В доме на ВДНХ всегда было тесно. Не от размеров — от напряжения. Галина Александровна Пороховщикова, женщина с кокетливо повязанным платком и вечной сигареткой в уголке рта, умела создать такой накал, что стены начинали потрескивать. Сын, уже взрослый и знаменитый актер Александр Пороховщиков, взрывался в ответ на ее колкости, но она только усмехалась:
— Кричи громче! Грузин!
Он закипал, не понимая, что это не просто дразнилка. Это ключ к тайне, которую мать хранила от него почти тридцать лет. Тайне, которая определила всю его жизнь — запутанную, надломленную, полную боли и так и не обретенной свободы.
Женщина, которая положила жизнь на алтарь сына
Галина Пороховщикова была из знатной дворянской семьи. Ее отец — известный авиаконструктор, изобретатель первого в мире танка. Дочь такого человека могла бы жить беззаботно, если бы не любовь. Молодая студентка Школы-студии МХАТ влюбилась в скрипача Шоту Шанидзе. Роман был страстным, но недолгим. Два взрывных характера не ужились. Когда Галина поняла, что беременна, она приняла гордое решение: ничего не говорить отцу ребенка. Ушла.
А потом на ее пути появился другой южный красавец — Шалва Барабадзе. Он красиво ухаживал, обещал горы. Галина поставила условие: «Выйду за тебя, если усыновишь моего ребенка». Шалва согласился. Так Саша, родившийся в 1939 году, получил фамилию Барабадзе и отчима, которого считал отцом.
Но счастье длилось недолго. В 1941-м арестовали отца Галины — «врага народа», как тогда говорили. В дом ворвались энкавэдэшники, обыск, крики. Годовалый Саша заплакал, один из оперативников ударил его прикладом по голове. А Шалва Барабадзе… выпрыгнул в окно и сбежал. Больше его никто не видел.
Так Галина осталась одна с ребенком на руках, дочерью «врага народа», выгнанной из МХАТа. Чтобы прокормить сына, она шила военным штаны. Потом встретила Михаила Дудина, военного архитектора, который не побоялся связать жизнь с дочерью репрессированного. Он стал Саше настоящим отцом, но усыновить его так и не успел — слишком сложной была бюрократическая волокита.
Дворовая школа выживания
Семья уехала из Москвы. Сначала Магнитогорск, потом Челябинск. Московский мальчик Саша в первый же день на новом месте влез в драку — и получил фингал. Но быстро влился в местную компанию. Научился врать, чтобы сойти за своего, научился защищаться.
Однажды старшие ребята решили обворовать театр. Сашу поставили на шухер. Но он отвлекся, не заметил, как подъехала милиция. На следующий день шпана устроила ему экзекуцию — засунули в узкую трубу. Он едва не задохнулся, кричал «Мама!», пока взрослые не услышали и не вытащили. С тех пор Пороховщиков страдал клаустрофобией — даже закрытые окна вызывали у него панику.
Позже он занимался боксом, собрал подпольный джаз-банд, играл запрещенного Эллингтона. Галина, видя, что сын скатывается в криминал, потребовала от мужа: переезжаем. Спасать Сашу. И они снова перебрались — в Челябинск.
Материнский контроль: от медицины до сцены
В Челябинске Александр поступил в мединститут. Учился три года. Хирургия ему нравилась, но сама учеба не увлекала. Зато местные девушки падали в обморок при виде красавца-студента в идеально выглаженном белом халате.
Мать видела в нем великого. Кого именно — врача или актера — она еще не решила, но то, что он станет великим, сомнению не подлежало. Ради этого она контролировала каждый его шаг. Готовила с ним уроки, учила роли, отчитывала за мелочи, отгоняла недостойных девок.
Они вернулись в Москву. Александр решил попробовать себя в театральном. Во ВГИКе его завернули из-за сиплого голоса — последствие бокса, поврежденные связки. В «Щуку» он пошел уже без особой надежды. На экзамене перенервничал, заплакал, крикнул «Да ну вас всех!» и ушел. Но ректор позвонил ему в тот же день и пригласил на третий тур. Так он стал студентом.
Карьера, которая не принесла счастья
Театр сатиры, спектакль «Доходное место» у Марка Захарова, где он играл с самим Андреем Мироновым. Потом Театр на Таганке, Театр имени Пушкина. Но настоящую славу принесло кино — роль чекиста в фильме «Свой среди чужих, чужой среди своих». Мечта матери сбылась.
Но всенародное признание обрывалось у порога их квартиры на ВДНХ. Там он по-прежнему был просто Сашей, сыном Галины. Даже став знаменитым, он жил с мамой под одной крышей. Когда она уезжала, оставляла подробнейшие записи на нескольких страницах: как пользоваться стиральной машинкой, как жарить яичницу, что покупать в магазине. Он, конечно, ничего не делал. К ее возвращению дом зарастал грязью, и Галина по два дня все отмывала.
В личной жизни Пороховщиков был классическим маменькиным сынком. Панически боялся брака. Говорил, что его тошнит от вида женщины с «халой» на голове в ЗАГСе. Мать этот страх только подогревала — вдруг жена своими кастрюлями и пеленками помешает сыну в его великой миссии. Периодически у него случались интрижки, даже короткие браки, но о них он маме не рассказывал.
Ирина: любовь, которую мать не простила
Все изменилось, когда Пороховщикову было уже за сорок. В Театре имени Пушкина он встретил восемнадцатилетнюю девушку, работавшую в костюмерной. Ира собиралась поступать в ГИТИС, а работа нужна была для стажа. Она смотрела на него такими глазами, что он терялся, не зная, что делать с этим чувством. Разница в возрасте была огромной, что вызывало насмешки. Валерий Золотухин, увидев их вместе, ехидно спросил: «Шурик, внучку привел?».
Но разве могла Галина принять эту девушку? Она не просто не приняла — возненавидела. Ира была главной угрозой ее власти над сыном. Мать не пускала невестку на порог. Девушке приходилось ночевать в подъезде на подоконнике, ожидая Сашу с работы. Однажды во время ссоры Галина, глядя на Ирину, бросила: «Вон рядом отель «Космос». Видишь мужики стоят? Иди и зарабатывай!» — и вытолкала ее за дверь.
Ирина все терпела. Она любила его с такой безумной силой, что была готова на все. Александр женился на ней только в 56 лет.
Мать уходит, а он не может ее отпустить
Галины не стало в 1997 году. Для Пороховщикова это был страшный удар. Он долго не мог прийти в себя. У него остался локон ее волос, и он всерьез загорелся идеей клонировать мать — прочитал о новой лаборатории в Корее и поверил, что сможет вернуть ее.
— Буду водить ее за ручку по всем любимым местам и рассказывать, как она жила, — говорил он. — И она постепенно станет моей мамулей, такой, какой была.
Квартиру на ВДНХ, где они жили, он запер и приходил туда раз в год. Уходя, всегда оставлял включенным радио. Был уверен, что мама «приходит»: «Прихожу, а на ее кроватке одеяло примято».
Позже племянница актера, войдя в ту квартиру, замерла на пороге: все застыло в 1997 году. В комнате стояла новогодняя елка, с которой при первом же прикосновении осыпались иголки. На столе — чашки с недопитым чаем, заросшие плесенью. С потолка свисала паутина. Квартира стала мавзолеем.
Жизнь с Ириной: страх и ревность
Сам Пороховщиков жил с Ириной в родовой усадьбе на Арбате, которую ему передал в аренду Юрий Лужков. Актер вложил в этот дом все заработанные деньги. Мечтал воссоздать большое «дворянское гнездо», чтобы по лестницам носились многочисленные дети, а за столом собиралась огромная семья. Но вместо шумного очага особняк стал тихой гаванью для двоих.
Ира, обожавшая Сашу, жила в постоянном страхе его потерять. Ревновала жутко, устраивала истерики, когда он ей изменял. А он изменял открыто. Ему нужна была женщина, которая бы все прощала, как мать.
Последняя драма
Когда у Александра обнаружили тяжелое заболевание, его положили в больницу. Ира не находила себе места. Постоянно звонила родным в истерике, уверенная, что он уже умер, а врачи скрывают. Ее психика не выдержала. Она позвонила подруге и попросила, если что, забрать ее собаку. На следующий день ее не стало. Она добровольно ушла из жизни в их доме на Староконюшенном, оставив записку: «Жить без Саши не могу и не буду».
Врачи позже рассказывали: в тот день у Пороховщикова резко упали все показатели. Ровно через сорок дней, в апреле 2012 года, его не стало.
Наследство: чужие люди и найденная дочь
После смерти началась вакханалия. Юридически Александр Пороховщиков так и остался сыном Шалвы Барабадзе — того самого, что выпрыгнул в окно. Мать так и не успела оформить его усыновление Михаилом Дудиным. Поэтому все наследство — квартиры, дача, родовой дом — досталось единокровному брату по юридическому отцу, которого актер никогда в жизни не видел. Чужие люди, по словам родственников, начали делать ремонт в квартире на ВДНХ еще до окончания судов. Выбросили все документы, мебель, личные вещи.
И в этот самый момент, когда чужие люди делили его имущество, нашлась его настоящая, родная дочь Анна. Ее мать, с которой у актера когда-то был бурный роман, он бросил, как только узнал о беременности. Мама тогда внушила ему, что первенцем должен быть мальчик, наследник фамилии. Узнав, что родилась девочка, он просто поставил точку. И никогда о ней не вспоминал.
Анне пришлось судиться за право называться дочерью Пороховщикова. Доказывать родство, собирать документы, биться с наследниками, которые уже вовсю хозяйничали в его доме. Итог этих тяжб — тема отдельного расследования.
Так и не ставший свободным
Александр Пороховщиков прожил 73 года. Был любимцем миллионов, брутальным героем экрана. Но всю жизнь оставался заложником материнской любви — тотальной, всепоглощающей, не оставлявшей места ни для собственного выбора, ни для настоящего счастья.
Он так и не узнал, что его настоящий отец — скрипач Шота Шанидзе, о котором мать молчала три десятилетия. Так и не смог вырваться из-под ее контроля, даже когда ее не стало — квартира-мавзолей, локон волос, мечта о клонировании. Его жена, любившая его до безумия, ушла из жизни, не вынеся мысли о разлуке. А наследство досталось людям, которых он знать не знал.
И только спустя годы объявилась дочь, о существовании которой он сам, возможно, так и не узнал. Ирония судьбы: мать не дала ему принять дочь, а чужие люди потом пытались лишить ее наследства.
Его жизнь — это трагедия человека, который с детства был закован в цепи материнской воли. И даже став знаменитым, богатым, обожаемым, он так и не смог стать свободным.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые истории о судьбах тех, кого мы привыкли видеть на экране. Здесь мы рассказываем правду, которая остается за кадром. А в комментариях поделитесь: как вы думаете, может ли материнская любовь быть опасной?