Почему так хочется жить? Именно сейчас, когда жить становится невыносимо? Нет уже сил, здоровья и понимаешь, что грядущие дни не принесут радости, а будет только хуже. Не проще ли сложить лапки, крепко зажмурить глаза, отрешиться от внешнего мира, погрузиться в счастливые воспоминания и уйти из этого мира без сожаления. Из этого жестокого, холодного мира, которому безразличны твои страдания. Где никому нет и не было дела до твоих надежд, стремлений и ожидания счастья. Они были только твои и только для тебя. Они рождались в твоей голове, жили в ней и умирали. Никто другой не знал о них – зачем? Это такая глупость – интересоваться мыслями старого бездомного кота. И теперь, в промозглую осеннюю ночь, под непрерывным мелким дождем с мокрым снегом, тебя уже ничто не может взволновать. Хочется просто свернуться клубочком, закрыть глаза и мурлыкать. Для себя.
И кажется – вот сейчас! Сейчас сердце, умаявшись, стукнет в последний раз и все! Прекратятся нескончаемые страдания, отпустит, наконец, тщедушное тело холод, прекратятся вечные голодные спазмы и все закончится! Но... Инстинкт самосохранения, а может крохотная искорка надежды вновь поднимает тело кота на окоченевшие лапы и заставляет брести туда, где светятся огоньки окон, где есть тепло за толстыми стенами, а из-за прочных дверей доносится запах съестного. А вдруг?! И вновь он бредет по мокрой земле, под мелким холодным дождем, в надежде найти уголок, где будет хоть чуть-чуть уютней...
Вот здесь! О-о-о! Как тянет теплом из этой открытой двери! Тепло – это жизнь, как минимум – надежда на жизнь! В дверях стоит человек, он не пригласит войти, значит надо сделать это без приглашения, прошмыгнуть мимо ног и дальше, туда, в комнату! Благо, в темноте человек ничего не заметил. На столе есть что-то съестное – рыбья голова! Соленая! Но это лучше, чем ничего!
***
Ночь. Когда же кончится эта ночь? В такую холодную, сырую и ветреную погоду кажется, что нет и никогда не было на свете теплых солнечных дней и никогда их не будет. Будто никогда не посещала дом человека радость. Не было восторга детства, дерзновений юности, счастья молодости и не будет умиротворения старости. А что будет? Темень, тоска, скомканное одеяло под боком и ощущение ненужности. Никому на всем свете...
Дождь шумит по крыше. По стеклу окна стекают капли. Слышно, как где-то капает вода, просачиваясь сквозь худую кровлю. Ветер мотает уличный фонарь и кажется, что это комната раскачивается, словно палуба корабля. Человек за семьдесят прожитых лет никогда не бывал на кораблях, но ему мнится, что именно так оно и бывает. Впечатление усиливается, когда он поднимается с кровати. Пол, то уходит из-под ног, то приподнимается, норовя бросить человека на стену. Нащупав выключатель, он зажигает свет, качка ослабла, но тошнота не отпустила. Пройдя на кухню, он с удивлением отметил, что бутылка пуста. Остались на клеенчатой столешнице опрокинутый стакан, пара кусочков высохшего хлеба, порезанная луковица в тарелке с остатками селедки и надкусанный соленый огурец. От увиденного тошнота лишь усилилась, и он шагнул к выходу, держась за стену.
Распахнув дверь, он с наслаждением вдохнул осеннюю свежесть и постоял несколько минут, обессиленно прикрыв глаза. Тошнота отпустила. Пока он приходил в себя, в открытую дверь прошмыгнул бродячий кот. Человек его не заметил – не того было.
Через некоторое время он уже мог вспомнить вчерашний вечер и то, что он вспомнил, ему не понравилось. Весь день в ожидании звонка от дочери, он не выходил из дома. Почему-то было важным, чтобы она позвонила. Наверное потому, что впервые он встречал свой праздник один. Вчера был день его рождения, и он очень надеялся, что дочь не забудет об этом. Забыла. Утреннее возбуждение переросло в дневное безразличие. Просидев в прострации до сумерек, он, наконец, вышел из дома, добрел до ближайшего магазина и взяв бутылку водки, вернулся. В одиночестве отмечал свой праздник, который получился скорбным. Он однажды заметил действие алкоголя на свой организм: вино – веселит, а водка – усиливает настроение. Вот и вчера настроение стало еще хуже. Дошло до пьяных слез. Чувство ненужности обострила мерзкая осенняя погода.
Он выругался, вспомнив, как сидел за почти пустым столом, вливая в себя горький дурман и лил слезы. Тьфу! Докатился!
Насильно оборвав воспоминания, от которых стало стыдно, он притворил дверь и вошел в дом. Голова была тяжелой, но тошнота прошла. Не желая вновь воскресить ее, он не стал заходить на кухню. Казалось, что остатки вчерашнего застолья, вновь поднимут муть, которая подкатит к горлу. Потом. Лучше потом. А сейчас – спать. Забыться и проснуться, когда схлынет похмельный морок.
Сон не шел. Вновь забегал по полу свет уличного фонаря, и он увидел, как в освещенный квадрат пола, ступил кот. Осторожно огляделся, присел и принялся вылизывать шерстку. Человек не удивился – кот и кот, эка невидаль. Не хотелось даже думать – откуда он взялся? Не все ли равно? Как пришел, так и уйдет, а не уйдет сам – выставлю.
Человек молча наблюдал, как старательно кот сушит шерстку. По всему видно, что незваный гость – бродяга со стажем. Однако вылизывает себя тщательно. Закончил с шубкой взялся за лапки. Наконец, закончил, вздохнул глубоко – то ль с облегчением, то ль обреченно. Улегся на голом полу, устроив большую голову на лапки и прикрыл глаза. Изредка распахивал их и бросал настороженный взгляд на человека. Человек приподнялся, оперся локтем на подушку:
– Ты, браток, на наглючего не похож. – Размышлял человек вслух. – Видел я наглых, те трусоваты по своей натуре. Ты другой. Похоже, отбоялся свое. Выставь тебя на улицу, так ты и обижаться не станешь – даже благодарен будешь, что позволили тебе погреться в тепле, спрятаться от дождя. Вздохнешь кротко и пойдешь доживать отпущенное. А сколько там осталось – одному кошачьему Богу известно. Судя по всему – немного. Вот и я чувствую, что от жизни моей остался огрызочек, как от того соленого огурца, что на кухне. Забытые мы с тобой, всеми забытые…
Кот поднял с лап большую голову и внимательно выслушал речь человека. Может и не понял ничего из сказанного, но казалось, что изо всех сил пытается вникнуть в слова. Уж очень старательно он морщил лоб и шевелил ушками. А когда человек замолчал, кот хрипло мяукнул и вздохнул:
– Прав ты, человек, во всем прав. Вот только правда твоя – людская. Моя – жестче будет. Человек – самое слабое существо, живущее на земле. Сытость и комфорт сделали вас такими. Стоит вам очутиться за рамками спокойствия и благополучия, вы уже готовы впасть в уныние, погрузиться на дно отчаянья. Но чтобы бороться до конца – необходимы мужество и воля. У нас – ваших меньших братьев, этого несоизмеримо больше. Да, завтра я вновь буду на улице и вновь начну борьбу за жизнь. А если ты окажешься в таких условиях? Сможешь? Подумай об этом...
Снилось это человеку, иль впрямь он слышал то, о чем говорил кот, но проснулся он уже с другим настроением. В окна заглянуло светлое, морозное утро. Ночью подморозило, лужи сковало льдом и присыпало чистым первым снегом. От ночной хмари не осталось следа. Потеплело в груди человека, когда взглянул он на бродячего кота. Понял, что не расстанется с ним. Нужны они друг другу - двое умудренных опытом, битых жизнью.
– Ты прав, кот. – Сказал человек. – Что бы ни случилось – нельзя терять присутствия духа!
Хвостатый ночной гость с некоторой опаской поглядывал на него, пытаясь угадать – повезет ему сегодня, или везенье закончилось. А человек споро убрал остатки вчерашнего унылого возлияния, приготовил завтрак и позвал кота:
– К столу, лежебока!
И только вылизав дочиста миску и уничтожив добавку, кот понял – его скитания закончились. Сколько ему еще осталось – уже неважно. Важно, что он теперь не один. И сделает все, чтобы и хозяина не посещало чувство ненужности.
Кот наблюдал в окно, как человек расчищает двор большой лопатой, когда засигналил телефон. Замолчал. Засигналил вновь и так несколько раз. Затем пискнул сигнал о сообщении.
Хозяин, вспомнил о телефоне лишь после обеда, когда сушил выкупанного кота у теплой батареи.
«С Днем Рождения, папуля! – прочитал он. – Извини, что задержали с поздравлением. Вчера не было связи - такие здесь места. Мы тебя помним. Любим...»
– Вот так, кот. – Улыбнулся он. – Помнят. Любят. А главное – живы и здоровы! Что нам еще нужно?
– Еще - покушать досыта и уснуть в тепле, рядом с тобой. – Мяукнул кот и замурлыкал, разделяя радость хозяина.
Тагир Нурмухаметов