасно.
- Ну, что, друзья мои учёные, поворачивать домой нужно, - авторитетно заявил капитан.
Возражений не было, все понимали сложность ситуации. И вообще с капитаном не спорят – морской закон.
Манёвр сложный – в бушующем море развернуть судно на 180 градусов тяжело. При его выполнении катер неизбежно встанет лагом (бортом) к волновому фронту, а это может кончиться весьма печально. Василий медлил.
Медлительность капитана не была беспочвенной. Дело в том, что легенды и мифы о девятом вале – это не сказочки, а вполне объективная морская реальность. Не влезая в учёные дебри, отметим, что ветер, гуляя над морем, создаёт группы волн, в которых, примерно, 7-12 волна всегда оказывается выше своих подружек. Провести манёвр необходимо между группами там, где высота волн относительно мала. И тут необходимы и расчёт, и интуиция, и глазомер, и просто чутье настоящего «морского волка».
Момент был выбран и капитан, сам себе, уверенно скомандовал:
- Право на борт!
Разворот начался.
- В штиль при крейсерской скорости КЖ-170 ложится на обратный курс за полторы две минуты. А в шторм? А кто ж его разворачивал в такой шторм? Вот мы и попробуем, – примерно, такие мысли мелькнули в голове Василия Макарова в начале манёвра.
«Крейсер» описал циркуляцию и, преодолев волнение, благополучно развернулся на 180 градусов. Правда, крен при смене курса составил 30 градусов, и тёзка Чехова в машине крепко выругался.
- Адмирал, ты куда нас завёз и где такие кочки нашёл? - ворчал он, поднимаясь в рубку катера.
- Да всё уже, Антон Павлович! Домой пошли, - отозвался на ворчание моториста молодой капитан.
Шторм не стал слабее, но волнение после смены галса превратилось в помощника. Волны, взвалив на плечи катерок, плавно несли его к родному порту. Винт перестал выходить из воды и проворачиваться на воздухе, а машина заработала чётко и ритмично.
Неожиданно ожила рация. Диспетчер сообщил, что двое подростков на самодельном плоту дрейфуют в бухте Певек и попросил принять меры к спасению разгильдяев. Невелика бухта и волнение там сильное развиться не может, но для самодельного плотика, созданного детскими руками — это Бискай.
«Крейсер» бежал полным ходом, волна и ветер были ему в помощь, но расстояние до терпящих бедствие было слишком большим.
- Не успеем, - сказал капитан и в рубке стало тихо.
Антон Павлович спустился в машину.
Казалось, что в напряжённой тишине время остановилось.
Неожиданно вновь ожила рация и бодрый голос диспетчера сообщил, что горе-мореплавателей спасли и в бухту Певек заходить не надо.
Напряжение в рубке спало и даже «крейсер» облегченно вздохнул, а спустя несколько часов с блеском ошвартовался в порту у родного причала.
На прощание начальник экспедиции шутливо сказал капитану:
- Вася, адмирал Макаров тебе не родственник? Рулил ты сегодня лихо, как старый морской волк!!!
- Да нет. Я на рейде больше работаю, – смутился молодой капитан.
- А вообще, у Василия сегодня - первый самостоятельный выход в Чаунскую губу за пределы порта, – добавил тезка великого русского писателя.
- Ну, тогда со штормовым крещением тебя, Василий Степанович, – сказал Володя Симонов, пожимая капитанскую руку.
Спустя несколько дней, «южак» закончился и «крейсер» КЖ-170 под командованием Василия Степановича Макарова с прежним экспедиционным составом на борту снова вышел в акваторию Чаунской губы.
Погода звенела и их ждали неразгаданные тайны Восточно-Сибирского моря.
Но это совсем другая история.