— Квартиру вашу подарила брату — так решила семья! — голос свекрови сорвался на победный фальцет и эхом разнесся по коридору, заглушая щелчок входной двери.
Анна замерла, так и не сняв легкую куртку. В воздухе витал стойкий запах нафталина и чужого стирального порошка. Возле обувной полки громоздились три огромные клетчатые сумки, туго набитые вещами. А из кухни, вытирая руки полотенцем, выплыла Валентина Степановна. На ней был махровый халат Анны. Тот самый, купленный в дорогом салоне. На грузной фигуре свекрови он не сходился, но ее это совершенно не смущало.
— О, явилась, — вместо приветствия бросила она. — Проходи давай, там Антон уже чай налил. Разговор есть. Важный.
Анна медленно скинула кроссовки. В груди привычно свернулся тугой комок раздражения. Визиты матери мужа всегда напоминали стихийное бедствие, но сегодня происходило нечто выходящее за рамки.
В гостиной на диване сидел Антон. Он ссутулился, упершись локтями в колени, и старательно изучал узор на ламинате.
— Садись, — Валентина Степановна опустилась в кресло во главе стола, всем своим видом показывая, кто здесь хозяйка. — В общем, Анечка, мы тут посовещались. Славик жениться надумал. Девочка хорошая, из области. Только жить им негде. На съемное жилье у него зарплаты не хватит, сам понимаешь, время сейчас тяжелое. А вы с Антоном вдвоем в трехкомнатной шикуете. Это несправедливо.
Анна перевела взгляд на мужа.
— Антон? Что происходит? Чьи это баулы в коридоре?
Муж дернул плечом, но глаза так и не поднял.
— Ань, ну пойми, — забормотал он быстро, сбиваясь. — Славке нужнее сейчас. У них ребенок скоро будет. А мы себе еще заработаем, возьмем ипотеку… Мама права, надо помогать своим. Мы же одна семья.
Анна моргнула. Ей показалось, что она ослышалась.
— Помогать? И что вы предлагаете? Пустить их к нам в третью комнату? Валентина Степановна, я работаю дома, мне нужен кабинет.
— Какие соседи, о чем ты! — рассмеялась свекровь так громко, что звякнули ложечки в чашках. — Семья должна жить отдельно! Мы с отцом посоветовались, Антон нас поддержал. В общем, квартиру вашу мы решили подарить Славику. Как старший брат младшему. А вы пока к нам переедете, в малогабаритку. Нам с отцом на даче воздуха хватит, а вы там как-нибудь разместитесь.
Воздух в комнате стал тяжелым, густым. Анна смотрела на мужчину, с которым прожила четыре года, и не узнавала его. Перед ней сидел совершенно чужой человек, готовый выставить свою жену за дверь ради комфорта брата.
— И нечего тут глаза таращить! — снова пошла в наступление свекровь. — Муж сказал — значит, так и будет! Вы в браке, всё общее! Завтра поедем к нотариусу бумажки оформлять, а Славик сегодня уже вещи перевез. Завтра с невестой заедут. Так что собирай свои пожитки, сыночек тебе поможет сумки таскать.
Анна слушала этот крик. Слушала, как распоряжаются ее домом. Купленным за ее деньги, когда она три года работала без выходных и отпусков, отказывая себе в малейших радостях.
Внутри больше не было ни обиды, ни страха. Только ледяное, кристально чистое спокойствие. Она молча развернулась и пошла в спальню.
— Ишь, гордая какая! Пошла плакать! — донеслось ей в спину торжествующее хмыканье свекрови. — Ничего, поплачет и успокоится. Куда она денется.
В спальне Анна подошла к шкафу. Отодвинула тяжелую дверцу, за которой прятался встроенный металлический ящик. Пальцы привычно и быстро набрали код. Короткий щелчок механизма показался ей самым правильным звуком за весь сегодняшний вечер. Она достала плотную синюю папку на кнопке и вернулась в гостиную.
Валентина Степановна уже пила чай, довольно прищурившись. Антон нервно теребил край скатерти.
Анна подошла к столу и с резким звуком расстегнула пластиковую застежку.
— Что это? — насторожилась свекровь, замирая с чашкой в руке.
— Документы, Валентина Степановна. На эту квартиру.
Анна достала первый плотный лист с гербовой печатью и положила на середину стола.
— Это договор купли-продажи. Посмотрите внимательно на дату. Она стоит ровно за три года до того момента, как мы с вашим сыном пошли подавать заявление в ЗАГС.
Антон вытянул шею, вглядываясь в строчки, и его лицо моментально вытянулось, приобретая сероватый оттенок.
— Аня… — хрипло начал он.
— Помолчи, — одернула его Анна, не повышая голоса, но с такой ледяной интонацией, что муж мгновенно замолчал.
Она достала второй документ.
— Это свежая выписка из Единого государственного реестра недвижимости. В графе собственников указана одна-единственная фамилия. Моя девичья. Ваш сын к этим квадратным метрам не имеет ровно никакого отношения. Он здесь просто временно зарегистрирован. И выписать я его могу в любой момент.
Свекровь поставила чашку на стол так резко, что чай выплеснулся на блюдце. Ее щеки пошли красными пятнами.
— Да как же… Вы же вместе ремонт делали! — выдавила она, теряя всю свою спесь. — Антон же зарплату вкладывал!
— Ремонт делала строительная бригада, которую оплатила моя компания в качестве поощрения за крупный проект, — отчеканила Анна, выкладывая третью бумагу. — А вот это — официальное заключение юриста. Я обращалась к нему еще год назад, когда вы впервые начали намекать на то, что Славику тесновато живется с вами. Читайте вслух, Валентина Степановна. Третий абзац.
Свекровь дрожащими руками нацепила на нос очки и склонилась над столом. Она читала, беззвучно шевеля губами. Дошла до слов «ничтожная сделка» и осеклась.
— Ваш подарок, Валентина Степановна, — ничтожен. Как и ваше мнение о моей квартире, — произнесла Анна. — Брату передайте: пусть распаковывает чемоданы обратно. Здесь ему жить не придется. Ни одного дня.
— Аня, ну зачем ты так официально, — попытался жалко улыбнуться Антон. — Мы же просто предложили вариант… Мама погорячилась, ну с кем не бывает. Никто у тебя ничего не отбирает.
Анна посмотрела на мужа долгим взглядом. Вся привязанность испарилась за эти полчаса. Осталась только брезгливость.
— А теперь, Валентина Степановна, снимите мой халат, — сказала Анна, собирая документы обратно в папку. — Берите свои клетчатые сумки и идите к выходу. Антон, тебя это тоже касается. Твои вещи я соберу завтра. Заявление на развод подам в понедельник.
— Ты не смеешь меня выгонять! — слабо возмутилась свекровь.
— В смысле меня тоже? Ань, ты чего удумала? Куда я пойду на ночь глядя? — Антон вскочил с дивана. — Это же мама виновата, она всё придумала, я ей говорил!
Анна только покачала головой, наблюдая, как предатель предает свою же мать.
В этот момент в прихожей раздалась трель дверного звонка.
Все трое замерли. Валентина Степановна вдруг странно засуетилась, ее глаза забегали.
— Не открывай! — пискнула она, хватая невестку за рукав. — Это, наверное, соседи!
Но Анна уже шагнула к двери и повернула флажок замка. На пороге стоял Славик — младший брат мужа, а рядом с ним переминалась с ноги на ногу скромная девушка с небольшим рюкзаком.
— О, Аня, привет! — радостно улыбнулся Славик. — А мама где? Она сказала, ключи у нее взять можно. Слушай, мы тут это… принесли.
Славик полез во внутренний карман куртки и протянул Анне плотный белый конверт.
— Что это? — Анна не спешила брать протянутое.
За ее спиной громко охнула свекровь.
— Как что? Деньги за первый месяц. Пятьдесят тысяч, как мама и сказала. Спасибо тебе огромное, Ань, что согласилась нам свою квартиру сдавать! Мама сказала, ты долго ломалась, цену набивала, но мы всё понимаем, жилье сейчас дорогое. Зато чужим платить не придется!
Анна медленно перевела взгляд с конверта на пунцовое лицо Валентины Степановны. Затем посмотрела на остолбеневшего Антона, у которого отпала челюсть.
Пазл сложился мгновенно. Свекровь не собиралась никому ничего «дарить». Она убедила старшего сына выгнать жену ради помощи брату, а младшему брату выставила счет за аренду, планируя каждый месяц класть эти пятьдесят тысяч в свой собственный карман. Идеальная семейная схема.
Анна не выдержала. Она рассмеялась. Искренне, громко и с нескрываемым удовольствием.
— Заходи, Славик, — сказала она, отступая в сторону. — Проходи на кухню. Сейчас твоя мама будет возвращать тебе деньги и рассказывать очень интересную сказку о том, как она всем вам подарила мою квартиру. А вы с Антоном внимательно послушаете.
Анна прислонилась к дверному косяку, глядя, как рушится карточный домик чужой жадности. На улице темнело, но в ее собственной квартире впервые за долгое время дышалось удивительно легко.