Как я перестала быть «горемычной» и вышла из тюрьмы собственного тела

Два года терапии. Любимая бабушка, которая меня жалела. И игра в зомби, которая спасла мне жизнь.

На одной из сессий с терапевтом я рыдала.

Мне три года. В руках — любимая игрушка. А в голове уже тогда начинала формироваться установка, которую случайно привила бабушка: «горемычная». Эту девочку я потом наряжала в броню на 20 лет.

Мы копнули глубоко. Я увидела брешь в броне, которую наращивала всю жизнь. И задала вопрос:

«Что за дурацкий эксперимент: поместить здоровый разум в больное тело? Я чувствую себя узником в тюрьме, из которой невозможно сбежать живым».

Противоположности во мне

При этом я считаю себя привлекательной. Могу быть сексуальной. Могу быть скромной. Вариантов масса.

НО.

Сейчас я такая. Улыбаюсь. И это не «горемычная». Это я настоящая. Такой меня видят друзья, коллеги, окружающие. И я сама, но не всегда.

Какие бы вещи и аксессуары я ни использовала, есть место отката к «базовому» пониманию, кто такой «инвалид». Настройка из детства. Объяснение любимого человека — моей бабушки. Нищета, трудности, унижение, боль, слезы.

«Горемычье».

Откуда взялась броня

Бабушка 1938 года рождения. Прожила войну и видела, какое отношение у людей к инвалидам, как они выживают. Она их называла «горемычными».

А потом стала так называть меня. Из чувства любви, сожаления и своего понимания, как живут такие люди. Она оплакивала при мне мое трудное будущее — ведь другого для меня не видела. Других примеров перед ее глазами не было.

Я была горемычной, когда снова что-то доказывала, бунтовала, делала по-своему. Короче, была неудобной и не поддавалась «дрессировке». А значит, при всех ступала на путь горемычья.

Для меня это было не так. В этом месте начала нарастать броня.

Я выгрызала место в обществе

Я приложила титанические усилия, чтобы быть НЕ ТАКИМ инвалидом. Факт инвалидности изменить невозможно. Но выбор все равно был.

Это я к фестивалю готовилась. Потому что я могу быть не только «удобной», не только «серьезной», но и яркой, смешной, немножко сказочной. Игра — это не только Killing Floor. Это еще и костюмы, и фестивали, и смелость быть замеченной.

Меня учили быть самостоятельной, но с погрешностью на тело, поэтому часто звучало: «У тебя не получится».

А перед глазами была сестра. И ей так не говорили.

Я задавалась вопросом: если получается у нее, то почему же не получится у меня? И пробовала. То, что она делала с 1–2 раза, у меня порой получалось через 100 попыток. Но получалось!

И итог — эйфория. Я ликовала.

Поэтому однажды «у тебя не получится» превратилось в белый шум. Я поняла: секрет успеха — в количестве попыток, в практике. Вот и у этого блога появилась вторая попытка. Спустя 5 лет, но она появилась.

В детстве никто не верил, кроме меня, что может не только не получиться, но и еще получиться. Я в себя всегда верила и верю.

Как я обманула мозг с помощью игры

В 2010-м появился компьютер и игра Killing Floor. Там командой нужно побеждать атаку зомби. Я играла за берсерка. Он ловкий, быстрый, важный персонаж в коллективе. Он катаной прорубает себе путь.

Я перенесла стратегию из игры в реальность и обманула мозг, предложив ему, что «прохожу» жизнь на режиме «хард». Вот и все.

Но, как и в игре, «хард» в реальности можно пройти успешно.

Так я начала воспринимать себя не как «девушку-инвалида». А отдельно — как девушку и отдельно — как инвалида при разных обстоятельствах.

Место расщепления идентичности. Моя брешь.

Что я поняла за два года терапии

Сейчас терапия закончилась. И я готова постепенно делиться выводами.

Селфи в торговом центре. Укладка, белая водолазка, классические брюки. Просто девушка, которая едет по своим делам.

Главный из них:

Я хорошо выгляжу. Вкусно пахну. Работаю там, где весь коллектив почти через год узнал про мою инвалидность — до этого, с кем общалась только онлайн, оценивали просто как сотрудника, обладающего навыками.

Я замахнулась на шанс изменить образ инвалида не только у себя в голове, а в целом у общества.

Между человеком в коляске и теми, кто у метро попрошайничает, не всегда стоит знак равенства. Это часто про разное.

Но меня даже в дорогом пальто периодически принимают за попрошайку.

Моя цель сейчас

Создать для собственного мозга другой образ инвалида.

Не тот, к которому он обращается в уязвимый момент и вспоминает образ попрошайки, навязанный из детства. А тот, кем я являюсь в реальном мире.

Терапевт предложила рассказывать свою историю. Чтобы снова обмануть мозг, как тогда с игрой в зомби. Чтобы увидеть свои достижения, а не обнулять их.

Чтобы научиться переключаться между «броней» и «брешью», как между «хардкором» и «лайтом» — легко.

P.S. Про девушку в лифте

Во время терапии, примерно год назад, я встретила девушку в лифте, которая сказала мне: «Глядя на вас, мне хочется жить». Она улыбнулась и вышла на своем этаже, а я погрузилась в печаль.

Тогда в моей голове это прозвучало как: «Вы такая ущербная, мне так жаль, но я рада, что у меня не так».

На следующий день на сессии с терапевтом я сказала, что хочу перестать сбрасывать себя в ущелье. Хочу перестать быть «горемычной».

Я хочу услышать эту фразу иначе: «Лена, ты такая молодец! Твое жизнелюбие восхищает и дает силы».

И теперь это случается. Теперь я чаще слышу подобные фразы как комплименты. Но откаты все равно бывают. Пока что это работа. Но я уже на полпути.

А у вас есть образ себя, который мешает жить? Тот самый, из детства, от бабушки или кого-то важного?