– Мамочка, ну пожалуйста, войди в положение. У нас в холодильнике только половина пачки самых дешевых макарон и засохший кусок сыра. Стипендия будет только в конце следующей недели, а Кириллу задерживают зарплату на его подработке. Мы бедные студенты, нам даже на проезд до института еле хватает. Я сегодня пешком две остановки шла под дождем, сапоги промочила.
Голос дочери в телефонной трубке дрожал от едва сдерживаемых слез, звучал жалко и надрывно. Вера Николаевна тяжело вздохнула, прижимая холодный пластик смартфона к уху. Она стояла у окна в тесном кабинете бухгалтерии, где проработала последние восемнадцать лет. За окном хлестал колючий ноябрьский дождь, ветер безжалостно срывал с деревьев последние пожелтевшие листья, бросая их в грязные лужи на асфальте.
– Дашенька, доченька, ну как же так? – мягко, с затаенной тревогой произнесла Вера Николаевна, потирая уставшие от постоянного напряжения глаза. – Я же вам только десять дней назад переводила пятнадцать тысяч. Вы говорили, что это на продукты и на оплату интернета. Неужели все потратили?
– Мам, ну ты цены в магазинах видела? – тут же перешла в оборонительное наступление дочь. – Мы один раз сходили за курицей, крупами и овощами, и пяти тысяч как не бывало. А потом у Кирилла куртка порвалась по шву, пришлось срочно новую покупать, не ходить же ему в лохмотьях на лекции. Плюс нам методички новые велели приобрести. Все деньги разлетелись, мы сами не поняли как. Мамуль, скинь хотя бы пять тысяч. Я с первой же стипендии тебе отдам, честное слово!
Вера Николаевна прикрыла глаза. Она прекрасно знала цену этим обещаниям. Ни с первой, ни с десятой стипендии Даша никогда ничего не отдавала. Всегда находились новые, непредвиденные и «катастрофические» обстоятельства: то зуб заболел, то срочно понадобились деньги на подарок куратору, то сломался ноутбук.
– Хорошо, Даша. Сейчас переведу. Купите нормальной еды, мясо возьмите, фрукты. Не портьте желудки пустыми макаронами.
– Спасибо, мамочка! Ты моя спасительница! Люблю тебя безумно! – голос дочери мгновенно преобразился, зазвенел радостными колокольчиками, и в трубке послышались короткие гудки.
Вера Николаевна открыла банковское приложение. На ее зарплатном счете оставалось ровно двадцать две тысячи рублей. Этого должно было хватить до аванса, оплатить коммунальные услуги за свою двухкомнатную квартиру и, самое главное, отложить наконец деньги на лечение зубов. Нижний жевательный зуб давно требовал установки коронки, и стоматолог строго предупреждал, что тянуть больше нельзя. Женщина закусила губу, ввела номер дочери и нажала кнопку перевода. Баланс уменьшился на пять тысяч. Мечту о нормальном лечении зубов снова пришлось отодвинуть в туманное будущее.
В кабинет уверенным шагом вошла Лариса, главная медсестра с соседнего предприятия, с которой Вера Николаевна дружила уже много лет. Лариса была женщиной статной, громкой, с короткой стрижкой и острым языком. Она поставила на стол принесенный с собой контейнер с домашними пирожками и выразительно посмотрела на подругу.
– Опять своей великовозрастной сиротке переводы оформляешь? – безошибочно угадала Лариса, заметив потухший взгляд Веры. – Верка, ты когда-нибудь прекратишь эту благотворительность? Девке двадцать первый год пошел! Она на третьем курсе учится. В ее возрасте мы с тобой уже сами себя обеспечивали, да еще и родителям с зарплаты подарки покупали. А эта села тебе на шею, ножки свесила и едет, погоняя.
– Ларис, ну не начинай, – поморщилась Вера Николаевна, убирая телефон в сумку. – Им правда тяжело. Учеба сложная, нагрузки большие. Кирилл этот ее вроде пытается подрабатывать курьером, но у него график с парами не совпадает. Они же студенты, откуда у них большие деньги? Я мать, кто им еще поможет, если не я? Родной отец Дашки алименты платил копеечные, а сейчас и вовсе растворился в неизвестности. Мне ее жалко.
– Жалко ей, – фыркнула Лариса, наливая в чашки горячий чай из электрического чайника. – А себя тебе не жалко? Ты в этом драповом пальто пятую зиму ходить собираешься? У него уже рукава вытерлись до блеска. Зубы лечить не идешь, таблетками обезболивающими спасаешься. Зато твоя Дашенька каждую неделю маникюр свежий делает. Я же видела ее недавно в торговом центре. Идет такая вся из себя, ресницы до бровей нарощены, стаканчик с кофе за триста рублей в руке держит. Очень бедная студентка, прямо слеза прошибает.
– Маникюр ей подружка делает, бесплатно, для портфолио, – неуверенно возразила Вера Николаевна, хотя внутри шевельнулся неприятный червячок сомнения. – А кофе... ну молодые же, хочется им хоть какой-то радости.
– Ох, Верка, доиграешься ты со своей слепой материнской любовью, – Лариса покачала головой, придвигая к подруге пирожки. – Ешь давай. А то исхудала вся, одни глаза на лице остались.
Весь остаток рабочего дня слова подруги не шли у Веры Николаевны из головы. Она действительно устала. Работа бухгалтером требовала предельной концентрации, цифры к концу дня сливались перед глазами в одну серую полосу. По вечерам она возвращалась в пустую квартиру, готовила себе простую гречку с сосиской, чтобы сэкономить, и смотрела старые фильмы по телевизору. Вся ее жизнь была подчинена одной цели – поставить дочь на ноги, дать ей высшее образование, обеспечить старт в жизни. Она искренне верила, что Даша и Кирилл перебиваются с хлеба на воду в своей крошечной съемной квартире на окраине города.
В предстоящие выходные Вера Николаевна решила навестить молодых. Она напекла целую гору блинов с мясом, наварила наваристого борща, купила на рынке хорошего домашнего творога и сметаны. Нагрузив две огромные сумки так, что ручки больно врезались в ладони, она поехала на автобусе через весь город.
Дверь открыл Кирилл. Высокий, щуплый парень с модной небрежной щетиной и в растянутой домашней футболке. Вид у него был заспанный, хотя на часах было уже начало второго дня.
– О, Вера Николаевна, здравствуйте, – пробормотал он, забирая у нее тяжелые пакеты. – А мы вас не ждали. Даша в ванной, голову моет. Проходите на кухню.
В небольшой съемной квартире царил типичный молодежный беспорядок. На стульях висела небрежно брошенная одежда, в коридоре валялись кроссовки. Вера Николаевна прошла на кухню и огляделась. В раковине громоздилась гора немытой посуды, на столе стояли две пустые коробки из-под дорогой пиццы и несколько жестяных банок из-под энергетических напитков. Никаких следов «пустых макарон» не наблюдалось.
Из ванной вышла Даша, замотанная в пушистое полотенце. Увидев мать, она на секунду растерялась, но тут же натянула на лицо радостную улыбку.
– Мамулечка, приехала! Как здорово! А мы тут убираться собирались как раз.
– Вижу я вашу уборку, – Вера Николаевна кивнула на коробки из-под пиццы. – Откуда пиршество, бедные студенты? Я думала, вы голодаете.
– Ой, мам, это Кирилла ребята с потока угостили! – быстро нашлась дочь, ничуть не смутившись. – У них там проект какой-то совместный закрыли, вот они и заказали доставку, а нам остатки отдали. Мы же сами себе такое позволить не можем. Спасибо тебе за продукты, ты нас просто спасаешь. Мы вчера опять весь вечер думали, как дотянуть до конца месяца. Хозяин квартиры звонил, сказал, что коммуналку подняли, надо еще три тысячи доплатить.
Даша смотрела на мать большими, кристально честными глазами. Вера Николаевна тяжело вздохнула. Она достала кошелек, вытащила три тысячные купюры и положила на стол.
– Последние отдаю, Даша. До моей зарплаты больше ни копейки не просите. Сама на одних супах сидеть буду.
– Мамочка, ты лучшая! Мы обязательно все вернем! Кирюша вот-вот найдет нормальную подработку в интернете, будет тексты писать или сайты делать, – защебетала дочь, ловко пряча деньги в карман халата.
Домой Вера Николаевна возвращалась с тяжелым осадком на душе. Что-то в поведении дочери казалось фальшивым, наигранным. Коробки из-под пиццы, дорогой шампунь на полочке в ванной, новые фирменные кроссовки Кирилла, которые она заметила в коридоре. Все это никак не вязалось с образом голодающих студентов. Но материнское сердце гнало эти мысли прочь. Не может же родная дочь так нагло врать, глядя прямо в глаза.
Истина открылась совершенно неожиданно, спустя полторы недели.
В тот день у Веры Николаевны выдался редкий выходной. Она пригласила к себе Ларису на чай с шарлоткой. Подруги сидели на уютной кухне, обсуждали новости, жаловались на погоду. Лариса достала свой большой смартфон, чтобы показать фотографии внука, который недавно пошел в первый класс.
– Смотри, какой серьезный с портфелем, весь в деда, – с гордостью говорила Лариса, листая яркие снимки на экране.
Вдруг она замерла. Ее палец остановился над экраном, брови удивленно поползли вверх. Она прищурилась, внимательно вглядываясь в фотографию, потом перевела озадаченный взгляд на Веру Николаевну.
– Слушай, Вер... А твоя Дашка сейчас где?
– Как где? В институте, наверное, или дома, к семинарам готовится. У них же сейчас самая горячая пора, зачеты скоро, – пожала плечами Вера Николаевна. – Она мне вчера звонила, плакала, что на методички по высшей математике скидываться надо, две тысячи просила. Я перевела. А что случилось?
Лариса молча повернула экран смартфона к подруге.
– Это страничка племянницы моей в социальной сети. Она же с твоей Дашкой на одном факультете учится. Посмотри-ка вот на эту публикацию. Выложена три часа назад.
Вера Николаевна надела очки для чтения и склонилась над экраном. На яркой, залитой солнцем фотографии была запечатлена компания молодых людей. Они сидели за белоснежным столиком на открытой террасе какого-то шикарного ресторана. На заднем плане сверкало лазурное море, виднелись пальмы и роскошные белые яхты. В самом центре композиции, подняв бокал с ярким коктейлем, широко улыбалась Даша. На ней был новый дорогой купальник, стильная шляпа с широкими полями и модные солнцезащитные очки. Рядом, обнимая ее за талию, сидел раскрасневшийся, довольный Кирилл.
Под фотографией красовалась подпись: «Неделя в Дубае! Жара, море и полный релакс! Отдыхаем по-королевски, пока в универе серость и слякоть!» и стояла геолокация одного из самых дорогих курортов Арабских Эмиратов.
Вера Николаевна почувствовала, как кухня вдруг качнулась перед глазами. Стены словно сдвинулись, воздух стал густым и липким. Она смотрела на экран, не в силах поверить своим глазам. Море. Пальмы. Коктейли.
– Лариса... это какая-то ошибка, – прошептала она побелевшими губами. – Может, это старая фотография? Прошлогодняя?
– Какая прошлогодняя, Вера? – жестко, но с сочувствием ответила подруга. – Ты посмотри на дату. Сегодняшнее число. И подпись племянницы в комментариях: «Ребята, вы там не сгорите, у нас тут в городе снег с дождем пошел». Они сейчас там. В Дубае.
Пазл в голове Веры Николаевны начал стремительно складываться в одну страшную, безобразную картину. Она вспомнила все переводы за последние полгода. Пятнадцать тысяч на зимнюю резину для старенькой машины Кирилла, которой у него сроду не было. Двадцать тысяч на оплату якобы прорвавшей трубы в съемной квартире, из-за которой хозяин грозился их выселить. Десять тысяч на срочное лечение несуществующей язвы желудка. Восемь тысяч на какие-то невероятно редкие учебники. Мелкие переводы по три-пять тысяч на «покушать».
Она отказывала себе во всем. Ходила в стоптанных сапогах, лечила зубы анальгином, питалась пустой кашей, плакала ночами от жалости к своему бедному, голодающему ребенку. А в это время ее «бедные студенты» методично, хладнокровно копили ее кровные деньги, чтобы купить путевку на элитный курорт. И самое страшное – Даша звонила ей оттуда, с берега теплого моря, и жалобным голосом просила две тысячи на методички, зная, что мать отрывает эти деньги от своей скромной зарплаты.
Горечь предательства тяжелым комом подкатила к самому горлу, мешая сделать нормальный вдох. Вера Николаевна закрыла лицо руками. Слез не было. Было только жгучее, разъедающее душу чувство унижения и обиды.
– Ну, что я тебе говорила? – тихо произнесла Лариса, поглаживая подругу по вздрагивающему плечу. – Паразиты. Наглые, бессовестные манипуляторы. Вера, если ты и это проглотишь, я перестану тебя уважать.
Вера Николаевна отняла руки от лица. Ее глаза были абсолютно сухими. В них появилась стальная, холодная решимость, которой Лариса никогда раньше не видела у своей мягкой и безответной подруги.
– Не проглочу, – ровным, чужим голосом ответила она. – Я им устрою красивую жизнь по возвращении. Лариса, перешли мне эти фотографии на мой телефон. Все до единой.
Следующие пять дней Вера Николаевна жила как на иголках. Она методично запросила выписки из банка за последний год. Взяла калькулятор и скрупулезно, до копейки, подсчитала все суммы, которые перевела дочери под выдуманными предлогами. Итоговая цифра оказалась шокирующей – почти сто восемьдесят тысяч рублей. Это были деньги, на которые Вера Николаевна могла бы полностью вылечить зубы, купить хорошую зимнюю одежду и съездить в приличный санаторий.
Даша позвонила в четверг вечером. Ее голос звучал привычно устало и жалобно.
– Мамуль, привет. Как ты там? Мы тут совсем зашиваемся. Семинары каждый день, преподаватели звери. Кирюша вообще слег, температура тридцать восемь, кашляет жутко. Мам, нам бы на лекарства подкинуть, антибиотики сейчас такие дорогие стали. Тысячи три не найдется?
Вера Николаевна слушала этот спектакль, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость. Она представила, как дочь лежит на шезлонге, потягивая коктейль, и врет родной матери про температуру и антибиотики.
– Дашенька, какая неприятность, – ласково, ничем не выдавая своих эмоций, ответила Вера Николаевна. – Конечно, я помогу. Но тут такое дело... Я не могу перевести деньги на карту. Мой банк временно заблокировал приложение из-за какого-то сбоя. Вам придется приехать ко мне наличными забрать.
В трубке повисла короткая, напряженная пауза. Очевидно, Даша лихорадочно соображала, как выкрутиться из ситуации, находясь за тысячи километров от дома.
– Мам, ну мы же не можем сейчас приехать! Кирюша болеет, я от него ни на шаг отойти не могу. Может, ты Ларису попросишь перевести, а потом ей отдашь?
– Нет, Даша. Я у чужих людей в долг брать не буду. И потом, у меня для вас сюрприз. Я тут подумала... вы так мучаетесь на съемной квартире, деньги в пустоту отдаете. Я решила вам помочь по-крупному. Взяла кредит в банке на хорошую сумму. Хочу дать вам первоначальный взнос на покупку собственной маленькой студии. Но деньги отдам только лично в руки, под расписку, и мы обсудим, как вы будете ипотеку гасить. Так что жду вас в субботу вечером. Постарайтесь приехать, иначе деньги обратно в банк отнесу, проценты капают.
Слово «кредит» и «взнос на квартиру» подействовали магически. Жадность пересилила осторожность.
– Ого! Мамочка! Ты серьезно?! – завизжала Даша, забыв про свой «больной» голос. – Мы... мы обязательно приедем! Кирюша выпьет жаропонижающее, и мы примчимся! В субботу в шесть вечера будем как штык! Люблю тебя!
Вера Николаевна положила телефон на стол и криво усмехнулась. Ловушка захлопнулась. Судя по срокам, их тур как раз заканчивался в пятницу ночью. В субботу они прибегут за новой порцией бесплатных денег, рассчитывая сорвать большой куш.
Субботний вечер выдался морозным. Вера Николаевна тщательно подготовилась к встрече. Она накрыла на стол, но не привычными разносолами. На столе стояла тарелка с теми самыми дешевыми макаронами марки «Красная цена», слипшимися в один неаппетитный комок, пара кусков засохшего черного хлеба и графин с обычной водопроводной водой. Никакого чая, никаких конфет.
В центре стола лежал пухлый почтовый конверт.
Звонок в дверь раздался ровно в шесть. Вера Николаевна открыла замок. На пороге стояли Даша и Кирилл. Они явно пытались выглядеть измученными студентами: на Даше был старый бесформенный свитер, Кирилл натянул потертую куртку. Но их выдавал свежий, ровный, бронзовый загар, который невозможно получить в дождливом ноябре в их широтах. Лица светились внутренним довольством, а глаза хищно поблескивали в предвкушении обещанных миллионов.
– Мамулечка! – Даша бросилась обнимать мать, но Вера Николаевна мягко отстранилась.
– Проходите на кухню. Раздевайтесь.
Молодые люди переглянулись, почувствовав холодок в голосе матери, но послушно сняли обувь и прошли за стол. Увидев угощение, Даша растерянно моргнула.
– Мам, а что это? Макароны пустые? Мы думали, ты пирог испечешь, по случаю такого события...
– А это, Дашенька, ваш студенческий рацион, о котором ты мне так часто плакалась по телефону, – спокойно ответила Вера Николаевна, усаживаясь во главе стола. Она положила руку на пухлый конверт. – Ешьте. Вы же голодные. А то стипендия не скоро. И Кириллу нужно подкрепиться, он же у нас тяжело болен, температурит, кашляет. Правда, загар у больного какой-то слишком южный.
Кирилл нервно кашлянул в кулак и спрятал руки под стол. Даша побледнела.
– Мам, ну что ты начинаешь? Какой загар? Это мы в солярий сходили по акции, чтобы витамин Д получить, для иммунитета полезно, – начала привычно выкручиваться дочь, ее голос приобрел капризные нотки. – Ты лучше скажи, что там с кредитом? Какую сумму тебе одобрили? Мы уже и варианты квартир посмотрели, есть одна отличная студия в новом районе.
Вера Николаевна молча взяла конверт, медленно надорвала край и вытащила содержимое. Это были не хрустящие купюры. Это была стопка цветных распечатанных фотографий формата А4. Она веером разложила их по столу.
На молодых людей смотрели они сами. Улыбающиеся, счастливые, на фоне дубайских небоскребов, на пляже, в дорогом ресторане с устрицами на тарелках. Рядом с фотографиями Вера Николаевна положила длинный, исписанный мелким почерком лист бумаги – распечатку банковских переводов с датами и выдуманными назначениями платежей.
В кухне повисла мертвая, звенящая тишина. Было слышно только, как за окном гудит ветер. Даша сидела ни жива ни мертва. Ее глаза расширились от ужаса, губы беззвучно шевелились. Кирилл вжался в спинку стула, понимая, что спектакль окончен.
– Ну, рассказывайте, – нарушила тишину Вера Николаевна. Ее голос был ровным, без единой истерической нотки, и от этого становилось еще страшнее. – Как водичка в Персидском заливе? Не слишком холодная для студенческого бюджета? Как устрицы на вкус? Вкуснее моих домашних котлет?
– Мам... это... это не то, что ты думаешь, – пролепетала Даша, лихорадочно пытаясь собрать мысли в кучу. – Это был розыгрыш! Конкурс! Мы выиграли путевку в интернете, бесплатно! Честное слово! Мы ни копейки за это не платили!
– Хватит врать! – Вера Николаевна ударила ладонью по столу так, что подпрыгнул графин с водой. В ее голосе наконец прорвалась накопленная боль. – Хватит держать меня за идиотку! Я связалась с турагентством, чье название засветилось на одном из твоих снимков. Путевка была куплена на твое имя за месяц до поездки. Сто тридцать тысяч рублей. И куплена она была как раз тогда, когда вы вытянули из меня деньги на «сломанную коробку передач» и «аренду за полгода вперед». Вы на мои деньги гуляли, пока я здесь таблетки от зубной боли глотала, потому что мне коронку поставить не на что!
– Да мы просто отдохнуть хотели! – вдруг взорвалась Даша, переходя в нападение, понимая, что ложь раскрыта. – У нас молодость проходит в этой серой дыре! Все друзья ездят, мир смотрят, а мы должны над учебниками гнить? Ты сама виновата! Ты же должна обеспечивать меня, я твоя дочь! Мы бы тебе потом отдали, когда на работу устроились бы!
Кирилл попытался вмешаться, чувствуя себя уязвленным:
– Вера Николаевна, ну зачем вы так резко? Даша просто устала, у нее стресс был...
– Замолчи! – оборвала его Вера Николаевна, смерив парня ледяным взглядом. – Ты, здоровый двадцатидвухлетний лось, живешь за счет женщины, которая тебе никто. Ты не мужчина, ты паразит. Вы оба паразиты.
Она встала из-за стола, собрала фотографии обратно в конверт и бросила его на колени дочери.
– Значит так, взрослые самостоятельные люди. С этой минуты моя благотворительность закончена. Мой номер телефона вы можете забыть. В банковском приложении я вас уже заблокировала.
– Мам, ты что, серьезно? – Даша вскочила, на ее глазах появились настоящие слезы страха. – А как же мы жить будем? Нам же за квартиру платить через три дня! Нас хозяин выгонит!
– Это ваши проблемы, – совершенно спокойно ответила мать. – Пойдете работать. Курьерами, официантами, дворниками – кем угодно. Заодно узнаете, как достаются те самые деньги, которые вы так легко пропивали в Эмиратах. А если не потянете аренду – переезжайте в студенческое общежитие. Там койка копейки стоит.
– Ты не можешь так со мной поступить! Ты моя мать! Ты обязана мне помогать! – закричала дочь, сжимая кулаки. – Я на тебя в суд подам на алименты!
– Подавай, – усмехнулась Вера Николаевна. – Только законы почитай сначала. Тебе двадцать один год. Мои обязательства перед тобой закончились в день твоего совершеннолетия. Все, что я делала после – было моей доброй волей. Которую вы растоптали, вытерли ноги и поехали загорать. А теперь вон из моей квартиры. И чтобы духу вашего здесь не было.
Даша поняла, что мать не шутит. Лицо Веры Николаевны было каменным. Девушка бросилась в коридор, на ходу натягивая обувь, Кирилл поспешил за ней, не проронив ни слова. Хлопнула входная дверь, оставив Веру Николаевну в звенящей тишине пустой квартиры.
Она прислонилась к стене и глубоко выдохнула. Ожидаемой боли не было. Было лишь невероятное чувство легкости и свободы, словно она сбросила с плеч огромный, тяжелый мешок с камнями, который несла последние три года.
Прошло четыре месяца. Зима уступила место звонкой, капельной весне.
Вера Николаевна шла по залитой солнцем улице. На ней было потрясающее, элегантное кашемировое пальто глубокого изумрудного цвета, купленное в дорогом бутике. Она улыбалась своему отражению в витринах магазинов. Вчера она наконец-то завершила лечение в стоматологической клинике – поставила отличные керамические коронки, и теперь могла не стесняться своей улыбки. Жизнь заиграла новыми красками, когда деньги перестали утекать в черную дыру бесконечных дочерних «проблем».
Она знала, как складывается жизнь Даши. Соседка рассказывала, что видела девушку в униформе популярной сети фастфуда на кассе. Кирилл, не выдержав суровой реальности и отсутствия бесплатных денег, сбежал к родителям в пригород, и пара рассталась. Даша перевелась на заочное отделение и сняла комнату на двоих с какой-то однокурсницей.
Дочь звонила матери всего один раз, на Восьмое марта. Говорила сухо, с обидой, ожидая, что Вера Николаевна смягчится и предложит помощь. Но мать лишь поздравила ее с праздником, пожелала успехов в труде и положила трубку. Она больше не собиралась быть удобным кошельком для неблагодарной эгоистки. Взрослая жизнь требует взрослых решений, и Вера Николаевна была абсолютно уверена, что преподала дочери самый важный и полезный урок в ее жизни.
Если вам понравилась эта жизненная история, подписывайтесь на канал, ставьте лайк и делитесь своим мнением в комментариях.