Мы купили эту дачу ещё в 90-х.
Тогда это было счастье: огород, яблони, свежий воздух.
Дети росли, потом разъехались… и дача осталась мне.
Я приезжала туда одна.
И никогда не боялась.
До одного дня.
Это было в конце августа.
Я решила разобрать старые вещи на чердаке.
Туда никто не поднимался лет десять.
Лестница скрипела. Пахло пылью и чем-то сырым.
Но это нормально для старого дома.
Я включила фонарик.
И сразу почувствовала — что-то не так.
Вещи лежали… иначе.
Не так, как я их оставляла.
Коробки были сдвинуты.
Старый чемодан — открыт.
Я замерла.
Первая мысль — залезли воры.
Но тогда бы забрали что-то ценное.
А тут…
всё было на месте.
Почти.
Я сделала ещё шаг.
И увидела это.
В углу чердака лежал матрас.
Старый.
Грязный.
Но… не наш.
Рядом стояла кружка.
Свежая.
Не запылённая, как всё вокруг.
И пластиковая бутылка с водой.
Наполовину полная.
У меня похолодели руки.
Я медленно спустилась вниз.
Закрыла дверь.
И просто сидела на кухне, не двигаясь.
Минут 20.
Потом решила: показалось.
Может, дети что-то оставили раньше.
Я снова поднялась.
И вот тут стало по-настоящему страшно.
Матрас… был с другой стороны.
Я точно помнила, где он лежал.
А теперь он был у противоположной стены.
Будто его только что передвинули.
Я выбежала из дома.
Не закрывая дверь.
Села в машину и уехала.
Через два дня вернулась.
Уже с соседом.
Мужчина крепкий, бывший военный.
Поднялись вместе.
Чердак был пуст.
Полностью.
Никакого матраса.
Никакой кружки.
Ничего.
Сосед только усмехнулся:
— Показалось тебе.
Но перед тем как уйти, он вдруг сказал:
— Хотя… странно.
Я спросила:
— Что?
Он помолчал.
И тихо ответил:
— Доски тёплые.
Я продала дачу через месяц.
Дёшево.
Покупатель даже не торговался.
Сказал только одну фразу:
— Чердак большой?
Я не знаю, совпадение это или нет.
Но теперь…
я никогда не захожу в помещения,
где долго никто не был.
Потому что однажды я поняла:
иногда там уже кто-то есть.
