В 48 году Владимир Войнович окончил ремесленное училище и получил четвертый разряд столяра-краснодеревщика. Некоторые из его однокашников ушли с пятым, а особо удачливые – даже с шестым. Его направили на Запорожский алюминиевый завод – огромный комбинат с секретными цехами и усиленной вооруженной охраной. Там был свой деревообделочный завод, куда он и попал. Считалось, что он мобилизован на четыре года – отрабатывать хлеб, съеденный в училище, там, куда пошлют.
На заводе Войнович работал столяром-белодеревщиком: делал из простой сосны столы, тумбочки, коробки для дверей и окон, а иногда даже гробы. Дело его не вдохновляло. Гораздо интереснее была курилка, куда рабочие выходили травить байки. Он заходил послушать одного, потом оставался ради другого, потом третьего – и так проходило полсмены. Норму он, конечно, не выполнял.
Вскоре он вместе с приятелем Вовкой Евенко нашел способ зарабатывать те же небольшие деньги более легким путем. Они перешли в ночную смену и занялись тумбочками. Завод штамповал их в огромных количествах – предполагалось, что они пойдут в рабочие общежития. Но почему-то эти тумбочки никто не брал, и они штабелями скапливались в углу цеха.
Начальником цеха был человек, чью фамилию Войнович не запомнил, зато прозвище запомнил намертво – Ибёныть. Это слово, образованное из двух частей матерного выражения, он употреблял постоянно, независимо от того, хвалил он подчиненного или ругал: «Ты, ибёныть, молодец» или «Куда ж ты, ибёныть, смотришь?». Принимал же готовую работу мастер отдела технического контроля Каптюх – на крышках принятых тумбочек он ставил крупную жирную печать ОТК.
Войнович с Вовкой на ночь уходили в сушилку для досок – там температура, как в сауне, порой доходила до ста градусов, но они терпели. Вовка рассказывал сказки народов мира или фантастические истории, которых Войнович сам не читал, иногда приносил альбом с рисунками – морские пейзажи, скалы, гроты, парусные корабли. Ничего этого Вовка никогда в жизни не видел, рисовал по воображению, но, по мнению Войновича, делал это замечательно.
К утру они возвращались в цех, брали из штабеля несколько тумбочек – в умеренном количестве, понимая, что, если начнут ставить слишком внушительные рекорды, им никто не поверит. Печать состругивали рубанком или стирали наждачной бумагой. С утренней сменой приходил Каптюх, осматривал их «новые» изделия, ставил свежую печать и выдавал справку на клочке желтой бумаги от цементного мешка. Сданные тумбочки возвращались в тот же штабель, откуда их взяли. На следующую ночь они снова стирали печать и снова сдавали те же самые тумбочки.
Войнович позже рассуждал, что большого вреда государству они не нанесли, потому что эти тумбочки никому не были нужны, никто их не считал, а труд по их изготовлению был бессмысленнее, чем их подделки.
Несколько месяцев всё шло гладко, пока кто-то не заметил, что бесперебойное производство тумбочек никак не влияет на их количество. Каптюх стал хитрить: ставил штампы не на крышках, а на фанере снаружи и внутри. Рубанком такие печати уже не сотрешь. Пришлось проявлять бдительность и тщательно осматривать каждую тумбочку, выискивая потаенные места, куда мастер умудрялся залепить свою печать.
Но приятели нашли новый способ обмана – стали подделывать каптюховские расписки. Делали это так искусно, что когда их в конце концов разоблачили, сам Каптюх не смог отличить свой почерк от поддельного. Поскольку афера была сравнительно мелкая и безобидная, начальник цеха ограничился укоризненным:
«Ну что же вы, ибёныть, такое делаете?»
Так эта история и закончилась!
Подписывайтесь на канал и ставьте "Нравится", чтобы не пропустить новые истории. Спасибо каждому, кто подписывается!..