Я давно заметила за собой странную вещь: я с упоением строю внутри великолепные замки будущей жизни, но в последний момент остаюсь снаружи. И в какой-то момент я поняла: это не просто любовь к подготовке и не просто перфекционизм. Это очень изящный способ не сталкиваться с реальностью.
Страшно не только выходить в монетизацию и не только делать платный шаг. Страшно ещё и вот что: что твоё живое, настоящее, любимое столкнётся с чужим взглядом. Не с воображаемым. С настоящим.
И вот тут внутри у меня как будто включается охрана.
Каждый раз, когда я подхожу к чему-то живому и настоящему, у меня словно срабатывает внутренняя сигнализация. Рука тянется удалить текст, отложить запуск, ещё что-нибудь допридумать, ещё чуть-чуть подготовиться.
Раньше я называла это слабостью. Сейчас думаю иначе.
Похоже, внутри просто есть старая часть, которая очень хочет меня защитить. Не от провала даже. А от куда более древнего страха: что меня не поймут, не примут, оттолкнут, и я останусь одна со своей странностью.
Поэтому я как будто всё время живу между двумя движениями. Одна часть меня хочет звучать честно, проявляться, делать своё, звать людей. А другая говорит: нет, давай лучше пока ещё побудем в безопасном черновике.
И, если честно, во многих из нас есть эта ловушка.
Мы думаем, что нам мешает лень, хаос, отсутствие дисциплины или силы воли. А на самом деле внутри нас часто сидит старая вера: если я перестану так сильно защищаться, меня просто снесёт.
Если я не буду всё контролировать, я потеряю себя. Если не выставлю заборчики, меня растащит по чужим ожиданиям. Если выйду живой, а не идеально собранной, меня не выдержат.
У меня это именно так и звучит.
Поэтому я или защищаюсь слишком сильно, или улетаю в фантазии. Либо становлюсь жёсткой и отсекаю всё неудобное, либо ухожу в красивые внутренние миры, чтобы не сталкиваться с давлением настоящей жизни.
И в какой-то момент защита, которая должна была меня беречь, становится тюрьмой. Она уже не спасает. Она просто не даёт жить.
Наверное, самое страшное здесь даже не новый шаг. Самое страшное — отпустить ту себя, к которой я привыкла. Ту, которая всё время готовится. Ту, которая пока ещё "не до конца". Ту, которая может объяснить себе задержку глубиной, сложностью, поиском формы.
Потому что если я отпущу её, придётся встретиться с пустотой. С неизвестностью. С очень простой вещью: теперь надо не строить замок, а войти в жизнь.
И вот это для меня и есть маленькая внутренняя смерть.
Не драматическая. Не красивая. А очень живая. Когда старая версия тебя больше не работает, а новая ещё не родилась.
Когда внутри тревожно, скручивает живот, хочется сбежать обратно в подготовку, в доработки, в бесконечное "ещё не время". И, кажется, единственное, что тут правда помогает, — не убегать от этого чувства сразу, не чинить себя, не вытаскивать за шиворот в правильную версию.
А чуть-чуть постоять рядом с собой. Подышать. Признать: да, мне страшно. Да, я стою у края чего-то нового. Да, я не хочу отпускать старую себя.
Но, может быть, именно это и есть рост.
У меня есть опыт, который каждый раз напоминает мне об этом. Я работала в театре с детьми с РАС. И там невозможно всё просчитать. Там всё в любую секунду может пойти не по плану. Там нельзя держаться за жёсткий сценарий так, как мы держимся в обычной жизни.
И удивительным образом именно там мне было спокойно.
Потому что в этом пространстве мне не нужно было защищать свою важность, свою роль, свой образ. Там работал только живой контакт. Там не надо было быть идеальной. Надо было быть присутствующей.
И я всё чаще думаю, что за краем моего привычного контроля нет никакой пропасти. Там, возможно, есть тишина. Та самая, из которой и рождается настоящий выбор.
Не выбор из паники. Не выбор из защиты. Не выбор из желания всем понравиться. А выбор из честности.
Поэтому я всё меньше верю в идею, что мне нужно переделывать свой голос так, чтобы он стал удобным для всех. Нет. Но я и не хочу писать так, чтобы человек чувствовал себя глупым рядом со мной.
Для меня сейчас важнее другое: не стерилизовать себя, а делать дверь.
Не предавать свой ритм, но и не разговаривать только с собственным отражением. Не прятаться в умных словах. А переводить то, что я поняла, на человеческий язык, чтобы другой мог не просто восхититься со стороны, а узнать в этом себя.
Наверное, это и есть моя новая задача.
Не строить пустые замки. Не ждать, пока я стану окончательно готовой. Не превращать глубину в ещё один способ отсрочить жизнь.
А делать шаг. Пусть неидеальный. Пусть с дрожью. Пусть без гарантии, что меня поймут все.
Потому что моя задача, кажется, не в том, чтобы быть понятной всем. Моя задача — не предавать свою правду и при этом говорить так, чтобы живой человек мог пойти рядом.
И если честность правда что-то отрежет, то, возможно, она отрежет только лишнее. А настоящее, наоборот, станет ближе.
Если вам это знакомо, скажите честно:
Вы сейчас живёте, или всё ещё только готовитесь к жизни?