Есть тексты, о которых все знают, но мало кто на самом деле читал. Один из них — «Гавриилиада» Александра Сергеевича Пушкина.
Это произведение — самая шальная и скандальная поэма классика, написанная, как признался сам Пушкин, «дерзкой рукой» молодого поэта. Она была не просто антицерковной — она буквально вывернула наизнанку всю евангельскую историю Благовещения и довела ее до черной (и откровенно комической) кощунственной пародии.
Пушкин, которого запрещали
«Гавриилиада» была написана в 1821 году сочинителем, которому только что исполнился 21 год. В это время Пушкин был дерзок и свободен, еще не знал ни ссылок, ни тоски, ни фатальных слов про «дар напрасный, дар случайный…».
Он был в петербургской гуще, в атмосфере вольнодумства, где гремели политические и философские салоны, а поэты искренне верили, что слово сильнее царя.
Но написал он такое, что даже самые закаленные современники ахнули и перекрестились — на всякий случай.
Божественный фарс
Вместо благостных описаний Благовещения Пушкин устраивает стилистическую пиротехнику, превращая всю сцену в веселую и даже… двусмысленную комедию. Архангел Гавриил спускается к Деве Марии с «вестью от Господа», но сталкивается… с конкуренцией.
Вот первые строфы, где нам еще только намекают на греховный аромат воздуха:
Красавица проснулась на заре
И нежилась на ложе томной лени.
Но дивный сон, но милый Гавриил
Из памяти ее не выходил.
Но дальше сюжет уходит в сторону, куда боялся заглянуть даже Сатана Милтона! На сцене появляются сначала архангел, потом — в образе змея — сам Сатана-змий. Но больше примечателен их диалог.
«Попы вас обманули,
И Еву я не погубил, а спас!»
«Спас! от кого?»
«От бога»
«Враг опасный!»
«Он был влюблен…»
«Послушай, берегись!»
«Он к ней пылал —»
«Молчи!»
«— любовью страстной,
Она была в опасности ужасной».
«Змия, ты лжешь!»
«Ей богу!»
«Не божись».
«Но выслушай…»
То есть вы понимаете, что имеет ввиду поэт?
Дальше — еще откровеннее. Пушкин с дьявольским юмором смешивает в кучу Библию, фарс, эротизм и бытовую сатиру, показывая, как все «претенденты» по очереди совершают попытки «благовещения». А Мария… невинна и непонятна, хотя итог очевиден — Христос рождается чуть ли не коллективным редакционным трудом.
Кто-то скажет сатира на религию, ну а кто богохульство. Но Пушкин на то и Пушкин, чтобы не бояться ни черта, ни бога.
Отец греха, Марии враг лукавый,
Ты стал и был пред нею виноват;
Ах, и тебе приятен был разврат…
И ты успел преступною забавой
Всевышнего супругу просветить
И дерзостью невинность изумить.
Ирония из глубины души
Пушкин сыплет провокациями, словно пытаясь зацепить каждого:
Что делать ей? Что скажет бог ревнивый?
Не сетуйте, красавицы мои,
О женщины, наперсницы любви,
Умеете вы хитростью счастливой
Обманывать вниманье жениха
И знатоков внимательные взоры,
И на следы приятного греха
Невинности набрасывать уборы…
Вся поэма пронизана кощунственным здоровым смехом, маскарадом над догматами, которые в то время защищали уголовным кодексом.
Почему Пушкин стыдился поэмы всю жизнь?
Миф: Пушкин был богоборцем.
Правда: он был аристократ духа, которому плевать было на табу и условности, но к старости ценил в своей молодости не всё.
Во-первых, поэма написана в стиле шутливого маскарада — но последствия могли быть весьма реальными: по закону за кощунство в России можно было отправиться в Сибирь, а при Николае I и вовсе лишиться не только статуса, но и свободы.
Во-вторых, слухи о поэме мгновенно разошлись по столичному обществу. Заведено было даже официальное дело, а бумагой о рукописи Пушкина по ведому надзора занимался лично митрополит Серафим.
В-третьих, сам Пушкин сильно изменился после Михайловской ссылки. В письмах друзьям он неоднократно говорил, что «Гавриилиада» была делом юности, за которое ему неловко.
Вот что он писал Вяземскому:
«Не понимаю, как я мог написать такую дерзость… Теперь бы и в голову не пришло».
Как церковь и власть на это смотрели?
Отношение было простое — кровавое. Сочинение объявили хулой на святую веру. Поэт был под угрозой ссылки и разжалования в крепостные (по современным меркам — «отмены»).
Строки самой поэмы фигурировали на секретных следствиях, переписывались от руки и передавались между «неблагонадежными лицами». Николай I говорил, что «стихи эти должны быть сожжены», а церковь требовала судить по всей строгости.
Почему мы сейчас должны знать эту поэму?
Потому что именно в таких произведениях отражается максимальная свобода поэта — его внутренний протест против любой опостылевшей догмы и унылой привычки верить правилам, написанным без него.
«Гавриилиада» — это не просто издёвка над религией, а гимн смелости духа, сатирический портрет запретной истины, которую все боялись произнести вслух.
Почитайте её сейчас, спустя два века, и решите сами — был ли прав двадцатилетний Пушкин, смеющийся над святостью, или старый Пушкин, который стеснялся своих юношеских кощунств…
Спасибо за внимание !