Холодный ветер бросал в лицо мелкий дождь, смешанный с мокрым снегом. Анна стояла у свежей могилы, сжимая в пальцах увядший венок. Земля ещё не успела осесть, и тяжёлые комья глины липли к подолу чёрного пальто. Она смотрела на крест с фотографией Сергея и не могла поверить, что всё кончилось именно так.
Сорок дней. Сорок дней назад она проснулась от того, что муж не дышал. Инфаркт случился во сне. Врачи сказали – мгновенно. Скорая приехала уже ни к чему.
Анна думала, что самое страшное – это пустота в квартире, где всё напоминает о нём. Но ошиблась. Самое страшное ждало её сегодня, после поминок.
Люди начали расходиться. Кто-то молча пожимал руку, кто-то бормотал дежурные слова соболезнования. Анна отвечала кивком, хотя слова застревали в горле. Она уже хотела попросить подругу Наташу подвезти её до дома, как к ней подошла Валентина Петровна.
Свекровь была в дорогом чёрном пальто с меховым воротником. Она смотрела на Анну без тени сочувствия, только холодно и оценивающе.
– Анна, нам нужно поговорить.
Голос прозвучал так, что нельзя было отказать.
– Да, Валентина Петровна, – тихо ответила Анна.
Они отошли к скамейке. Родственники свекрови – какая-то тётка и мужчина в очках – остались стоять в отдалении, но явно ждали.
Валентина Петровна достала из сумки связку ключей и положила её на скамейку.
– Ты сегодня же освободишь квартиру.
Анна не сразу поняла смысл слов. Она моргнула, посмотрела на ключи, потом на свекровь.
– Что? – переспросила она осипшим голосом.
– Я говорю, собери вещи и уезжай. Квартира моя. Серёжа жил там, потому что я разрешала. Но он умер, и твоего присутствия там я больше не потерплю.
Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она оперлась рукой о спинку скамьи.
– Валентина Петровна, мы с Сергеем были женаты восемь лет. Восемь лет. Это наша квартира. Мы вместе её обставляли, вместе ремонт делали. Как вы можете…
– Прекрати истерику, – оборвала её свекровь. Голос стал жёстким. – Квартира оформлена на меня. Я её купила, я её собственник. Серёжа просто там жил, потому что он мой сын. А ты… – она сделала паузу и посмотрела на Анну с таким выражением, будто перед ней стояла пустое место, – ты же вдова, кому ты нужна теперь?
Эти слова ударили сильнее, чем холодный ветер. Анна сжала зубы, стараясь не разреветься при всех.
– У нас брак зарегистрирован. У меня есть права, – проговорила она дрожащим голосом.
Валентина Петровна усмехнулась. Она посмотрела на свою тётку, и та одобрительно кивнула, будто они заранее знали, что Анна начнёт спорить.
– Какие права, деточка? Квартира моя. Документы на моё имя. Серёжа ничего не успел приватизировать, даже не просил. А ты вообще никто. Была при муже, теперь – свободна.
– Но где я буду жить? – спросила Анна, и в голосе прорезалась отчаянная нотка. – У меня больше ничего нет. Мы с Сергеем всё сюда вложили, я свою однушку продала, чтобы мы эту квартиру купили…
– Ты продала? – перебила свекровь с притворным удивлением. – Анна, я не знаю, что ты там продавала. Я знаю, что квартира моя. Деньги на неё я дала. Сын помогал, но это не его собственность.
– Какие деньги вы дали? – голос Анны сорвался на крик. Несколько человек обернулись. – Мы с Сергеем сами нашли эту квартиру, сами внесли задаток, сами…
– Тихо! – рявкнула свекровь, повышая голос так, что Анна замолчала. – Не позорь меня здесь. Ты хочешь, чтобы все знали, как ты пытаешься отобрать жильё у пожилой женщины, у матери своего покойного мужа?
Анна оглянулась. Несколько дальних родственников смотрели с любопытством. Кто-то отвёл взгляд. Никто не заступился.
– Я не пытаюсь отобрать, – прошептала Анна. – Я хочу просто жить в своём доме.
– В своём? – Валентина Петровна шагнула вперёд, и Анна инстинктивно отступила. – Послушай меня внимательно. Если ты не съедешь сегодня мирно, я вызову полицию. Участковый объяснит тебе, что у тебя нет ни прописки, ни права собственности. Тебя выведут, и это будет не просто выселение, а скандал. Всё село узнает, какая ты.
Анна посмотрела на ключи, лежавшие на скамейке. Они блестели в сером свете ноябрьского дня. Эти ключи она взяла восемь лет назад, когда они с Сергеем только переехали. Она помнила, как он кружил её по пустой комнате и говорил: «Ну вот, хозяйка, теперь это наш дом».
Она перевела взгляд на свекровь. Та стояла, скрестив руки на груди, и ждала.
– Сергей бы этого не хотел, – тихо сказала Анна.
Валентина Петровна помрачнела. На секунду в её глазах мелькнуло что-то, похожее на боль, но она быстро взяла себя в руки.
– Не смей мне говорить, что хотел бы мой сын. Ты не знаешь, что он хотел. Он мне говорил перед смертью, что устал от тебя. Что ты только и делаешь, что тратишь его деньги.
Анна почувствовала, как внутри всё оборвалось.
– Это неправда.
– Докажи, – усмехнулась свекровь.
Она подобрала ключи со скамейки, сунула их обратно в сумку и достала конверт.
– Вот, возьми. Это тебе на первое время. Чтобы я тебя не слышала больше.
Она протянула конверт. Анна не взяла.
– Мне не нужны ваши деньги.
– Как хочешь. Тогда собирай вещи быстро. Через два часа я приеду с участковым.
Валентина Петровна развернулась и зашагала к машине. Её тётка бросила на Анну презрительный взгляд и поспешила следом. Мужчина в очках пожал плечами и тоже ушёл.
Анна осталась одна у могилы.
Она смотрела на фотографию мужа, и слёзы наконец полились по щекам. Она не могла поверить, что человек, которого она любила, чья мать сейчас так с ней обошлась, никогда не придёт и не защитит.
– Как же так, Серёжа? – прошептала она. – Как же так?
Ветер подхватил её слова и унёс в пустоту.
Анна вытерла лицо дрожащими руками и достала телефон. Она набрала номер подруги.
– Наташ, забери меня, пожалуйста. Только что случилось.
Голос дрожал, и Наташа ничего не стала спрашивать. Сказала коротко: «Жди, выезжаю».
Анна отошла от могилы и побрела к воротам кладбища. Она не знала, что её ждёт дома. Она знала только, что через два часа её могут выставить на улицу, и у неё даже нет ключей, чтобы войти, – свекровь так и не вернула их.
Через полчаса Наташа подъехала. Увидев Анну, она вышла из машины и обняла её.
– Что стряслось? – спросила она тихо.
Анна не могла говорить. Она только протянула Наташе смятый конверт, который всё-таки взяла со скамейки, когда отошла от могилы.
Наташа открыла его. Внутри лежала пачка купюр и записка, написанная крупным почерком: «Убирайся по-хорошему».
– Это она тебе?
Анна кивнула.
– Поехали, – сказала Наташа решительно. – Я позвоню своему знакомому юристу. Так это просто так не оставим.
– Не надо, – прошептала Анна. – Я устала. Я просто заберу вещи и уйду.
– Анна, это твой дом, – твёрдо сказала Наташа. – Ты что, позволишь ей так с собой поступить?
Анна подняла глаза на подругу. В них была усталость, боль и что-то ещё – может быть, робкая надежда.
– Я не знаю, – сказала она. – Я просто не знаю, что мне делать.
Наташа открыла дверь машины.
– Садись. Сначала поедем к тебе, посмотрим, что там. Если она приедет с полицией – мы будем разбираться на месте. Ты не одна.
Анна села в машину. Когда они выезжали с кладбища, она обернулась. Чёрные кресты, серая пелена, могила мужа, которую она оставляла позади.
Она не знала, что сегодняшний день станет только началом. Что впереди будут унижения, суды, предательство и даже пропажа документов. Но сейчас, сидя в тёплой машине подруги, она чувствовала одно – её жизнь разделилась на до и после.
И то, что было после, пугало её до дрожи.
Глава 2
Машина Наташи медленно въехала во двор. Анна смотрела на окна своей квартиры на втором этаже и чувствовала, как внутри всё сжимается. Она прожила здесь восемь лет. Каждый день поднималась по этому подъезду, открывала дверь ключом, который теперь был в сумке у свекрови.
Наташа заглушила двигатель и повернулась к подруге.
– Ты готова?
Анна молча кивнула, хотя готова она не была. Она вообще не была готова к тому, что сегодня придётся заходить в свой дом как чужая.
Они вышли из машины. Под ногами хлюпала слякоть. Анна подняла голову – окна её квартиры были освещены. Кто-то включил свет.
– Кто там может быть? – спросила Наташа, проследив за её взглядом.
– Не знаю, – ответила Анна. – Ключи у Валентины Петровны. Может, она уже здесь.
Они вошли в подъезд. Старая деревянная дверь скрипнула. Лестница пахла сыростью и кошачьей мочой – соседка снизу держала трёх котов. Анна поднималась по этим ступеням тысячи раз, но сейчас каждая ступенька давалась с трудом.
На втором этаже они остановились перед дверью. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносились голоса.
Анна толкнула дверь и вошла.
В прихожей горел свет. На полу стояли её туфли, которые она оставила утром, когда уезжала на кладбище. Рядом валялась мужская обувь – чужая, большая, грязная.
– Кто здесь? – громко спросила Анна, проходя в коридор.
Из кухни вышла женщина. Анна узнала её сразу – Ирина, сестра Сергея. Она была старше брата на пять лет, но выглядела моложе: крашеная блондинка, яркий макияж, дорогая одежда. За ней из кухни вышел мужчина лет сорока, с тяжёлым подбородком и маленькими глазами. Анна видела его один раз на семейном празднике – Ирина тогда сказала, что это её знакомый.
– А, явилась, – усмехнулась Ирина, опираясь плечом о косяк. – А мы тебя заждались.
– Что вы делаете в моей квартире? – спросила Анна, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
– В твоей? – Ирина изогнула бровь. – Мама звонила, сказала, что ты уже в курсе. Квартира её. А мы с Димой пока здесь поживём. Надо же за порядком следить, пока квартира пустует.
– Она не пустует, – сказала Анна. – Я здесь живу.
Ирина сделала шаг вперёд. Наташа встала рядом с Анной, но Ирина даже не посмотрела на неё.
– Слушай, Анна, не надо спектаклей. Мама всё объяснила. Ты получила конверт, да? Вот и живи на эти деньги, снимай комнату где-нибудь. А нам здесь своя комната нужна.
– Какая комната? – Анна почувствовала, как кровь прилила к лицу. – Это наша с Сергеем квартира. Здесь каждая стена нами сделана. Вы не имеете права…
– Не имеем права? – перебила Ирина. – А ты имеешь? Ты кто? Пришла, вышла замуж, ничего своего не принесла, а теперь хочешь халявное жильё отхватить?
– Я свою квартиру продала, – голос Анны дрогнул. – Я полмиллиона в этот ремонт вложила.
– Ой, да брось, – махнула рукой Ирина. – Ничего ты не вкладывала. Это Серёжа всё делал, а ты только ныла.
Мужчина, которого Ирина назвала Димой, вышел из кухни с бутербродом в руке. Он жевал, открыв рот, и смотрел на Анну без всякого интереса.
– Ир, может, вызвать ментов? – спросил он с набитым ртом. – Чего с ней разговаривать.
– Не лезь, – осадила его Ирина. Она повернулась к Анне. – Ты вещи свои забери и уходи. Я серьёзно говорю.
Анна обошла Ирину и направилась в спальню. Наташа пошла за ней.
Спальня была перевёрнута вверх дном. Ящики комода выдвинуты, вещи разбросаны по полу. На кровати, где она спала с Сергеем, лежали чужие куртки и пакеты. Анна остановилась в дверях, не в силах поверить своим глазам.
– Что вы здесь сделали? – прошептала она.
– Искали твои документы, – раздался голос Ирины из коридора. – Но ты, умная, видно, всё с собой увезла. А то бы мы без проблем оформили, что ты здесь больше не прописана.
Анна резко развернулась.
– Я здесь не прописана. Я никогда здесь не была прописана.
Ирина усмехнулась.
– Ну и отлично. Тогда и проблем нет. Собирай сумки и вали.
Наташа, до этого молчавшая, шагнула вперёд.
– Вы вообще в курсе, что самовольное вселение и выселение – это уголовное преступление?
Ирина посмотрела на неё с презрением.
– Ты вообще кто?
– Подруга. И я уже звоню юристу.
Наташа достала телефон и отошла к окну. Ирина хотела что-то сказать, но Дима тронул её за локоть.
– Ир, может, правда, не надо шума? – спросил он тихо, но Анна услышала.
– Заткнись, – бросила Ирина. – Никакого шума не будет. Она сейчас соберёт свои тряпки и уйдёт.
Анна прошла в комнату, которая раньше была их с Сергеем кабинетом. Здесь тоже всё было перерыто. На столе, где Сергей работал за компьютером, стояли грязные тарелки и пустые бутылки. На полу валялись окурки.
– Вы курили в квартире? – спросила Анна, и голос её сорвался.
– А что такого? – Дима пожал плечами. – Проветрим.
Анна подошла к шкафу, где хранились её вещи. Дверцы были открыты, половина вещей отсутствовала.
– Где мои вещи? – спросила она, поворачиваясь к Ирине.
– Какие вещи? – Ирина сделала невинное лицо. – Мы ничего не трогали. Наверное, ты сама что-то выбросила.
– Моя дублёнка висела здесь. Пальто. Сапоги зимние.
– Не знаю, не знаю, – протянула Ирина. – Может, Серёжа кому отдал.
Анна почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она опустилась на стул и закрыла лицо руками.
Наташа закончила разговор и подошла к ней.
– Я позвонила адвокату, которого знаю. Он сказал, что сейчас самое главное – зафиксировать факт, что вас выгоняют. Нужно вызвать полицию.
– Не надо полиции, – сказала Анна устало. – Я просто заберу документы и уйду.
– Анна, ты что? – Наташа схватила её за плечи. – Ты посмотри, что они сделали. Это твой дом. Ты имеешь право здесь жить, пока не вступит в наследство. Ты супруга.
– Я ничего не имею, – прошептала Анна. – Квартира не моя. Документов у меня нет. Они правы – я никто.
– Вот и умница, – раздался голос Ирины из коридора. – Хоть кто-то тебя убедил.
Анна поднялась со стула. Она прошла в прихожую, взяла свою сумку, которую оставила утром, и начала собирать разбросанные вещи. Действовала механически, не глядя.
– Ты только паспорт не забудь, – ехидно сказала Ирина. – Без него ты даже комнату не снимешь.
Анна замерла. Она полезла в сумку, перерыла её, потом поставила на пол и перетряхнула всё содержимое.
– Где паспорт? – спросила она, поднимая глаза на Ирину.
– Откуда я знаю? – Ирина пожала плечами. – Ты сама его куда-то дела.
– Он был в сумке. Я всегда ношу его в сумке.
Наташа подошла и помогла перерыть вещи. Паспорта не было. Не было и свидетельства о браке, которое Анна брала с собой, когда оформляла документы на похороны.
– Они взяли, – сказала Наташа, глядя на Ирину. – Вы украли документы.
– Ты меня оскорбляешь? – Ирина прищурилась. – За такие слова знаешь, что бывает?
– А за кражу документов знаешь, что бывает? – парировала Наташа.
Дима вышел из кухни и встал рядом с Ириной. Он был выше Анны на голову и шире в плечах.
– Девушки, давайте разойдёмся мирно, – сказал он лениво. – Вы забираете, что ваше, и уходите. А то мы тоже можем полицию вызвать – за вторжение.
– Это я сейчас вызову полицию, – Наташа снова достала телефон.
– Наташ, не надо, – остановила её Анна. – Поехали. Я не могу здесь больше находиться.
Она схватила несколько пакетов, которые успела набить вещами, и вышла в подъезд. Наташа догнала её на лестнице.
– Ты с ума сошла? – зашипела она. – Они украли твой паспорт, свидетельство о браке, вещи. Если ты сейчас уйдёшь, они всё уничтожат.
– А что я сделаю? – Анна смотрела на неё глазами, полными слёз. – У меня нет ключей. У меня нет документов. У меня нет даже доказательств, что я здесь жила. Они вызовут полицию и скажут, что я воровка, которая пытается ограбить квартиру свекрови.
Наташа хотела возразить, но замолчала. Она понимала, что Анна права.
– Поехали ко мне, – сказала она мягко. – Переночуешь, а завтра с утра поедем к адвокату. Я записала всё, что он сказал. У нас есть время.
Анна кивнула. Она спустилась во двор, положила пакеты в багажник и села в машину.
Когда они выезжали со двора, она оглянулась на окна своей квартиры. В спальне горел свет. Она представила, как Ирина с Димой сейчас ходят по её комнатам, трогают её вещи, спят на её кровати. И ей стало физически больно.
– Как они могли, – сказала она тихо, глядя на убегающий двор. – Как они могли так поступить? Сергей умер всего сорок дней назад.
– Алчные люди, – ответила Наташа, выруливая на главную дорогу. – Они думают только о себе. Для них ты чужая, и Сергей теперь тоже чужой, раз его нет.
– Но квартира… мы её вместе покупали. Я свои деньги вложила. Мою квартиру продали, я отдала Сергею всё.
– Адвокат сказал, это можно доказать, – сказала Наташа. – Если есть выписки из банка, расписки, свидетельские показания. Это называется совместно нажитое имущество. Даже если оформлено на свекровь, но доказано, что деньги были ваши, можно через суд признать право собственности.
– Документов у меня нет, – горько усмехнулась Анна. – Они в той квартире. Вместе с паспортом.
– Это всё восстановимо, – твёрдо сказала Наташа. – Завтра с утра едем к адвокату. Он нам скажет, что делать.
Анна закрыла глаза. Она чувствовала пустоту внутри. Не только из-за квартиры, не только из-за украденных вещей. Она чувствовала, что её выбросили из жизни, которую она строила восемь лет. И сейчас она даже не знала, за что зацепиться, чтобы не упасть окончательно.
Машина ехала по ночному городу. Дождь снова пошёл, и капли разбивались о стекло, расплываясь в мутные разводы. Анна смотрела на них и думала о том, что утром ей придётся начать борьбу, к которой она совсем не готова.
Но выбора у неё не было.
Глава 3
Утро началось с того, что Анна долго не могла открыть глаза. Она слышала, как за окном чирикали воробьи, слышала, как Наташа ходит по кухне, звякая посудой, но тело казалось свинцовым. Она не хотела просыпаться. Во сне ещё можно было поверить, что всё случившееся – просто кошмар. Но реальность навалилась сразу, как только сознание вернулось.
Анна открыла глаза и уставилась в незнакомый потолок. Комната Наташи была маленькой, уютной, с фотографиями на стенах и плюшевым ковром на полу. Анна лежала на раскладном диване, укрытая тёплым пледом. Вчера она даже не заметила, как уснула – просто рухнула в изнеможении, едва переступив порог.
– Проснулась? – Наташа заглянула в комнату. – Я чай сделала, бутерброды. Вставай, нам в десять к адвокату.
– К какому адвокату? – спросила Анна хриплым голосом.
– К тому, которому я звонила вчера. Андрей Викторович. Он согласился принять нас сегодня. Сказал, что дело сложное, но шансы есть.
Анна села на диване, пригладила волосы. Вчерашняя одежда была измята, под глазами залегли тени.
– Наташ, а во сколько я заснула?
– Часа в два ночи. Ты всё говорила о Сергее, о квартире. Я еле уложила тебя.
– Извини.
– Глупости. Иди умойся, я полотенце повесила в ванной.
Анна прошла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало – бледная, опухшая, чужая. Она умылась холодной водой, почистила зубы Наташиной пастой, кое-как причесалась. Наташа дала ей свою футболку и джинсы – они были немного велики, но чистое бельё и свежая одежда помогли почувствовать себя чуть лучше.
За чаем Наташа разложила на столе бумаги.
– Я вчера записала, что Андрей Викторович говорил по телефону. Он сказал, что главное – это доказать факт вложения ваших с Сергеем средств в покупку квартиры. Даже если оформлено на свекровь, суд может признать право общей совместной собственности.
– Как я это докажу, если все документы остались там? – Анна кивнула в сторону окна, имея в виду свою бывшую квартиру.
– Надо вспомнить, что у тебя сохранилось. Может, выписки из банка? Может, расписки?
Анна задумалась. Она перебирала в памяти последние годы, пытаясь вспомнить, где могли храниться документы.
– Когда мы продали мою квартиру, деньги переводили на счёт Сергея. Я помню, что мы ездили в банк, оформляли перевод. У меня должна была быть квитанция. Я обычно складывала всё в папку.
– Где папка?
– В кабинете, в нижнем ящике письменного стола. – Анна замолчала, представив, как Ирина и Дима роются в её вещах. – Если они её не выбросили.
– А ещё что?
– Ремонт. Когда мы делали ремонт, я сохраняла все чеки. На кухню, на сантехнику, на ламинат. Я сама ездила в магазины, платила со своей карты. У меня в телефоне должны быть смс-уведомления.
Наташа оживилась.
– Это хорошо. Смс-уведомления – это доказательство. Нужно сохранить их, сделать скриншоты.
– Телефон у меня с собой, – Анна достала его. – Но там зарядка почти села.
– Зарядим. Поехали, не будем терять время.
Они собрались быстро. Наташа настояла, чтобы Анна взяла с собой конверт, который вчера дала свекровь – он тоже мог пригодиться как доказательство давления.
Адвокат Андрей Викторович принимал в центре города, в старом трёхэтажном здании с облупившейся штукатуркой. Офис находился на втором этаже, узкая лестница пахла табаком. На двери висела скромная табличка: «Адвокатское бюро. Андрей Викторович Смирнов».
Они вошли в маленькую приёмную, где стояли два стула и стол секретаря. Сама секретарь – пожилая женщина с добрым лицом – предложила подождать минуту.
– Проходите, – сказала она, приоткрыв дверь в кабинет.
Кабинет оказался тесным, заставленным папками и книгами. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, с короткой стрижкой и внимательными серыми глазами. Он поднялся, пожал руку сначала Наташе, потом Анне.
– Присаживайтесь. Наталья Сергеевна кратко ввела меня в курс дела вчера вечером. Но я хочу услышать всё от вас, Анна. Расскажите по порядку.
Анна села на стул, положила руки на колени. Говорить было трудно, каждое слово приходилось выдавливать из себя. Но она рассказала всё: как познакомилась с Сергеем, как вышла замуж, как продала свою однокомнатную квартиру, чтобы они могли купить двушку в новостройке. Рассказала, что оформлением занималась свекровь – Валентина Петровна, потому что у Сергея были проблемы с бизнесом и он опасался, что на его имя наложат арест.
– Он тогда сказал: «Мама оформит, она пенсионерка, к ней не придерутся. А потом перепишем». – Анна сглотнула. – Но мы так и не переписали. Всё откладывали, а потом Сергей умер.
– Договор купли-продажи был оформлен на Валентину Петровну? – уточнил адвокат.
– Да. Я помню, что подписывала какие-то документы у нотариуса, когда продавала свою квартиру. Но сама сделка по покупке проходила без меня. Сергей сказал, что мать всё сделает.
Андрей Викторович делал пометки в блокноте.
– У вас есть доказательства, что деньги от продажи вашей квартиры пошли на покупку этой?
– Должны быть. Я сохраняла квитанции. Я помню, что мы переводили деньги с моего счёта на счёт Сергея, а потом он уже отдавал матери. Но точную сумму не помню.
– Сумму мы установим. Надо запросить выписки из банка. Это возможно. А как давно вы продали свою квартиру?
– Восемь лет назад. В 2017 году.
– Хорошо. Выписки в банке хранятся пять лет, но по запросу суда могут предоставить и более ранние. У вас есть доступ к интернет-банку?
– Был. Я не знаю, работает ли сейчас. У меня сменился номер телефона, я давно не заходила.
– Это поправимо. Самое главное – начать действовать быстро. Пока ваши родственники не уничтожили документы и не «потеряли» вещи, которые могут быть доказательствами.
Анна подняла глаза.
– Они уже потеряли мой паспорт и свидетельство о браке. Вчера, когда я приехала за вещами, документов в сумке не было.
Адвокат нахмурился.
– Вы заявили в полицию?
– Нет. Я растерялась.
– Это необходимо сделать сегодня. Заявление о краже документов – это не только возможность их восстановить, но и официальная фиксация конфликта. В дальнейшем это может сыграть на руку в суде.
Наташа вмешалась:
– Андрей Викторович, а что вообще может сделать Анна? Квартира ведь оформлена не на неё. У неё нет прописки. Её выгнали, ключи забрали.
Адвокат отложил ручку и сложил руки на столе.
– Давайте по порядку. Анна является наследницей первой очереди после смерти супруга. Наследственная масса включает всё имущество, которое принадлежало Сергею на момент смерти. Если будет доказано, что квартира фактически была совместно нажитым имуществом супругов, несмотря на оформление на третье лицо, Анна может претендовать на выделение супружеской доли. Это сложная категория дел, но практика есть.
– А если не докажем? – спросила Анна тихо.
– Тогда вы как наследница можете претендовать только на то имущество, которое принадлежало Сергею лично. Но даже в этом случае квартира может быть признана совместной, если вы докажете вложение средств.
– Сколько это займёт времени?
– От нескольких месяцев до года. В зависимости от того, как быстро мы соберём доказательства и как будет вести себя ответчик.
– Валентина Петровна, – сказала Анна.
– Да. Ваша свекровь. Она, скорее всего, будет отрицать ваше участие в покупке. Возможно, представит суду свои доказательства, что деньги были её.
– Она никогда не работала, – сказала Анна. – Она всю жизнь сидела дома, растила детей. У неё не могло быть таких денег.
– Это важный аргумент. Мы запросим сведения о её доходах. Если она не сможет объяснить происхождение суммы, сопоставимой со стоимостью квартиры, это будет в вашу пользу.
Анна почувствовала, как внутри впервые за долгое время шевельнулась надежда.
– Что мне делать сейчас?
Адвокат взял чистый лист бумаги и начал писать.
– Первое: сегодня же подаёте заявление в полицию о краже паспорта и свидетельства о браке. Второе: восстанавливаете паспорт. Третье: идёте в банк, где у вас был счёт, пишете заявление о предоставлении выписок за период, когда продавалась ваша квартира. Четвёртое: собираете все возможные доказательства – фотографии ремонта, чеки, смс, показания свидетелей. Пятое: я готовлю исковое заявление о признании права собственности на долю в квартире и о выселении незаконно проживающих лиц.
– У меня есть подруга, – сказала Анна. – Она была свидетелем, когда мы передавали деньги. И ещё соседи снизу – они видели, как мы делали ремонт.
– Отлично. Запишите их контактные данные. Чем больше свидетельств, тем лучше.
Наташа взяла блокнот и начала записывать.
– А сколько стоят ваши услуги? – спросила Анна, и в голосе её прозвучала неуверенность.
Андрей Викторович назвал сумму. Анна побледнела. У неё не было таких денег.
– Я не могу, – сказала она. – У меня сейчас ничего нет.
– Я понимаю, – мягко сказал адвокат. – Мы можем составить договор с отсрочкой платежа. Оплата после положительного решения суда или из средств, которые будут взысканы с ответчика. Но подготовка документов требует некоторых расходов – госпошлина, нотариальные доверенности. Это порядка пяти тысяч.
Наташа вытащила кошелёк.
– Я заплачу.
– Наташ, нет, – запротестовала Анна.
– Заткнись, – сказала Наташа твёрдо. – Ты бы для меня сделала то же самое. Потом вернёшь.
Анна хотела возразить, но не смогла. Слёзы снова подступили к горлу.
Адвокат посмотрел на них обеих и кивнул.
– Хорошо. Я подготовлю договор. Анна, вам нужно собраться. Впереди непростой путь. Но если вы хотите вернуть своё – надо идти до конца.
Они обсудили детали ещё около часа. Адвокат объяснил, как правильно написать заявление в полицию, какие документы нужны для восстановления паспорта, какие данные необходимо запросить в банке. Он дал список, который Наташа аккуратно переписала.
Когда они вышли из офиса, на улице уже ярко светило солнце. Анна прищурилась – после вчерашнего дождя день выдался ясным, но холодным.
– Поехали в полицию, – сказала Наташа.
– Сейчас, – Анна остановилась на тротуаре и глубоко вздохнула. – Наташ, спасибо тебе. Если бы не ты, я бы, наверное, лежала сейчас в той комнате и ничего не делала.
– Не надо меня благодарить. Лучше скажи, ты готова бороться?
Анна посмотрела на небо. Там, высоко, между домами, плыли белые облака. Она вспомнила вчерашнее унижение на кладбище, наглые лица Ирины и Димы, перевёрнутую спальню, пропавшие документы. Вспомнила, как свекровь бросила ей конверт с деньгами, будто подачку.
– Готова, – сказала Анна, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. – Я не отдам им то, что мы с Сергеем строили.
В отделении полиции их встретил уставший дежурный. Выслушав Анну, он пожал плечами и сказал, что заявление о краже документов нужно писать в отдел по месту происшествия – то есть там, где находится квартира.
– Вам в отдел на Линейной, – сказал он. – Это в другом районе.
Пришлось ехать через полгорода. В отделе на Линейной оказалось многолюдно – очередь из людей с разными проблемами. Анна и Наташа прождали почти два часа. Наконец, их пригласил следователь – молодой человек в форме, с равнодушным лицом.
Анна рассказала, что вчера, когда она пришла в свою квартиру, обнаружила, что из сумки пропали паспорт и свидетельство о браке. Что в квартире находились посторонние люди, которые незаконно туда вселились.
Следователь записывал медленно, иногда переспрашивая.
– Кто именно там находится? – спросил он.
– Ирина Сергеевна Климова и мужчина по имени Дмитрий. Точную фамилию не знаю.
– Собственник квартиры кто?
– Формально – Валентина Петровна Климова, моя свекровь.
– То есть собственник разрешил этим людям там находиться?
– Собственник выгнала меня, – сказала Анна. – И заселила их.
– Это её право, – пожал плечами следователь. – Если она собственник, она может распоряжаться квартирой.
– Но у меня есть право на долю, – возразила Анна. – Я вкладывала деньги в эту квартиру. Я продала свою квартиру, чтобы мы её купили.
Следователь отложил ручку.
– Гражданка, это вопрос гражданско-правовых отношений. В рамках уголовного дела мы не решаем, кто на какую долю имеет право. Вы подаёте заявление о краже документов – я его принимаю. А по поводу вселения – это не наша компетенция. Идите в суд.
Анна сжала кулаки под столом. Наташа положила руку ей на плечо, успокаивая.
– Хорошо, – сказала Анна. – Я пишу заявление о краже.
Она написала заявление, указав, что просит провести проверку и найти похищенные документы. Следователь заверил, что участковый выйдет по адресу и опросит Ирину Климому.
– Когда это будет? – спросила Анна.
– В течение трёх дней. Вам позвонят.
Они вышли из отдела, когда уже начало темнеть. Анна чувствовала опустошение – казалось, что даже полиция не воспринимает её всерьёз.
– Не вешай нос, – сказала Наташа. – Мы сделали всё, что нужно. Завтра идём восстанавливать паспорт.
– А если они уничтожат чеки и документы в квартире?
– Андрей Викторович сказал, что можно подать заявление об обеспечении доказательств. Чтобы суд описал имущество и документы в квартире. Но это после того, как мы подадим иск. Пока надо собрать то, что есть у нас.
Анна кивнула. Она достала телефон и начала просматривать старые смс-сообщения. За годы их накопилось так много, что телефон едва справлялся.
– Вот, – сказала она вдруг. – Вот сообщение от Сергея. «Я перевёл матери 500 тысяч, остальное после продажи твоей квартиры». И дата – август 2017 года.
Наташа подошла и посмотрела на экран.
– Это же золото! Сохрани, отправь себе на почту, сделай скриншот и распечатай.
Анна дрожащими руками выполнила все действия. Это было первое маленькое доказательство, но оно давало надежду.
Вечером они вернулись к Наташе. Анна чувствовала себя разбитой, но внутри теплилось что-то новое – не желание сдаться, а злость. Злость на свекровь, на Ирину, на Диму, которые ворвались в её жизнь и разрушили её.
Она сидела на диване и листала старые фотографии в телефоне. Вот они с Сергеем на фоне новой квартиры – пустой, только что отремонтированной. Он держит её на руках, они смеются. Вот чек из магазина сантехники – она сфотографировала его тогда, чтобы показать Сергею. Сумма, дата, название магазина.
– Я найду всё, – сказала Анна вслух. – Я докажу, что это моё.
Наташа обняла её.
– Докажешь. А теперь спать. Завтра будет тяжёлый день.
Анна легла, но долго не могла уснуть. Она смотрела в потолок и думала о том, что завтра нужно идти в паспортный стол, потом в банк, потом к нотариусу. Мысленно она составляла план, перебирала варианты.
Где-то за полночь телефон пиликнул. Пришло сообщение от неизвестного номера. Анна открыла – и сердце ухнуло.
«Ты думаешь, что сможешь что-то отсудить? Наивная. Мы уже всё нашли и уничтожили. Забирай свои тряпки, пока мы их не выкинули на помойку. Ирка».
Анна прочитала сообщение три раза. Пальцы задрожали. Она хотела разбудить Наташу, но передумала. Надо было действовать спокойно.
Она сделала скриншот сообщения и отправила его адвокату. Затем набрала текст:
«Андрей Викторович, получила угрозу от сестры мужа. Сообщение прилагаю. Что мне делать?»
Ответ пришёл через несколько минут:
«Сохраняйте. Завтра подаём заявление в полицию о вымогательстве и угрозах. Не вступайте в переписку. Не отвечайте. Это будет работать на нас».
Анна выдохнула. Она положила телефон на тумбочку и закрыла глаза.
Впервые за двое суток она уснула без слёз.
Глава 4
Утром Анна проснулась от того, что телефон вибрировал на тумбочке. Она не сразу поняла, где находится. Потом увидела незнакомый потолок, плюшевый ковёр, фотографии на стенах – и память вернулась резко, как удар под дых. Она села, потянулась за телефоном. На экране высветилось сообщение от адвоката: «Доброе утро. Заявление в полицию по поводу угроз я подготовил. Приезжайте в офис к десяти, подпишем. Затем поедем в паспортный стол».
Анна глянула на время – половина девятого. Наташа уже была на кухне, оттуда пахло кофе и жареным хлебом.
– Ты как? – спросила Наташа, когда Анна вышла.
– Не знаю. Кажется, я готова.
– Правильно. Давай завтракать, и поедем.
Анна съела бутерброд, выпила чашку кофе, но еда почти не лезла. Она всё думала о сообщении Ирины. «Мы уже всё нашли и уничтожили». Что именно они уничтожили? Папку с документами? Чеки? Фотографии? Если это правда, то её доказательства рассыпаются как карточный домик.
– Не переживай, – сказала Наташа, будто прочитав её мысли. – Мы уже нашли смс от Сергея. И чеки в телефоне. Это не уничтожишь.
– Но основные документы были в той папке. Договор купли-продажи моей квартиры, квитанции из банка, расписки.
– Если они их выбросили, мы запросим копии в банке и у нотариуса. Андрей Викторович говорил, это возможно.
Анна кивнула. Она понимала, что подруга права, но страх уже пустил корни.
В офисе адвоката их ждали. Андрей Викторович подготовил два заявления: одно – о вымогательстве и угрозах (на основе сообщения Ирины), второе – дополнение к предыдущему заявлению о краже документов, где указывалось, что похищены не только паспорт и свидетельство о браке, но и важные финансовые бумаги, имеющие значение для гражданского дела.
– Эти заявления мы подадим в тот же отдел на Линейной, – сказал адвокат. – Я подготовил ходатайство о приобщении скриншотов сообщений. Пусть участковый опрашивает Ирину Климому. Даже если уголовное дело не возбудят, эти материалы будут в материалах проверки, и мы их используем в суде.
– А что делать с паспортом? – спросила Анна. – Мне нужно восстановить его как можно скорее.
– Сейчас поедем в паспортный стол. Заявление о краже у вас на руках?
– Да, копия с отметкой.
– Отлично. Для восстановления паспорта нужна копия заявления и ваше заявление об утрате. Также свидетельство о рождении. Оно у вас есть?
– Оно в квартире, – тихо сказала Анна.
Адвокат нахмурился.
– Это плохо. Придётся восстанавливать и его. Но это дольше. Может, есть другие документы, удостоверяющие личность? Водительские права, загранпаспорт?
– Загранпаспорт был, но он тоже в квартире. Водительские права – в сумке, вместе с паспортом. Я всё носила в одной сумке.
– Понятно. Тогда идём через восстановление свидетельства о рождении. Это займёт несколько дней. Но пока мы можем подать заявление в паспортный стол, а потом донести недостающие документы.
Анна почувствовала, как всё внутри сжимается. Ещё одна задержка, ещё один круг бюрократии.
– Мы справимся, – сказал адвокат. – Я дам вам образцы заявлений. Наталья Сергеевна поможет.
Они вышли от адвоката и поехали в паспортный стол. Очередь была огромной. Анна стояла, сжимая в руках копию заявления о краже, и чувствовала себя беспомощной. Люди вокруг переговаривались, кто-то смеялся, кто-то ругался с сотрудницами. Ей казалось, что она в вакууме – всё проходит мимо, не касаясь её.
Наконец, подошла их очередь. Сотрудница, женщина лет сорока с усталым лицом, быстро просмотрела документы.
– Свидетельства о рождении нет?
– Его украли вместе с паспортом, – сказала Анна.
– Тогда вам сначала нужно восстановить свидетельство в ЗАГСе. Без него мы не можем оформить паспорт.
– Сколько это займёт?
– Если обратитесь в ЗАГС по месту рождения – в течение дня сделают повторное. Вы рождены в этом городе?
– Нет, я из области.
– Тогда придётся делать запрос. Это до двух недель.
Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Две недели без паспорта. Две недели, пока Ирина и Валентина Петровна делают что хотят с её квартирой.
– А если я съезжу туда сама? – спросила Наташа. – У нас есть машина, мы можем сегодня съездить.
Сотрудница пожала плечами.
– Если есть возможность, лучше съездить. С собой возьмите копию заявления о краже, любые документы, где указаны данные – водительские права, военный билет, что есть.
– У меня ничего нет, – прошептала Анна.
– А в поликлинику обращались? Там могут быть данные. Или с работы. Любой документ с фотографией.
– Я работала фрилансером, последние годы официально нигде не была.
Наташа взяла её за руку.
– Поехали в ЗАГС по месту рождения. Я заправлю машину, и мы поедем. Это три часа туда, три обратно. Сегодня всё сделаем.
Анна посмотрела на неё с благодарностью и отчаянием одновременно. Она не хотела втягивать подругу в эту бесконечную канитель, но выбора не было.
Они вышли из паспортного стола, и Наташа уже открывала дверь машины, когда телефон Анны зазвонил. Незнакомый номер.
– Слушаю, – сказала Анна.
– Анна? Это участковый Олег Игоревич. Вы писали заявление о краже документов. Я сегодня выезжал по адресу, опросил гражданку Климому Ирину Сергеевну. Она утверждает, что никаких документов не забирала. Ваш паспорт и свидетельство о браке, по её словам, вы сами забрали, когда уезжали. Она готова дать письменные объяснения.
– Это ложь, – выпалила Анна. – Я ничего не забирала. Они ворвались в квартиру, перерыли всё, и документы пропали.
– Гражданка, я фиксирую факты. Если у вас есть свидетели, которые могут подтвердить, что документы находились в сумке, когда вы приехали, и пропали после того, как вы зашли в квартиру, я их опрошу.
– Моя подруга была со мной. Наталья Сергеевна.
– Запишите её данные, я вызову для опроса.
Анна продиктовала данные Наташи, чувствуя, как внутри закипает злость. Участковый говорил ровно, будто ничего особенного не происходило. Для него это был очередной вызов, очередная семейная ссора.
– Ещё одно, – сказал участковый. – Гражданка Климова Ирина заявила, что вы угрожали ей и пытались проникнуть в квартиру силой. Она написала встречное заявление.
– Что? – Анна почувствовала, как кровь отливает от лица. – Я не угрожала. Я пришла за своими вещами. Они вскрыли мою машину и украли сумку.
– Это будет проверяться. Вам нужно прийти в отдел для дачи объяснений. Сегодня, желательно до шести вечера.
Анна опустила телефон. Руки дрожали.
– Что случилось? – спросила Наташа.
– Ирина написала на меня заявление. Что я угрожала ей и пыталась ворваться в квартиру.
– Это же бред!
– Я знаю. Но участковый сказал, что мне нужно прийти в отдел. Сегодня.
Наташа посмотрела на часы.
– Сейчас два часа. Если мы поедем в область, вернёмся к восьми-девяти. Отдел уже закроется. Надо сначала ехать к участковому, а потом в ЗАГС. Или завтра.
– Завтра воскресенье, – сказала Анна. – ЗАГС не работает.
– Тогда сегодня разбираемся с полицией, а в понедельник с утра едем за свидетельством.
Анна кивнула. Она чувствовала, что её затягивает в воронку, где всё смешалось: правда и ложь, свои и чужие. Ирина опережала её на каждом шагу.
Они поехали в отдел полиции на Линейной. Там их уже ждали – не участковый, а дежурный, который сказал, что Олег Игоревич уехал на вызов, и попросил подождать.
Анна и Наташа сели на деревянную скамейку в коридоре. Пахло дешёвым табаком и хлоркой. Мимо проходили люди в форме, кто-то вёл задержанного. Анна смотрела на всё это и чувствовала себя преступницей, хотя знала, что не сделала ничего плохого.
Через час приехал участковый. Это был мужчина лет тридцати пяти, с усталыми глазами и лёгкой небритостью. Он пригласил их в свой кабинет – маленькую комнату с облупившимися стенами и столом, заваленным бумагами.
– Садитесь. Итак, Анна, расскажите свою версию.
Анна рассказала всё с самого начала: как её выселили на кладбище, как приехала в квартиру и обнаружила там Ирину с Димой, как они вели себя агрессивно, как пропали документы. Рассказала про угрожающее сообщение, которое пришло ночью.
Участковый слушал, иногда записывая. Когда Анна закончила, он спросил:
– Сообщение вы сохранили?
– Да, вот скриншот.
Она протянула телефон. Участковый посмотрел, кивнул.
– Это мы приобщим. А что касается встречного заявления – Ирина утверждает, что вы ворвались в квартиру с угрозами, пытались её ударить, а когда не получилось, устроили скандал и ушли, прихватив вещи, которые ей не принадлежали.
– Это неправда, – сказала Наташа. – Я была с Анной. Она ни на кого не бросалась. Мы пришли, увидели, что в квартире всё перерыто, и просто собрали вещи. Ирина вела себя агрессивно, её сожитель тоже.
– Вы готовы дать письменные показания?
– Да.
Участковый вздохнул, потер переносицу.
– Я проведу проверку. Вызову свидетелей, посмотрю, есть ли камеры в подъезде. Но хочу вас предупредить: если факт угроз не подтвердится, в возбуждении дела будет отказано. Это типичный семейный конфликт. Суды разбираются с такими вещами годами.
– А что мне делать с квартирой? – спросила Анна. – Где мне жить?
– Это не ко мне, – сказал участковый, и в голосе его прозвучала усталость. – Собственник имеет право распоряжаться жильём. Если вы считаете, что у вас есть доля, обращайтесь в суд.
– Я уже обратилась к адвокату.
– Вот и правильно. Моя задача – зафиксировать факты. Я составлю протоколы опроса, передам материалы в суд, если потребуется. Но надеяться, что полиция вас вселит обратно, не стоит. Это гражданско-правовые отношения.
Анна вышла из кабинета с чувством, что её просто отфутболили. Она понимала, что участковый прав по закону, но внутри всё кипело от несправедливости.
На улице уже стемнело. Наташа предложила поехать домой, но Анна покачала головой.
– Давай съездим в банк. Я хочу попробовать получить выписки, пока они не закрылись.
– Сейчас уже поздно, отделения закрываются. Завтра воскресенье, банки не работают. Поехали, отдохни.
– Я не могу отдыхать, – сказала Анна. – Они сказали, что уничтожили документы. Если я не успею, у меня ничего не останется.
– Адвокат сказал, что выписки можно запросить через суд. Не переживай.
Анна села в машину и закрыла глаза. Она вспомнила сообщение Ирины. «Мы уже всё нашли и уничтожили». Что они уничтожили? Может быть, они нашли папку с документами и выбросили её. Но адвокат говорил, что копии можно восстановить. Главное – не сдаваться.
В воскресенье они провели день за сбором цифровых доказательств. Анна прочесала весь телефон: нашла чеки из строительных магазинов за 2017 год, фотографии ремонта, переписку с Сергеем, где они обсуждали покупку сантехники и мебели. Наташа помогла сделать скриншоты и распечатать всё на цветном принтере.
К вечеру у них была целая папка – пока тонкая, но весомая.
В понедельник с утра они поехали в область, в город, где Анна родилась. Дорога заняла три часа. ЗАГС оказался в старом здании, где пахло архивной пылью. Сотрудница, пожилая женщина в очках, долго листала журналы, потом нашла запись о рождении.
– Повторное свидетельство можем сделать через час. Нужна квитанция об оплате госпошлины.
Наташа оплатила с карты. Анна стояла у окна и смотрела на улицу – на этот маленький город, где прошло её детство. Она не была здесь больше десяти лет. Когда-то она убежала отсюда, чтобы начать новую жизнь. А теперь вернулась, чтобы доказать, что эта жизнь была не зря.
Через час свидетельство было у них в руках. Анна держала его как величайшую ценность.
– Теперь в паспортный стол, – сказала Наташа. – Успеем до обеда?
– Успеем, если поедем быстро.
Они вернулись в город к часу дня. В паспортном столе очередь была меньше, чем в пятницу. Анна подала заявление, приложила копию заявления о краже, свидетельство о рождении, две фотографии. Сотрудница сказала, что паспорт будет готов через десять дней.
– Десять дней? – переспросила Анна. – Мне нужно раньше.
– По закону десять дней. Можете попросить ускорить, если есть основания.
– У меня нет документов, я не могу подтвердить личность.
– Тогда ждите десять дней.
Анна вышла из паспортного стола в отчаянии. Десять дней без паспорта – это десять дней, когда она не может полноценно участвовать в судебном процессе, подписывать документы, даже открыть счёт в банке.
– Ничего, – сказала Наташа. – У нас есть доверенность на адвоката. Он будет действовать от твоего имени.
– Но я хочу сама, – почти выкрикнула Анна. – Я хочу смотреть им в глаза.
Наташа обняла её.
– Посмотришь. Всему своё время.
Вечером адвокат позвонил сам.
– Анна, у меня хорошие новости. Я направил запрос в банк о предоставлении выписок по вашим счетам за 2017 год. Они ответили, что данные сохранились, копии будут готовы через три дня. Также я получил из БТИ выписку о том, что ваша однокомнатная квартира была продана в августе 2017 года. Сумма сделки совпадает с той, что вы говорили.
– Это правда? – голос Анны дрогнул.
– Да. Теперь у нас есть не только ваши слова, но и официальные документы. Завтра я подаю исковое заявление в суд. Наша цель – признать за вами право на долю в квартире как за супругой, вложившей средства в её приобретение.
– А что делать с тем, что они уничтожили документы?
– Мы укажем в иске, что ответчики препятствуют доступу к доказательствам. Попросим суд истребовать оставшиеся документы из квартиры. Кроме того, сообщение Ирины о том, что они «всё уничтожили», мы приложим к делу. Это подтверждает их недобросовестность.
Анна почувствовала, как напряжение немного отпускает.
– Спасибо, Андрей Викторович.
– Не благодарите. Нам предстоит тяжёлая работа. Скорее всего, Валентина Петровна и её адвокат будут отрицать всё. Нужно готовиться к суду.
После разговора Анна долго сидела на диване, глядя в одну точку. Наташа принесла чай и села рядом.
– Ты как?
– Кажется, у нас что-то получается, – сказала Анна тихо. – Я боялась, что без документов ничего не докажу. А оказывается, есть способы.
– Я же говорила. Не всё можно уничтожить.
Анна взяла чашку, отпила глоток. Чай был горячим, сладким, и это маленькое удовольствие вернуло её к реальности.
– Наташ, – сказала она вдруг. – А если они придут к тебе домой? Если узнают, где я живу, и начнут угрожать?
Наташа пожала плечами.
– Пусть приходят. Я замок поменяла на всякий случай. А если полезут – вызову полицию. Не боюсь я их.
– Ты удивительная, – прошептала Анна.
– Нет, я просто злая, – усмехнулась Наташа. – Терпеть не могу, когда сильные обижают слабых. А они, между прочим, считают, что ты слабая. Вот мы им и покажем.
В этот момент телефон Анны снова пиликнул. Новое сообщение. Она открыла – на этот раз номер был незнакомый, но текст не оставлял сомнений, от кого.
«Слышала, ты в полицию наябедничала. Глупая. Мама уже наняла адвоката. Вышвырнут тебя из суда, как из квартиры. Не позорься, забери свои тряпки и вали, пока не поздно».
Анна прочитала сообщение вслух. Наташа побледнела от злости.
– Это уже не просто угрозы, – сказала она. – Это давление на участника процесса. Завтра же покажем адвокату.
Анна не ответила, вспомнив совет адвоката не вступать в переписку. Она сделала скриншот, сохранила в отдельную папку, а затем заблокировала номер. Но через минуту пришло сообщение с другого номера. И через пять минут – ещё одно. Ирина явно решила закидать её сообщениями, чтобы вывести из себя.
Анна не выдержала. Она взяла телефон, открыла последнее сообщение и напечатала одно слово:
«Суд».
И больше ничего.
Ответ пришёл мгновенно:
«Смейся. Ты проиграешь. У тебя нет ни документов, ни денег, ни мужа. Кому ты нужна?»
Анна смотрела на эти слова и вдруг почувствовала странное спокойствие. Раньше они били прямо в сердце. Теперь – нет. Теперь она знала, что у неё есть доказательства, есть адвокат, есть Наташа. И есть цель.
Она убрала телефон, допила чай и сказала:
– Завтра с утра поедем к адвокату. Я хочу сама подписать иск. И пусть они знают – я не отступлю.
Наташа улыбнулась.
– Наконец-то я слышу твой настоящий голос.
– Какой?
– Тот, который был до того, как они попытались тебя сломать.
Анна не ответила. Она просто взяла папку с распечатанными доказательствами и положила её в сумку. Завтра предстоял новый день – день, когда она официально объявит войну тем, кто хотел оставить её ни с чем.
Глава 5
Утро суда началось для Анны в пять часов. Она не спала всю ночь, ворочаясь на диване, прокручивая в голове возможные вопросы, ответы, слова. Наташа спала в своей комнате, но Анна слышала, что подруга тоже не сомкнула глаз – они обе понимали, что сегодня решится если не всё, то очень многое.
В семь часов Анна встала, приняла душ, оделась в единственное, что у неё осталось из приличного – чёрное платье, в котором она была на похоронах мужа. Оно висело в пакете, аккуратно сложенное, и когда Анна достала его, запах ладана и осенней сырости ударил в нос. Она поморщилась, но надела. Другого выбора не было.
Наташа приготовила завтрак, но Анна не могла есть. Она выпила чашку чёрного кофе и долго смотрела в окно. За окном моросил дождь, такой же, как в тот день на кладбище.
– Ты готова? – спросила Наташа, когда они сели в машину.
– Готова, – ответила Анна, хотя внутри всё сжималось от страха.
Они приехали в суд за полчаса до назначенного времени. Здание суда было старым, с высокими колоннами и тяжёлыми дверями. Анна поднялась по ступеням, и каждый шаг давался ей с трудом. В холле их встретил адвокат Андрей Викторович. Он был в строгом костюме, с папкой документов в руках.
– Волнуетесь? – спросил он, глядя на Анну.
– Очень.
– Это нормально. Главное – не поддаваться эмоциям в зале. Отвечайте спокойно, чётко, только на вопросы судьи и моего. Если начнут провоцировать – молчите. Я всё скажу.
– Они будут провоцировать?
– Скорее всего. Ваша свекровь наняла адвоката из хорошей конторы. Я узнал – это Григорьев, Сергей Павлович. Он специализируется на наследственных спорах. Опытный, жёсткий. Будет давить.
Анна кивнула. Она чувствовала, как ладони становятся влажными.
В зал суда они вошли первыми. Анна села на скамью для истцов, Наташа расположилась на галерее для публики. Адвокат сел рядом с Анной, разложил документы.
Зал был небольшим, с высокими потолками и портретом президента на стене. Скамьи для ответчиков стояли напротив, и Анна невольно смотрела на пустые места, представляя, кто на них сядет.
Через пять минут дверь открылась, и в зал вошла Валентина Петровна. Она была в дорогом тёмно-синем костюме, с идеальной укладкой и маникюром. Рядом с ней шла Ирина – в короткой юбке и ярко-красном пиджаке, вызывающе яркая. За ними следовал мужчина в очках, которого Анна видела на кладбище, – адвокат Григорьев, как позже поняла она.
Валентина Петровна прошла на своё место, не глядя на Анну. Ирина, напротив, уставилась на неё с насмешливой улыбкой. Анна почувствовала, как кровь приливает к лицу, но вспомнила слова адвоката и отвела взгляд.
– Встать, суд идёт! – раздался голос секретаря.
Все поднялись. В зал вошла судья – женщина лет сорока пяти, с короткой стрижкой и внимательными карими глазами. Она села, открыла дело, бегло просмотрела бумаги.
– Прошу садиться. Итак, слушается дело по иску Климовой Анны Дмитриевны к Климовой Валентине Петровне и Климовой Ирине Сергеевне о признании права собственности на долю в квартире, о выселении незаконно проживающих лиц и о возмещении морального вреда. Стороны, представьтесь.
– Истица Климова Анна Дмитриевна, – сказала Анна, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Представитель истицы – адвокат Смирнов Андрей Викторович.
– Ответчица Климова Валентина Петровна, – произнесла свекровь, и в голосе её прозвучала сталь.
– Ответчица Климова Ирина Сергеевна.
– Представитель ответчиков – адвокат Григорьев Сергей Павлович.
Судья кивнула и обратилась к Анне:
– Истица, изложите суть исковых требований.
Анна посмотрела на адвоката. Андрей Викторович кивнул, давая знак, что она может говорить.
– Я была замужем за Сергеем Климовам восемь лет, – начала Анна, и голос её дрогнул. – В 2017 году мы решили купить двухкомнатную квартиру. У меня была однокомнатная квартира, которую я продала. Деньги от продажи – один миллион двести тысяч рублей – я передала мужу для покупки новой квартиры. Квартира была оформлена на мою свекровь, Валентину Петровну, потому что у Сергея были финансовые трудности. После смерти мужа меня выселили, документы украли, я осталась без жилья и без средств.
– Это ложь! – выкрикнула Ирина со своего места.
Судья подняла голову.
– Ответчица, вы будете иметь слово. Пока говорит истица. Ещё одно замечание – я удалю вас из зала.
Ирина замолчала, но губы её скривились в презрительной усмешке.
Анна продолжила. Она рассказала о том, как продала свою квартиру, как переводила деньги, как делала ремонт. Голос её креп, слова становились увереннее.
Когда она закончила, судья обратилась к адвокату ответчиков:
– Ваша позиция?
Григорьев поднялся. Это был высокий мужчина с сединой на висках, в дорогом костюме. Говорил он медленно, с расстановкой, каждое слово взвешивая.
– Уважаемый суд, позиция моих доверительниц проста и понятна. Квартира, расположенная по адресу: город N, улица Строителей, дом 7, квартира 15, была приобретена Валентиной Петровной Климовой на личные средства. Данный факт подтверждается договором купли-продажи от 2017 года, где единственным покупателем указана Климова В.П. Истица не имеет прописки в данной квартире, не является собственником, не несла расходов по её содержанию. Её утверждения о вложении средств ничем не подтверждены. Более того, – он сделал паузу, – после смерти Сергея Климова истица вела себя неадекватно: угрожала его сестре, пыталась проникнуть в квартиру силой, что подтверждается материалами проверки, проведённой участковым.
– Это ложь! – теперь не выдержала Анна.
Судья постучала ручкой по столу.
– Истица, я понимаю ваши эмоции, но прошу соблюдать порядок. Адвокат, продолжайте.
– Я хочу вызвать свидетеля, – сказал Григорьев. – Гражданку Ермакову Татьяну Викторовну. Она может подтвердить, что отношения между истицей и её покойным супругом были далеки от идеальных, и что Сергей Климов незадолго до смерти выражал намерение расторгнуть брак.
Анна почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она посмотрела на Андрея Викторовича. Тот сидел спокойно, только пальцы чуть сильнее сжали ручку.
– Кто эта Ермакова? – прошептала Анна.
– Не знаю, – так же тихо ответил адвокат. – Сейчас узнаем.
Секретарь открыла дверь, и в зал вошла женщина лет сорока, в строгом платье и с гладко зачёсанными волосами. Она выглядела уверенно, даже надменно. Анна смотрела на неё и не узнавала. Она никогда не видела эту женщину раньше.
Свидетельница села на стул, поставленный для неё, и оглядела зал. Взгляд её на секунду задержался на Анне, и в нём мелькнуло что-то – удовлетворение? Злорадство?
– Свидетель, представьтесь, – сказала судья.
– Ермакова Татьяна Викторовна, – чётко произнесла женщина. – Я работала вместе с Сергеем Климовам, царствие ему небесное, последние пять лет.
– Что вы можете сообщить суду по существу дела?
Ермакова вздохнула, будто готовилась к долгому рассказу.
– Сергей был хорошим человеком, но несчастливым в браке. Он часто говорил мне, что Анна его не понимает, что она тратит его деньги, что они живут в квартире его матери и она не хочет ни работать, ни помогать. Он планировал развод.
– Это неправда! – Анна вскочила. – Я не знаю эту женщину! Он никогда о ней не говорил!
– Истица, сядьте! – голос судьи стал жёстким. – Я понимаю ваше состояние, но если вы будете нарушать порядок, я удалю вас из зала. Вы сможете задать вопросы свидетелю после.
Анна опустилась на скамью. Руки её дрожали. Наташа на галерее сидела бледная, сжав кулаки.
– Продолжайте, – сказала судья Ермаковой.
– Я видела, как Анна вела себя агрессивно. Однажды она пришла к Сергею на работу, устроила скандал. Он был в отчаянии. Он говорил, что если бы не квартира, которую купила его мать, он бы уже давно развёлся. – Ермакова помолчала и добавила: – Я знаю, что Сергей хотел, чтобы всё имущество осталось в его семье. Матери и сестре.
Андрей Викторович поднялся.
– У меня есть вопросы к свидетелю.
– Задавайте.
Адвокат вышел на середину зала и встал напротив Ермаковой.
– Татьяна Викторовна, вы сказали, что работали с Сергеем Климовам пять лет. В какой должности?
– Мы были коллегами.
– В какой именно организации?
Ермакова замялась.
– В коммерческой фирме.
– В какой? Назовите.
– ООО «Стройинвест».
– И чем занималось ООО «Стройинвест»?
– Оптовой торговлей стройматериалами.
– И какую должность занимал Сергей Климов?
– Он был менеджером.
– А вы?
– Я тоже.
– То есть вы были на равных позициях?
– Да.
– И вы часто общались вне работы?
– Иногда.
– Насколько часто? Раз в неделю? Раз в месяц?
Ермакова отвела взгляд.
– По-разному.
– Уточните, пожалуйста. Когда в последний раз вы видели Сергея Климова до его смерти?
– За неделю. Мы обсуждали рабочие вопросы.
– В офисе?
– Да.
– В присутствии других сотрудников?
– Нет. Мы были вдвоём.
– То есть вы остались наедине. И он вам рассказывал о своих семейных проблемах?
– Да.
– А почему он выбрал именно вас? У него не было друзей-мужчин, с которыми он мог бы поделиться?
– Я не знаю. Просто доверял.
– А вы знаете, что согласно статье 51 Конституции РФ, свидетель не обязан свидетельствовать против себя и своих близких? Но в данном случае вы не являетесь близким родственником. Вы понимаете, что за дачу ложных показаний предусмотрена уголовная ответственность?
– Я говорю правду, – сказала Ермакова, но голос её дрогнул.
– Хорошо. Назовите точную дату, когда Сергей Климов сказал вам, что собирается разводиться.
– Я не помню точную дату. Это было незадолго до смерти.
– То есть вы не помните, но помните содержание разговора до мельчайших подробностей? – Андрей Викторович сделал паузу. – У меня всё, ваша честь.
Судья кивнула. Ермакова вернулась на своё место, но теперь она выглядела не так уверенно.
– Сторона истца, у вас есть свидетели? – спросила судья.
– Да, ваша честь. Я хочу вызвать Наталью Сергеевну Воронину.
Наташа поднялась с галереи и прошла к стулу свидетеля. Она была бледна, но держалась спокойно.
– Свидетель, представьтесь.
– Воронина Наталья Сергеевна. Я подруга Анны Климовой. Знаю её больше пятнадцати лет.
– Что вы можете сообщить суду?
– Я знаю, что Анна продала свою квартиру, чтобы они с Сергеем купили эту. Я присутствовала при разговоре, когда они обсуждали это. Я видела, как Анна отдавала деньги. Я знаю, что она делала ремонт. И я знаю, что после смерти Сергея его мать выгнала Анну на кладбище, в день похорон. Я видела, как Анна вернулась в тот день – без ключей, без документов, в истерике.
– Это ложь! – снова выкрикнула Ирина. – Она врёт, она подруга, она заинтересована!
– Ответчица! – судья повысила голос. – Я вас предупреждаю в последний раз. Если вы не можете соблюдать порядок, покиньте зал.
Ирина замолчала, но смотрела на Наташу с ненавистью.
– У вас есть вопросы к свидетелю? – спросила судья у Григорьева.
Адвокат ответчиков поднялся. Он подошёл к Наташе и долго смотрел на неё.
– Вы говорите, что присутствовали при передаче денег. Где это было?
– В кафе. На проспекте Мира.
– В кафе передавали крупную сумму – миллион двести тысяч рублей?
– Да. Это были не наличные, они переводили через телефон. Но я видела, как Анна переводила, и Сергей подтвердил, что деньги пришли.
– Вы видели экран телефона?
– Да.
– Вы запомнили сумму?
– Да, один миллион двести тысяч.
– Вы можете это подтвердить документально?
– Нет, но я готова дать показания под присягой.
Григорьев усмехнулся.
– Больше вопросов нет.
Андрей Викторович поднялся.
– Ваша честь, я прошу приобщить к материалам дела доказательства, собранные стороной истца: выписки из банка о движении средств на счетах Анны Климовой и Сергея Климова за 2017 год, копии чеков на приобретение строительных материалов, скриншоты переписки, где Сергей Климов подтверждает, что деньги переданы его матери, а также скриншоты угроз, поступивших от ответчицы Ирины Климовой в адрес истицы.
– Приобщаем, – сказала судья.
Григорьев поднялся с места.
– Ваша честь, сторона ответчика оспаривает подлинность этих документов. Выписки из банка не содержат подписи Сергея Климова, чеки не доказывают, что ремонт оплачивала именно истица, а переписка может быть сфальсифицирована.
– Вы можете заявить ходатайство о проведении экспертизы, – ответила судья.
– Мы заявляем.
– Принято. Суд назначает техническую экспертизу подлинности представленных доказательств. Следующее заседание состоится через три недели.
Судья поднялась. Все встали.
Анна стояла, не чувствуя ног. Три недели. Ещё три недели ожидания. Она посмотрела на Валентину Петровну. Та сидела с каменным лицом, даже не взглянув в её сторону. Ирина, напротив, улыбалась – нагло, вызывающе.
Когда судья вышла, адвокат Григорьев подошёл к Андрею Викторовичу.
– Хорошо подготовились, – сказал он с лёгкой насмешкой. – Но экспертиза покажет, что ваши доказательства – мыльный пузырь. Без подписи Сергея вы ничего не докажете.
– Посмотрим, – спокойно ответил Андрей Викторович.
Григорьев развернулся и вышел вместе с Валентиной Петровной и Ириной.
Ирина, проходя мимо Анны, замедлила шаг.
– Ну что, дождалась? – сказала она тихо, чтобы слышала только Анна. – Экспертиза всё покажет. А пока – сиди у подружки на шее. Понятия не имею, на что ты живёшь.
– Уйди, – прошептала Анна.
– Уйду, – усмехнулась Ирина. – Но сначала скажу: твои бумажки ничего не стоят. Мы наймём лучших экспертов. А ты останешься у разбитого корыта.
Она ушла, оставив после себя запах дорогих духов.
Анна опустилась на скамью. Ноги не держали её. Наташа подбежала, обняла.
– Ты как? Ты молодец. Ты держалась.
– Я не знаю, – прошептала Анна. – У них свидетель. Эта женщина... Я её никогда не видела. Зачем она врёт?
– Ей заплатили, – сказал Андрей Викторович, подходя. – Это очевидно. Ермакова – лжесвидетель. Её показания легко разбить, у неё нет ни одного доказательства, одни слова.
– Но судья поверила?
– Судья никому не поверила. Она назначила экспертизу. Это стандартная процедура. Наша задача – доказать, что документы подлинные. А они подлинные, потому что это правда.
– А если они подкупят экспертов?
– Экспертизу назначает суд, а не стороны. Эксперты независимые. К тому же, – он улыбнулся, – у нас есть ещё козырь.
– Какой?
– Ваша свекровь. Валентина Петровна. Она нигде не работала, у неё не было дохода, сопоставимого со стоимостью квартиры. Я подал запрос в налоговую и пенсионный фонд. Скоро получим ответ. Если окажется, что она не могла купить квартиру на свои деньги, суд признает, что средства были ваши.
Анна посмотрела на адвоката с надеждой.
– Вы думаете, это сработает?
– Это не я думаю, это закон. Квартира стоит два с половиной миллиона. Если пенсия Валентины Петровны – пятнадцать тысяч, откуда у неё такие деньги? Она не сможет объяснить.
Анна выдохнула. Впервые за долгое время она почувствовала, что правда на её стороне.
Они вышли из здания суда. Дождь кончился, и сквозь тучи пробивалось солнце. Анна подняла лицо к свету и закрыла глаза.
– Поехали домой, – сказала Наташа.
– Домой, – повторила Анна. – У меня пока нет дома.
– Есть, – твёрдо сказала Наташа. – У нас с тобой. Пока не вернёшь свой.
Они сели в машину. Анна смотрела в окно на улицы, которые стали ей чужими за эти недели. Она вспоминала, как ехала по этим же улицам с Сергеем, когда они только купили квартиру. Он был счастлив, крутил руль одной рукой, другой держал её за руку.
– Всё будет хорошо, – сказал Сергей тогда. – Это только начало.
Анна открыла глаза. В машине было тихо, только шуршали шины по мокрому асфальту.
– Наташ, – сказала она. – А если мы выиграем? Если квартира будет моей?
– Тогда ты в неё въедешь, – ответила Наташа. – Сделаешь ремонт, купишь новую мебель. Заживёшь.
– Я не хочу туда въезжать, – тихо сказала Анна. – Я хочу, чтобы они знали: я не отдала. А жить в той квартире, где спал Дима на моей постели, где Ирина курила в кабинете... Я не смогу.
– Тогда продашь. Купишь себе что-то новое. Маленькое, но своё.
– Да, – кивнула Анна. – Маленькое, но своё.
Она снова посмотрела в окно. Город плыл мимо, мокрый, серый, но уже не такой чужой. Впереди было три недели ожидания, экспертиза, новые заседания. Но сегодня, впервые за всё это время, Анна почувствовала, что у неё есть шанс.
Телефон пиликнул. Она взглянула – сообщение снова от Ирины. Анна не стала открывать. Просто удалила уведомление.
Она больше не боялась их сообщений. Она боялась только одного – потерять веру в себя. Но сегодня вера вернулась.
Глава 6
Три недели ожидания превратились для Анны в испытание, которое, казалось, никогда не закончится. Она просыпалась каждое утро с мыслью о предстоящем заседании и засыпала с ней же. Наташа старалась её отвлечь: звала в кино, предлагала съездить за город, но Анна отказывалась. Она сидела над папкой с документами, перечитывала их, проверяла каждую цифру, каждую дату. Ей казалось, что если она хоть раз ослабит внимание, то всё рухнет.
Звонок от Андрея Викторовича раздался на восемнадцатый день.
– Анна, у меня две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?
– С плохой, – сказала Анна, чувствуя, как сердце уходит в пятки.
– Экспертиза признала все ваши документы подлинными. Смс-сообщения, чеки, выписки – всё настоящее. Это хорошая новость. Плохая – Валентина Петровна подала встречный иск. Она требует признать вас недостойной наследницей. Утверждает, что вы плохо ухаживали за Сергеем, не оказывали ему помощь во время болезни и вели аморальный образ жизни.
Анна замерла. В ушах зашумело.
– Это ложь. Я ухаживала за ним. Я вызвала скорую, когда он упал. Я...
– Я знаю, – перебил адвокат. – Это стандартный приём. Они пытаются вас очернить, чтобы суд отказал вам в наследстве. Но у них нет доказательств. А у нас есть показания врачей скорой, соседей, вашей подруги. Не волнуйтесь, мы это отобьём.
– А что с доходами Валентины Петровны? Вы запрашивали?
– Да. И это наш главный козырь. За пять лет до покупки квартиры её доход составил менее трёхсот тысяч рублей. Пенсия, мелкие подработки. Она не могла купить квартиру за два с половиной миллиона. А вы, продав свою однокомнатную, получили один миллион двести. И это подтверждено документально. Суд это увидит.
Анна выдохнула. Руки перестали дрожать.
– Когда следующее заседание?
– Через четыре дня. Готовьтесь. Будет жарко.
В день заседания Анна проснулась рано, как и в прошлый раз, но теперь она чувствовала не страх, а холодную решимость. Она оделась в то же чёрное платье, но теперь оно сидело на ней иначе – плечи расправлены, взгляд твёрдый. Наташа молча налила ей кофе, и они вышли.
В зале суда снова было пусто, если не считать участников процесса. Валентина Петровна пришла одна, без Ирины. Анна заметила, что свекровь выглядит старше, чем три недели назад – под глазами залегли тени, губы плотно сжаты. Адвокат Григорьев сидел рядом с ней, перебирая бумаги.
Судья вошла, и все поднялись.
– Слушается дело по иску Климовой Анны Дмитриевны к Климовой Валентине Петровне и Климовой Ирине Сергеевне. Также слушается встречный иск Климовой Валентины Петровны о признании Климовой Анны Дмитриевны недостойной наследницей. Стороны, ваши позиции?
Андрей Викторович поднялся первым.
– Ваша честь, стороной истца представлены неоспоримые доказательства того, что средства на приобретение квартиры были внесены истицей и её покойным супругом. Выписки из банка, чеки, свидетельские показания, а также заключение экспертизы, подтверждающей подлинность всех документов. Прошу признать за Климовой Анной Дмитриевной право на долю в квартире, соответствующую вложенным средствам, и выселить незаконно проживающих лиц.
Григорьев поднялся следом.
– Ваша честь, сторона ответчика настаивает на том, что квартира была приобретена на личные средства Валентины Петровны Климовой. Что касается встречного иска – мы полагаем, что истица проявила себя как недостойный наследник. Она не заботилась о муже, не оказывала ему помощи, а после его смерти предприняла попытки завладеть имуществом, которое ему не принадлежало.
Судья посмотрела на Григорьева.
– У вас есть доказательства?
– Да, ваша честь. Свидетельские показания гражданки Ермаковой Татьяны Викторовны, которая подтвердила, что Сергей Климов намеревался развестись с истицей из-за её поведения. Также у нас есть показания соседей, которые слышали скандалы в квартире.
– Эти показания уже были опровергнуты, – вмешался Андрей Викторович. – Ермакова не смогла назвать ни точных дат, ни конкретных обстоятельств. Соседи, на которых ссылается ответчик, не были вызваны в суд. Что касается недостойного наследника – это понятие в законе чётко определено. Для признания наследника недостойным необходимо доказать, что он совершил умышленные противоправные действия против наследодателя. Таких доказательств нет.
Судья кивнула и обратилась к Валентине Петровне.
– Валентина Петровна, вы можете объяснить суду, на какие средства была приобретена квартира?
Валентина Петровна поднялась. Она выглядела спокойной, но Анна заметила, как дрожат её руки, лежащие на сумочке.
– Я копила всю жизнь, – сказала она. – Откладывала с пенсии, муж помогал, пока был жив. Серёжа тоже помогал. Я взяла кредит.
– У вас есть документы, подтверждающие получение кредита?
– Я не сохранила. Это было давно.
– Согласно ответу из кредитного бюро, кредитов на ваше имя в 2017 году не оформлялось, – сказала судья, заглядывая в бумаги. – Ваш доход за тот год составил сто сорок тысяч рублей. Как вы могли накопить два с половиной миллиона?
Валентина Петровна побледнела.
– Я… у меня были сбережения. Муж оставил.
– Ваш супруг умер в 2010 году. Наследственное дело открывалось? Вы вступали в наследство?
– Да, но там было немного.
– Согласно материалам дела, наследственная масса составляла двести тысяч рублей. Этой суммы недостаточно.
Голос Валентины Петровны сорвался.
– Я не помню. Это было так давно. Я просто знаю, что квартира моя. Я её покупала.
– Деньги на покупку внесла Анна Дмитриевна, – твёрдо сказала судья. – Это подтверждается выписками из банка, которые не оспорены ответчиком. Ваша позиция не подкреплена доказательствами.
Анна смотрела на свекровь. Та вдруг стала маленькой, сжатой, потерянной. Ирина на заседании отсутствовала, и Валентина Петровна сидела одна, без поддержки. Анна почувствовала неожиданную жалость, но тут же отогнала её – слишком много боли причинила ей эта женщина.
Судья объявила перерыв на полчаса для принятия решения.
Анна вышла в коридор. Наташа обняла её.
– Ты слышала? Судья на нашей стороне.
– Слышала, – сказала Анна. – Но я не верю, пока не услышу приговор.
Они стояли у окна, глядя на серое небо. Через стекло доносился шум города – машины, голоса, жизнь, которая шла своим чередом. Анна думала о том, что сегодня, возможно, закончится один этап её жизни и начнётся другой. Какой – она не знала.
Через полчаса всех пригласили обратно.
Судья зачитала решение. Голос её был ровным, бесстрастным.
– Суд постановил: признать за Климовой Анной Дмитриевной право собственности на 1/2 долю в квартире, расположенной по адресу: город N, улица Строителей, дом 7, квартира 15, как на супружескую долю, приобретённую за счёт совместных средств. В удовлетворении встречного иска Климовой Валентины Петровны о признании Климовой Анны Дмитриевны недостойной наследницей отказать за отсутствием доказательств. Обязать Климову Ирину Сергеевну и иных незаконно проживающих лиц освободить жилое помещение в течение десяти дней с момента вступления решения в законную силу. Взыскать с Климовой Валентины Петровны в пользу Климовой Анны Дмитриевны судебные расходы в размере тридцати тысяч рублей.
Анна слушала и не верила своим ушам. Наташа сжала её руку так сильно, что стало больно. Андрей Викторович улыбнулся и кивнул.
– Поздравляю, Анна Дмитриевна.
Валентина Петровна сидела, не поднимая головы. Её адвокат что-то быстро говорил ей на ухо, но она не реагировала. Когда судья вышла, Валентина Петровна медленно поднялась и, не глядя на Анну, направилась к выходу. Походка её была шаркающей, не той уверенной походкой, с которой она приходила на кладбище.
Анна хотела окликнуть её, но не нашла слов.
– Не надо, – тихо сказал Андрей Викторович. – Она ещё может подать апелляцию. Не давайте ей повода.
– Я не буду, – ответила Анна. – Мне ничего ей говорить.
В машине Наташа не могла успокоиться.
– Ты представляешь? Мы выиграли! Мы реально выиграли! А эта, Ирина, даже не пришла – боялась, наверное.
– Придёт теперь, когда узнает, – сказала Анна. – Их выселяют.
– И правильно! Пусть знают, как воровать чужие документы и жить в чужой квартире.
Анна молчала. Она смотрела в окно, но мысли её были далеко. Победа – это хорошо, но что дальше? Квартира, в которой она не хочет жить. Дом, где всё напоминает об унижении. Она вспомнила, как Ирина курила в кабинете, как спала на её постели, как выбросила папку с документами. Возвращаться туда было невозможно.
– Наташ, – сказала она. – Я не поеду туда.
– Куда?
– В квартиру. Я не хочу её видеть.
– Но это твоя квартира. Ты за неё боролась.
– Я боролась не за квартиру. Я боролась за справедливость. Чтобы они знали, что нельзя вытирать ноги о людей. А жить там... – она замолчала, подбирая слова. – Там всё чужое теперь. Даже стены.
Наташа внимательно посмотрела на неё.
– Тогда что ты будешь делать?
– Продам.
– Но это же твой дом. Вы с Сергеем его строили.
– Сергей не захотел оформить квартиру на нас, – сказала Анна горько. – Он послушал мать. И я теперь не хочу там жить. Пусть покупают те, кто сможет сделать этот дом своим. А я начну заново.
Через неделю, когда решение суда вступило в силу, Анна вместе с судебными приставами приехала к квартире. Она не хотела этого делать, но нужно было описать имущество, которое осталось от Ирины, и зафиксировать факт выселения.
Дверь открыл Дима. Увидев приставов, он побледнел и попытался закрыть дверь, но пристав поставил ногу.
– Гражданин, у вас есть десять минут, чтобы собрать личные вещи.
– Ирина уехала, – сказал он. – Я тут один. Я ничего не знал.
– Вам было направлено уведомление, – сухо ответил пристав.
Анна вошла в квартиру. Она не была здесь почти два месяца. Всё изменилось. Обои, которые она клеила с Сергеем, были сорваны в нескольких местах. На кухне валялись пустые бутылки, на полу – окурки. В спальне, где стояла её кровать, теперь лежал грязный матрас на полу. Шкафы были пусты – Ирина, видимо, вывезла всё, что могла.
Но самое страшное было в кабинете. Там, где когда-то стоял письменный стол Сергея, на полу были разлиты какие-то жидкости, обои изодраны, а на стене крупными буквами маркером было написано: «АННА – ВОРОВКА».
Анна смотрела на это и не чувствовала злости. Только пустоту.
– Они испортили квартиру, – сказала она приставу. – Это вандализм.
– Зафиксируем, – ответил тот. – Потом сможете подать иск о возмещении ущерба.
– Не надо, – сказала Анна. – Я просто хочу, чтобы они ушли.
Дима быстро собрал свои вещи и исчез. Пристав опечатал дверь, вручил Анне акт о выселении и ключи.
Анна стояла в пустом коридоре, держа в руках связку ключей. Те же самые ключи, которые когда-то лежали на скамейке у кладбища. Теперь они были её.
– Всё, – сказала она вслух. – Конец.
Она вышла, закрыла дверь и спустилась во двор. Наташа ждала её в машине.
– Ну как?
– Всё плохо. Они разгромили квартиру. Обои порваны, полы испорчены, стены разрисованы.
– Вот сволочи, – выдохнула Наташа. – И что теперь?
– Я продам её. Как есть.
– Но в таком виде её никто не купит. Там же ремонт нужен капитальный.
– Купят, – сказала Анна. – За полцены.
Через месяц Анна нашла покупателя. Это был риелтор, который специализировался на покупке проблемных квартир. Он осмотрел помещение, покачал головой, назвал цену – ровно половину рыночной.
– Больше никто не даст, – сказал он. – Тут вкладываться нужно. А я знаю бригаду, которая быстро сделает косметику и сдаст рабочим.
– Согласна, – сказала Анна.
Они оформили сделку в нотариальной конторе. Когда Анна подписывала договор, рука не дрогнула. Она получила деньги – сумму, достаточную, чтобы купить маленькую студию на окраине города и остаться с небольшим остатком.
Через три дня после сделки ей позвонила Валентина Петровна. Анна удивилась – свекровь никогда не звонила ей сама.
– Алло, – сказала Анна.
– Это я, – голос Валентины Петровны был хриплым, будто она плакала или не спала несколько ночей. – Я узнала, что ты продала квартиру.
– Да, – спокойно ответила Анна.
– Ты не имела права. Это моя квартира. Я подам на тебя в суд.
– Валентина Петровна, у вас было тридцать дней на апелляцию. Вы не подали. Решение вступило в силу. Квартира была моей долей, и я распорядилась ею.
– Ты продала её за бесценок, – голос свекрови дрогнул. – Ты специально, да? Чтобы мне ничего не досталось?
– Мне нечего вам больше сказать, – сказала Анна. – Вы сами выбрали этот путь.
– А как же я? Где я буду жить? Ирина меня бросила, уехала с этим своим Димой, денег не оставила. Я одна, пенсия маленькая. Ты хочешь, чтобы я на улице оказалась?
Анна замолчала. В груди шевельнулось что-то похожее на жалость, но она вспомнила кладбище, холодные слова, конверт с деньгами. Вспомнила, как Ирина с Димой курили в кабинете, как разбили её дом.
– Валентина Петровна, – сказала она твёрдо. – Вы выгнали меня через сорок дней после смерти сына. Вы сказали: «Ты же вдова, кому ты нужна теперь?» Я запомнила эти слова. И теперь я скажу вам: я никому не нужна. И это моё главное богатство.
Она положила трубку.
В комнате было тихо. Наташа, которая сидела рядом, ничего не спросила. Она просто обняла Анну и долго держала её, пока та не перестала дрожать.
Через две недели Анна переехала в свою новую студию. Маленькую, светлую, на пятом этаже, с окнами во двор. Ремонт она сделала сама – побелила стены, купила недорогую мебель, развесила фотографии. В углу поставила портрет Сергея – молодой, смеющийся, каким она его запомнила в лучшие годы.
Наташа приехала на новоселье с тортом и шампанским.
– Ну как, хозяйка? – спросила она, оглядывая комнату.
– Хорошо, – ответила Анна. – Впервые за много месяцев мне действительно хорошо.
– А что свекровь? Не звонила больше?
– Нет. Говорят, она переехала к дальней родственнице в область. Ирина, кажется, вообще уехала из города.
– Поделом им, – сказала Наташа.
– Не знаю, – вздохнула Анна. – Я не хочу никому желать зла. Я просто хочу забыть.
Они сели за маленький стол, выпили по бокалу. Наташа подняла тост за новую жизнь, за то, чтобы всё плохое осталось позади.
– И за тебя, – сказала она. – Ты справилась. Ты не сломалась.
– Не сломалась, – повторила Анна. – Но это стоило мне многого.
Вечером, когда Наташа ушла, Анна осталась одна. Она подошла к окну. Внизу играли дети, где-то лаяла собака, горели фонари. Обычный вечер, обычный двор. Никто здесь не знал её истории, и это было хорошо.
Она достала из сумки конверт – тот самый, который бросила ей свекровь на кладбище. Деньги она давно потратила, но конверт сохранила. На нём всё ещё были видны крупные буквы: «Убирайся по-хорошему».
Анна посмотрела на него, потом разорвала на мелкие кусочки и выбросила в мусорное ведро.
– Всё, – сказала она тихо. – Прощай.
Она легла на новый диван, укрылась пледом. В голове крутились обрывки воспоминаний – Сергей, кладбище, суд, Ирина с её наглой улыбкой. Но все они постепенно таяли, как утренний туман.
Анна закрыла глаза. Завтра начнётся новая жизнь. Без свекрови, без унижений, без борьбы за стены, которые никогда не были по-настоящему её.
Она была одна. Но впервые за долгое время одиночество не пугало её.
Теперь она точно знала: она нужна себе. И этого достаточно.