Глава 14
Возвращение домой всегда выматывает, но с двумя детьми это превращается в испытание на прочность.
Самолёт задержали на четыре часа. Миша, который в Египте был образцовым ребёнком, капризничал, отказывался от еды и орал так, что пассажиры начинали оборачиваться. Егор пытался его отвлечь мультиками, но Миша отбрасывал планшет и требовал только одного — чтобы его носили на руках.
— Устал малыш, — вздыхал Дима, сменяя Машу в бесконечных хождениях по аэропорту. — Перелёт тяжело даётся.
Маша и сама чувствовала себя разбитой. Голова гудела, всё тело ломило, но она списывала на усталость.
Дома было холодно и сыро — московский май встретил их дождём и ветром. Пока доехали на такси, пока разобрали вещи, пока накормили детей и уложили спать, Маша свалилась без сил.
— Ты какая-то горячая, — встревожился Дима, трогая её лоб. — Температура?
— Нет, просто устала, — отмахнулась она.
Ночью Миша проснулся с плачем. Маша подскочила к кроватке и обмерла: сын горел, щёки пылали алым, дыхание было частым и тяжёлым.
— Дима! — закричала она. — Дима, срочно!
Градусник показал 39,5. «Нурофен» не сбивал, обтирания не помогали. Через час скорая уже мчалась по ночным улицам с включёнными мигалками.
В приёмном покое Маша держала Мишу на руках и смотрела, как врачи что-то быстро делают, меряют, колют. Дима был рядом, но его как будто не существовало — всё сосредоточилось на этом маленьком тельце.
— Мамочка, не волнуйтесь, — сказала молодая врач, — похоже на реакцию на смену климата плюс вирус. Обезвоживание сильное. Будем ставить капельницы, кладём в стационар.
Машу с Мишей определили в отдельную палату. Дима метался по коридору, пытаясь одновременно успокоить Машу, дозвониться до соседки, которая согласилась присмотреть за Егором, и не сойти с ума от страха.
— Ты иди, — сказала Маша. — Егору нужен кто-то. Я здесь справлюсь.
— Я не могу оставить вас.
— Дима, иди. Я позвоню, если что.
Он поцеловал её, поцеловал спящего Мишу и ушёл, оглядываясь на каждом шагу.
Первые сутки в больнице слились в один бесконечный кошмар. Капельницы, уколы, температура то падала, то снова взлетала. Миша был вялый, почти не реагировал на маму, и это было страшнее всего.
На второй день пришёл новый врач — заведующий отделением, пожилой профессор с добрыми глазами.
— Ну что, красавец, — сказал он, осматривая Мишу. — Крепкий организм, справится. Но нужно исключить кое-что. Возьмём анализы, в том числе генетические — проверим на наследственные заболевания. Редко, но после таких нагрузок бывает.
— Какие заболевания? — испугалась Маша.
— Стандартный скрининг, не волнуйтесь. Просто подстрахуемся. Кровь у малыша возьмём, у вас и у мужа — для сравнения. Это быстро.
Маша кивнула. У неё не было сил спорить или думать о чём-то, кроме Мишиного здоровья.
Кровь взяли у неё, у Миши и попросили прийти Диму. Он примчался через час, запыхавшийся, с пакетом апельсинов.
— Как он?
— Лучше. Температура 37,5. Есть начал.
Дима выдохнул и сел на стул, только сейчас заметив, что у него дрожат руки.
— Кровь зачем брали?
— Стандартная проверка. На всякий случай.
Они сидели в палате, держась за руки, и смотрели, как спит их сын. Впервые за двое суток Маша почувствовала, что можно расслабиться.
Результаты анализов пришли на третий день.
В палату вошла та самая молодая врач, но вид у неё был странный — смущённый и немного растерянный.
— Маша, можно вас на минуту? — позвала она.
Маша вышла в коридор, оставив Мишу под присмотром медсестры.
— Что-то не так? — спросила она, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Понимаете, — врач замялась, — мы получили результаты генетического скрининга. С ребёнком всё в порядке, никаких патологий. — Мы сравнивали образцы крови для исключения наследственных заболеваний. Обычно мы смотрим совместимость по группе и резусу, чтобы понимать риски. И тут...
Врач замолчала, подбирая слова.
— Говорите уже, — выдохнула Маша.
— У вашего мужа и у Миши совпадают не только группа и резус, но и ряд специфических маркеров, которые передаются только по прямой линии. С вероятностью 99.9%
Врач ушла, а Маша осталась стоять в коридоре, прижимая руки к груди, чтобы унять бешеный стук сердца.
Миша — сын Димы.
Все эти месяцы страха, все эти ночные кошмары, все взгляды на кудряшки, все сомнения — всё было зря. Ребёнок от любимого мужчины. От того, кто носил его на руках, кто менял подгузники, кто вставал по ночам. От того, кого она предала той пьяной ночью.
Она прислонилась к стене и заплакала. Впервые за долгое время — не от страха, а от облегчения. И от стыда.
Дима пришёл вечером, сияющий: Егор получил грамоту в школе, соседка напекла пирожков, а на работе дали отгул.
— Как он? — спросил он, чмокая Машу в щёку и наклоняясь к Мишиной кроватке. — Сын, ты как?
Миша узнал папу, заулыбался и протянул ручки.
— Мы сегодня выписываемся, — сказала Маша, глядя, как Дима берёт Мишу на руки. — Всё хорошо.
— Я же говорил, наш богатырь всё выдержит.
Маша смотрела на них и чувствовала, как сердце разрывается от любви. И от страха. Теперь, когда тайна отцовства развеялась, осталась другая тайна — та, которую она так и не рассказала.
— Дима, — начала она.
— М?
— Я... я люблю тебя. Очень.
— И я тебя, — он подошёл и поцеловал её, одной рукой прижимая к себе, другой держа Мишу. — Ты устала, поехали домой. Егор заждался.
— Поехали.
Она не сказала. Не смогла. Не сейчас, когда всё наладилось, когда Миша здоров, когда Дима так счастлив. Может быть, никогда не скажет. Может быть, эта тайна умрёт вместе с ней.
Но, глядя, как Дима играет с сыном в машине по дороге домой, Маша дала себе слово: она будет самой лучшей женой, самой лучшей матерью. Она искупит свою вину любовью. Каждый день, каждый час.
— Смотри, Мишка, — говорил Дима, показывая в окно. — Это наш город. Твой город. Ты здесь родился и растеш. И мы здесь будем счастливы.
Маша улыбнулась и отвернулась к окну, чтобы он не увидел её слёз.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ