Николай Коперник в 1543 году публикует аналитический трактат: «Об обращениях небесных сфер», где излагает гелиоцентрическую модель устройства Вселенной. Происходит смена парадигм, изгоняющая Гнозис из системы знания меняя полярность основ созерцания бытия. В моду входит «эксперимент» и наблюдение за движениями небесных тел. Вроде ничего ужасного, ну посчитал он время обращения планет вокруг солнца и расположил их по порядку, в этой механике Земля стала уже не центральной, как это в системе Птолемея, а третьей планетой от Солнца (эрогенной зоной энергий триединства). Математический расчет и точность экспериментальных данных. Однако не все так просто. Происходит произвольное смещение восприятия в сторону инерционных массивных тел. Солнечная система воспринимается уже не как качественная организация пространства активов полноты бытия, имеющего осевую движущую силу во времени, а как гравитационная несуразность случайно появившихся планет, захваченных светилом и теперь вращающихся вокруг Солнца. Солярная вера в полноту бытия сменяется неутешным погружением во тьму гравитации и динамику поглощения массивных образований чёрными дырами.
По существу кризис возникает не на ровном месте. Другими словами, Солярный Логос наносит ответный удар католическому преимуществу креста – инерционной симметрии мира (соборного пупа земли), некогда настырно изгоняющего прочь духовную сущность анимизма, силы живительного действия природы. «Тут соседи беспокоить стали старого царя, страшный вред ему творя». Энергия времени разрушает привычное представление о бытии, указывая на его недостаточность. Не в силах удовлетворить традиционную веру в служение Духу всеединства. Цивилизация утрачивает субъективное чувство самобытности времени в процессе объективации мира. Культура оживляет, облагораживает, а цивилизация – костенеет, сворачивая пространство бытия. Языческий примат календарных циклов и времен фактически поражен, и его место самонадеянно занимает вещь. И теперь глашатай всему миру объясняет, как осколки случайностей указывают системе на то, как ей необходимо распределять маршруты энергии, чтобы не рассыпаться. Вам это не напоминает фрагментацию субъекта?
Фокус восприятия настраивает не глубина свободного течения мысли, а ограниченность достоверности. Происходит инерционное падение разумного движения мысли. Прометей крадет на Небе верховный мандат Логоса, и теперь разум правит воображением. Субъект времени изгоняется не только из энергетического пространства жизни, но также из централизующей проекции оси времени. Его место занимает мир количества. Энергии зеркал качественных пространств рассыпаются на осколки. Объективация захватывает все формы организации вакуума достоверностью: «Мыслю – существую» – это уже не про время. Идеи просвещения воспринимают этот жест как власть разума над функцией бытия. Движение мысли происходит не в сторону глагола действенности, а в направлении гносеологии знания. Чистый лист определяет статус феномена. Спиноза преодолевает дуализм Декарта в субъект-объектных отношениях, подкидывая «познающему» по масти. В эпистемологии, знание становится монологом угасающей, застывшей единицы времени. Здесь субъект воспринимается как сырьевая база просвещения разума, создающего виды интерпретаций реальности. Уже не глагол времени определяет смыслы существования, а инерция отраженной осязаемости создает пятно на зеркале, тень глагола времени. Некому напомнить философскую притчу: «Тень, знай свое место!»
Субъективный предикат, интуитивно взирающей мысли на проекции и перспективы, воспринимается «ложным» в своей основе. Наивной дикостью, не имеющей отношения ни к рассудку, ни к разуму. Эти ключевые принципы обретают свою независимость. Падение восприятия происходит ступенчато: от основ рассудительности (второстепенный персонаж Разумихин в произведении Достоевского) к лаборатории разума, детищу Канта, и потом, преодолевая агностицизм, движется к спекуляциям Гегеля. Все эти состояния воюют между собой, как бы отстранившись и независимо от субъекта, создают продукт, выпущенной достоверности. Такая виртуальная реальность видения перспективы становится фрагментарной и непримиримой в своей борьбе за власть над знанием. Фрагмент силится повторить безусловность Вечности. Желает не быть, а только казаться. Трагедию превращают в фарс: калейдоскоп зеркальных узоров осколков Целого или киноленту событий, достигающую своего катарсиса, мульти-пульти пузырей-вселенных, растворяющих воображение.
Виртуальность проектной пустоты претендует на истину. Однако истина перестает быть субъективной, отделяясь от потока времени и обнуляя смыслы бытия бесконечностью движения. Отрицается сущность Вечного во времени, здесь есть только существование (атомы и пустота Ньютона). В исторической проекции субъект подменяется убегающим моментом, а время, созидающее кульминации культурных ценностей, – ходом истории. Нет фиксации глубины содержания, только прогресс. Выиграло ли человечество от этого? Субъективный статус полноты бытия точно проиграл.
Революция Коперника оказалась возможной благодаря смещению дефиниций в сознательном отношении к бытию. Если миром движет разность потенциалов, то объяснить организацию пространства решили коллегиально, и проще исходя из инерции. Однако реальность бытия –это не «МР3 музыка». Жажда обличить ложь становится хулой на правду. Это прекрасно изображено в притче «Правда и ложь» Владимира Высоцкого: «Только к утру обнаружила Правда пропажу и подивилась, себя оглядев длово, - Кто-то уже, раздобыв где-то черную сажу, вымазал чистую правду, а так – ничего». «Правда смеялась, когда в нее камни бросали: ложь это все, и на лжи - одеянье мое!.. Двое блаженных калек протокол составляли и обзывали дурными словами ее».
Высокий потенциал выступает отсутствующим аргументом в эмпирике. Его некому озвучить. Нарушается чувство оси времени, и вот истории мира несутся по наклонной в жерло небытия. Однако потенциальное влияние на функциональную вовлеченность систем важнее массивных объектов, пробуждающих могучую гравитацию. Целостность систем, таких как Галактика, в расширяющейся Вселенной обеспечивается потоком времени! Преткновением глагола и становлением качественной напряженности.
Психология интенциональности переориентируется, отказавшись от созерцания времени, его момента накала в восприятии Вечности, и отчаянно устремляется в голубую мечту уходящей истории. В этом движении растворяются не только образы, но и материи целых эпох. Представление о бескрайней Вселенной завораживает умы магией убегающей дали и шокирует глубину внутреннего чувства. Мир своим бегом в никуда желает повторить триумф Вечности. Вот только застывшая материя не вернет смыслов разрушающемуся образу человечности. Умирает человек, растворяется сознание эпохи и исчезает целая Вселенная. Там, за горизонтом, нет, не существует человечного пространства, на краю правит сплошная механика. На поверхности «освобождающей» материи натянутым полотном расправляются все складки субъективности, угрожая структурам тишиной высокой энтропии. Механика мира нивелирует чувство напряженности времени. Феномены застывшей реализацией подменяют потенциал силовой вертикали организованного пространства, в то время как феноменология строится на субъекте и его восприятии высоких токов энергии.
Оказывается, совсем не наличие в мире массивных звёзд и чёрных дыр, а субъект становления собирает пространство-время в микрокосм бытия. Все, связанное с Источником логистики маршрутов, обеспечивает ход времени и внедрение его мотивации в существо мира. Частная природа субстанционально сшивает пространство и время в материи. Способность функциональной вовлечённости качества взаимодействовать с потоком времени оказывается условием «саморазвития системы». Это синергия, объединяющая Время и Жизнь. Вовлечённость системы в поток времени и переход потенциального в актуализацию явления максимально близко на границе восприятия описывает синергетика.
Становление объективной реальности сопровождается функциональным присутствием Вечности и определяет устойчивость системы, а не просто движение тел, иногда как броуновское движение. Дефиниция: «материя существует в движении» – уже недостаточна. Частная организация бытия существует в проекции и трансляции времени. Частица – станция для транзита движения потоков времени. Энергия времени заставляет мир бежать. Поток подвергает напряжению инерцию, и если не разрушает системную устойчивость, тогда она в моменте вечности представляет основание субстанциональности! «В одну реку нельзя войти дважды». Все неспособное стать уносят воды времени. Момент тождества инерционной и функциональной природы сопряжен с качеством бытия.
Субъект становления – качественная характеристика организованного пространства, устойчивости системы в потоке времени. Николай Коперник, доказав правоту объективного, вывернул субъект вовне, растворив его в инерционной природе массивных тел. Для него планеты присутствуют не системно, а объективно в значении факта. Он лишил центра не Землю, а систему человеческого восприятия, потому что человек в безжизненной Вселенной мог возникнуть только благодаря централизующему действию потока времени. В этом весь пафос революционного порыва коперниковского переворота, выталкивающего наблюдателя из Космоса на периферию и координирующего свои достижения на ложном основании организации системы. Но зато этого достаточно для возражения авторитету Церкви. Революционный порыв – это вообще не про Гнозис и наличие высших форм организации в пространстве, для того и вводится новая дисциплинарная категория «научного знания». Знание, изучающее пустоту, а не человека в его времени.
Завершённость действия глагола есть конец воображаемого, акт усечения свободы восприятия. Страсть к фактическому базису оторванного действия захватывает умы человеческие эйфорией полёта, выбрасывая вон поточную природу времени и функциональные основы бытия в явлении мира. Однако до Большого Взрыва и Сингулярности вся эта надстройка представляла собой – ничто. Эту темень можно считать невинностью пустого пространства, но в нём не было функции бытия.
Гносеология с последовательностью изучает идею сворачивающегося пространства бытия, инерции мира, принимающей натиск времени и смерть в её перспективе тотального всеобъемлющего небытия, вытесняя из системы знания проекцию силы, рассеивая эссенцию в контексте неопределённости. Лаборатория разума делает жизнь недосягаемой для интерпретации в её поточной напряжённости, никак не запечатленного акта. И при этом устами диалектики настаивает на «познаваемости мира». Да, конечно, вхождение сознания в энергии времени – запретная тема. Возможно, в этом и заключается нелегальная ограниченность доступного знания в принятом запрете касаться тонких энергий. Для такого «знания» познаваемо только то, что можно взять, протянув руку и съесть, откусывая по частям. Все что нельзя кушать – ка-ка.
Проекция времени создаёт реальность существующего, а перспектива протяжённости рассеивает эту потенциальную возможность, обнуляя действие момента. Перспектива бесконечного растворения потенции бытия подменяет саму идею жизни! Внутренняя организация времени становится достоянием внешнего, вывернутого наизнанку.
Наверное, именно поэтому, с отсутствием качественной организации пространства-времени для нас становится обыденной повседневностью война за право обладать жизнью, русофобия внутреннего намерения в обёртке пугающих последствий, агрессия отрицания, культура отмены, а также насущность природы, диктующая необходимость сокращения популяции человечества…