Николай Коперник в 1543 году публикует аналитический трактат «Об обращении небесных сфер», в котором он излагает гелиоцентрическую модель устройства Мира.
В результате в научном сообществе происходит смена парадигм, изгоняющая Гнозис возвышенного чувства из системы знания. Созерцание внутреннего ощущения времени меняется на внешнюю изменчивую природу. В моду входят экспериментальные данные и подтверждение событий путем наблюдения за движением небесных тел.
Вроде бы ничего ужасного? Ну, посчитал учёный время обращения планет вокруг Солнца и расположил их по порядку. Однако в такой гравитационной зависимости Земля стала уже не центральной, как в системе Птолемея, а третьей планетой от Солнца (что могло трактоваться как сенсуальная зона триединства).
Математический расчёт и точность экспериментальных данных побеждают? Однако не всё так просто. Обычно эмоции застилают разум — и вот стремление доказать свою правоту требует обвинить прежнее воззрение во лжи. Каин убивает Авеля. При этом модель Птолемея надёжно хранила ось времени, и ею пользовались, хоть и с поправками.
Ощущение жизненной силы нуждается в осевой организации пространства, управляемого временем. Переключив внимание на объективность, мы потеряли связь с пространством-временем и стали нуждаться в другом пространстве — гносеологическом. Лист бумаги заменил онтологию бытия, а о феноменальной реальности субъекта стало невозможно вести речь.
Происходит произвольное смещение восприятия в сторону инерционных систем. Солнечная система и её жизненный Космос уже воспринимаются не как качественная организация полноты бытия с осевым центром во времени, а как хаотическая случайность зародившихся в этой системе планет, когда-то захваченных гравитацией и теперь вращающихся вокруг Солнца.
На самом деле гравитация — это инерционная производная потока времени, воронка пространства-времени. Её кривизна пространства, образованная массой планеты, — понятие, введённое Альбертом Эйнштейном в «теории относительности». Систематизация потенциала Целого в энергетическом плане предшествует частному состоянию. Гравитация Звезды Солнце засасывает, олицетворяя сквозное прохождение через неё потока времени. Геометрия пространства создаёт гравитационные волны устойчивых орбит. В последовательности формирования Космоса сначала энергии, потом материи, а не наоборот.
Научный метод ставит подножку энергетическому восприятию пространства. Вера в солярную полноту бытия времени сменяется погружением во тьму гравитации, по маршруту уходящего времени поглощая вещество черными дырами.
А как же акт рождения мира: «И был свет, и тьма не объяла его»? По существу кризис возникает не на ровном месте. Солярный Логос наносит ответный удар католическому преимуществу креста, ведь он представляет собой инерционную симметрию мира (соборный пуп земли) и некогда настырно изгонял прочь жизненную сущность анимизма, силы живительного действия природы. «Тут соседи беспокоить стали старого царя, страшный вред ему творя» (Пушкин А.С.).
В хронологии событий энергия времени разрушает привычное представление о бытии, указывая на недостаточность. Архитектура жизненного пространства теряет свою полноту принуждая делать выбор (или-или). Запросы вопрошания традиционная вера в служение Духу всеединства не в силах удовлетворить.
Цивилизация утрачивает субъективное чувство самобытности времени, и объективация мира занимает умы открытиями. Новое время теряет силу преемственности. Культура оживляет, облагораживает, а цивилизация костенеет, сворачивая энергии пространства бытия.
Языческий примат календарных циклов и времён фактически разрушен, его место самонадеянно занимает вещь. Вещее время выглядит объективной данностью в движении. И теперь глашатай объясняет всему миру, как осколки случайных событий указывают системе на то, как ей необходимо распределять маршруты энергии, чтобы не рассыпаться. Вам это не напоминает образ субъекта — зеркала, разбитого на осколки?
В системе знания фокус восприятия настраивает не глубина свободного течения мысли, а ограниченность достоверности. Происходит инерционное падение интуитивного движения мысли. Прометей крадёт на Небе верховный мандат Логоса, и теперь разум правит воображением.
Все миры разумны и завершены в своей ограниченности. Субъект времени изгоняется не только из энергетического пространства жизни, но и из центральной проекции оси времени. Его место занимает лишенный энергетических связей мир количества.
Энергии зеркал качественных образований рассыпаются битым стеклом. Объективация захватывает все формы организаций вакуума достоверностью: «Мыслю — существую» — это уже не про время. Революция Просвещения воспринимает этот жест как обретение разумом власти над функцией бытия. Принцип управления доступным руководством — движение мысли происходит не в сторону глагола действенности, а в область гносеологии знания. Чистый лист определяет статус феномена с завершением действия.
Спиноза преодолевает дуализм Декарта в субъектно-объектных отношениях, подкидывая «познающему» по масти. В эпистемологии знание становится монологом застывшей единицы времени. Здесь субъект воспринимается как сырьевая база для передачи картин разума, создающего виды интерпретаций реальности.
Уже не глагол времени определяет смыслы существования, а инерция создаёт пятно на зеркале — тень глагола времени. Некому напомнить философскую притчу: «Тень, знай своё место!»
Субъективный предикат интуитивного движения мысли в проекциях и перспективах воспринимается как «ложь» в своей основе, как наивная дикость, не имеющая отношения ни к рассудку, ни к разуму. Эти ключевые принципы обретают независимость.
Падение восприятия происходит ступенчато: от основ рассудительности (как у второстепенного персонажа Разумихина в произведении Достоевского) к лаборатории разума, детищу Канта, и потом, преодолевая агностицизм, движется к спекуляциям Гегеля, Раскольникова.
Все эти состояния воюют между собой и, как бы отстранившись от становления субъекта, создают продукт дифференцированной достоверности. Такая виртуальная реальность видения фрагментарна и непримирима в борьбе за власть над знанием. Фрагмент силится повторить безусловность Вечности, желает не быть, а только казаться. Это по умолчанию наполовину ложь. Трагедию ограниченного понимания превращают в фарс: калейдоскоп сложенных узоров оторванной ясности, киноленту событий, достигающую своего катарсиса или мульти-пульти пузыри вселенных, растворяющие воображение.
Во всём ощущается недостаток субъективной полноты восприятия. Виртуальность проектной пустоты претендует на истину. Однако здесь истина перестаёт быть субъективной, отделяясь от потока времени и обнуляя смыслы бытия бесконечностью движения. Отрицается сущность Вечного во времени, здесь есть только существование: атомы и пустота Ньютона. В исторической проекции субъект подменяется убегающим моментом, а время, созидающее кульминации культурных ценностей, — ходом истории. Нет фиксации глубины содержания, только прогресс. Выиграло ли человечество от этого? Субъективный статус полноты бытия точно проиграл.
Революция Коперника оказалась возможной благодаря смещению дефиниций в глубинах сознательного отношения к бытию. Если миром движет разность потенциалов, то объяснить организацию пространства решили коллегиально и проще для масс, исходя из инерции. Однако реальность бытия — это не «MP3-музыка».
Жажда обличить ложь любыми средствами становится хулой на правду. Это прекрасно изображено в притче «Правда и ложь» Владимира Высоцкого:
«Только к утру обнаружила Правда пропажу —
И подивилась, себя оглядев делово:
Кто-то уже, раздобыв где-то чёрную сажу,
Вымазал чистую Правду, а так — ничего.
Правда смеялась, когда в неё камни бросали:
“Ложь это всё, и на Лжи одеянье моё…”
Двое блаженных калек протокол составляли
И обзывали дурными словами её».
Феноменология мира принципиально субъективна. Поток времени вхож в частную организацию бытия как неотъемлемая часть субъекта становления и разворачивается в трёхмерной матрице явления, протяжённостью.
Высокий потенциал выступает отсутствующим аргументом в эмпирике. Его некому озвучить. Нарушается чувство оси времени, и вот истории мира несутся по наклонной в пропасть небытия. Однако потенциальное влияние на функциональную вовлечённость систем важнее массивных объектов, Звёзд пробуждающих могучую гравитацию. Целостность систем, таких как Галактика, в расширяющейся Вселенной обеспечивается потоком времени! Преткновением глагола и становлением качественной напряжённости.
В системе восприятия психология интенциональности переориентируется, отказавшись от созерцания времени, его момента накала в восприятии Вечности, и отчаянно устремляется в голубую мечту уходящей истории. В этом движении растворяются не только образы, но и материи целых эпох. Представление о бескрайней Вселенной завораживает умы магией таинственной дали и шокирует глубину внутреннего чувства.
Мир своим бегом в никуда желает повторить триумф Вечности. Вот только застывшая материя не вернёт смыслов разрушающемуся образу человечности. Умирает человек, растворяется сознание эпохи, с уходящим веком исчезает целая Вселенная. Там, за горизонтом, нет, не существует антропологического пространства – На краю правит сплошная механика. На ровной поверхности «освобождающей» мир материи натянутым полотном расправляются все складки субъективности, угрожая структурам звенящей тишиной энтропии.
Механика мира нивелирует чувство напряжённости времени. Феномены застывшей реализации подменяют функционал силовой вертикали, в то время как феноменология строится на субъекте и его восприятии высоких токов энергии. Оказывается, совсем не наличие в мире массивных звёзд и чёрных дыр, а субъект становления собирает пространство-время в микрокосм бытия.
Всё, связанное с Источником логистики маршрутов, обеспечивает ход течения времени и внедрение его мотивации в существо мира. Частный сбор энергий субстанционально сшивает пространство и время в материи. Способность функциональной вовлеченности качественных структур взаимодействовать с потоком времени оказывается условием «саморазвития системы». Это синергия, объединяющая Время и Жизнь. Участие системы в потоке времени и переход потенциального в актуальность явления максимально близко на границе восприятия описывает синергетика.
Становление объективной реальности сопровождается функциональным присутствием Вечности и определяет устойчивость системы, а не просто движение тел, иногда как броуновское движение. Дефиниция «материя существует в движении» уже недостаточна. Частная организация бытия существует в проекции движения функции и трансляции времени.
Частица в первичном хаосе – станция для транзита движения потоков времени. Энергия времени заставляет мир бежать. Поток подвергает напряжению инерцию, и если не разрушает системную устойчивость, то в моменте представляет основание субстанциональности! «В одну реку нельзя войти дважды» (Гераклит Эфесский). Всё неспособное стать и стоять уносят воды времени.
Момент тождества инерционной вовлечённости и функциональной деятельности сопряжён с качеством бытия. Субъект становления и есть качественная характеристика организованного пространства и устойчивости системы в потоке времени.
Николай Коперник доказал правоту объективного, но вывернул субъект вовне, растворив его в инерционной природе массивных тел. Для него планеты присутствуют не системно, а объективно в значении факта. Он лишил центра не Землю, а систему человеческого восприятия, потому что человек в мертвой Вселенной мог возникнуть только благодаря централизующему действию потока времени.
В этом весь пафос революционного порыва коперниканского переворота, выталкивающего наблюдателя из Космоса на периферию Евклидова пространства и координирующего свои достижения на ложном основании системной автономии. Однако этого было достаточно для возражения авторитету Церкви.
Революционный порыв — это не про Величие Гнозиса и наличие высших форм организации в пространстве, для того и вводится новая дисциплинарная категория «научного знания», фиксирующая инфляцию восприятия. Это знание, изучающее пустоту, а не человека в его времени.
Завершенность действия глагола есть конец воображаемого, акт усечения свободы восприятия. Страсть к фактическому базису оторванного от времени движения мира захватывает человеческие умы эйфорией полёта, величием парящего над пропастью, выбрасывающего вон поточную природу времени и потенции основ бытия из явления мира. Однако до Большого взрыва и сингулярности вся эта надстройка представляла собой ничто. Эту темень можно считать невинностью пустоты (мол: «почему бытие есть, а небытия нет?»), но в ней, этой нормальности понимания «есть» не было функции бытия. Все события в мире начинаются, как только зажигают свет!
Гносеология последовательно изучает растворение энергии в инерции мира под прессом времени и её смерть в перспективе тотального всеобъемлющего небытия, вытесняя из системы знания проекцию силы и рассеивая эссенцию в контексте неопределенности.
Лаборатория разума воспринимает жизнь процессуально, как недосягаемую динамику для фиксации факта (в контексте философствующего позитивизма, в принципиальной невозможности рационализации понятийного аппарата, открывающего «черных лебедей»). Энергии жизни, в свою очередь, меняют парадигмы учености в сторону полноценного отождествления онтологии (концепция «научных революций» Куна), и при этом устами диалектики разум настаивает на «познаваемости мира». Налицо парадокс конфликтующего разума, живущего в себе и для себя по краям антиномий. Возможно, необходимо изменить положение субъекта, чтобы определить демаркацию границ познаваемости.
Да, вхождение сознания в энергию времени — запретная тема. Это зона субъекта! Возможно, в этом и заключается ограниченность доступного знания, вызванная отказом касаться тонких энергий. Для такого «знания» познаваемо только то, что можно взять, протянув руку, и съесть, откусывая по частям. Всё, что нельзя кушать, — «ка-ка».
Проекция времени создает реальность существующего, а перспектива протяжённости рассеивает эту потенциальную возможность, обнуляя действие момента. Перспектива бесконечного разведения потенции бытия подменяет саму идею жизни!
Жизнь — это не про вымирание видов. В ней сконцентрирован потенциал для качественного усложнения пространств локальной напряженности. В контексте отрицания жизненной силы внутренняя организация времени становится достоянием внешнего, вывернутого наизнанку.
Наверное, именно поэтому, при отсутствии качественного восприятия пространства-времени для нас оказывается обыденной повседневностью война за право обладать, русофобия диких намерений в обертке пугающих последствий, агрессия отрицания, культура отмены, а также насущность «зелёной повестки», диктующая необходимость сокращения популяции человечества…