1. Кладбище
Я шла медленно, то и дело останавливаясь, чтобы отдышаться и свериться с указаниями в телефоне: «По главной аллее, третий поворот направо, пятая могила слева».
Ну вот, пришла…
Я стояла перед крестом с табличкой «Павлюченко Татьяна Сергеевна 29.03.1998 – 05.06.2023». С фотографии улыбалась девушка в кожаной куртке со шлемом в руках. На чёрном шлеме выделялся красный дракон с распростёртыми в полёте крыльями.
Сердце резко сжалось, будто узнав хозяйку, и я охнула. Положила ладонь на грудь.
— Тихо, тихо, всё хорошо. — Я взяла привычку разговаривать с сердцем, как с чужим питомцем, который потерял хозяина — и стал моим. — Успокойся, маленький, всё хорошо…
Я поставила букетик астр в банку к увядшим розам, положила конфеты и печенье на могилу и опустилась прямо на оградку: скамейку тут пока не сделали, а ноги меня уже не держали. Свежий холмик земли был полностью закрыт венками, которые ещё не успели выцвести.
— Ну, здравствуй, Таня…
Я чувствовала себя немного глупо, разговаривая с фотографией, но что поделать? С самой Таней мне уже никогда не поговорить, а надо. Нехорошо принять в дар жизнь — и не поблагодарить за это лично. Конечно, хочется надеяться, что там, за чертой, не бессмысленная пустота, а некое продолжение. Что Таня может меня слышать — даже если я не вижу и не слышу её.
— Спасибо тебе. Жаль, что твоя жизнь оборвалась так рано, но я очень — Слышишь? Очень! — тебе благодарна. Врачи говорят, что сердце приживается хорошо. И послужит ещё много лет. Обещают, что я проживу полноценную жизнь. Сказали, что с новым сердцем даже детей рожают. Надеюсь, так и будет. И, надеюсь, ты меня сейчас видишь и слышишь. И радуешься, что частичка тебя продолжает жить…
Я закрыла глаза и прислушалась. Осенний ветерок уже холодил щёки, но солнце пока ещё грело. Берёзы шуршали остатками листвы. В воздухе чувствовался запах недавнего дождя и дымок от костра: за воротами кладбища жгли мусор и опавшую листву. Новые ботинки слегка жали, а мышцы, отвыкшие от нагрузки, ныли, но даже боль была приятна: как пошутил мой хирург, Дмитрий Антонович, если у вас что-то болит, значит, вы ещё живы! Дурацкая шуточка, но в память запала.
Я тогда лежала в палате и долго думала: а зачем? Зачем я согласилась на операцию? Ну, умерла бы себе и всё. В конце концов, всё люди смертны, так какая разница — в двадцать три или в сто три? А теперь лежу тут уже которую неделю, всё болит, то нельзя, это нельзя, всю жизнь таблетки эти пить… Оно того стоит?
— Знаешь, Таня, честно говоря, я и сейчас не знаю, стоит оно того или нет. Но раз уж так получилось… Я постараюсь хорошо прожить свою жизнь — и за тебя тоже…
Вообще-то, мне не полагалось ничего знать про донора: законом запрещено. Но так случайно вышло. Когда я очнулась после операции, то не сразу смогла открыть глаза. Лежала и слушала разговор медсестёр.
— …вот так живёт человек, живёт, а потом — раз! — и всё… Двадцать пять лет едва стукнуло, моя ровесница.
— Да, жалко девчонку. А с другой стороны, ну какая нужда на этих мотоциклах гонять? Я бы со страху померла! Они ж носятся, как угорелые. Вот и не вписалась в поворот… Надеюсь, другие образумятся. По всем городским пабликам новость разнеслась.
— Ну, если ей свою жизнь не жалко было, то хоть другому человеку жизнь спасла. Антоныч говорит, всё удачно прошло, совместимость хорошая…
Вот так я и узнала, что моё сердце принадлежало девушке, которая разбилась на мотоцикле. Ну а выяснить по новостям подробности труда не составило. Кладбище в нашем городке одно, и смотритель там дядя Вася, брат нашей соседки. Он и помог могилу найти.
Громко чирикнув, на другую сторону оградки опустилась синичка. Склонила голову, посмотрела на меня. Потом на лежащее на земле угощение.
Я замерла, глядя на неё во все глаза. Кажется, я где-то слышала, что души мёртвых иногда приходят к живым в виде птичек.
Синичка, видимо, решив, что я не представляю опасности, перепорхнула на могилку и принялась клевать печенье.
Я улыбнулась. Ну хоть не зря пришла. Хотя бы пичужку накормила.
Я медленно поднялась, стараясь не спугнуть синичку, но та была то ли слишком доверчива, то ли слишком увлечена едой, и на меня внимания не обратила.
— Ну что же, Таня… Пойду я. Спасибо тебе ещё раз.
Я побрела по уже знакомой дороге, разглядывая надгробия: некоторые были заброшены, другие — тщательно ухожены.
А ведь и я могла бы лежать где-то тут…
Почему жизнь так несправедлива? Здоровая девушка внезапно погибла, а я, хилая и больная, осталась жить вместо неё? Она могла бы столько всего успеть, а что толку с меня? Если бы не современная медицина, то я бы тоже ушла, но теперь я есть, а Тани Павлюченко нет…
В груди вдруг закололо, и я, задыхаясь, тяжело осела на ближайшую оградку.
— Вам плохо? — Мужчина лет тридцати неуклюже подхватил меня под локоть одной рукой: в другой он держал большой букет белых роз.
— Ничего, всё в порядке… Просто надо отдышаться… — Вопреки указаниям доктора, я сняла маску: ну какие тут микробы? А дышать мешает. — Посижу минутку и пойду.
Мужчина с сомнением покосился на меня.
— Вы уверены?
— Да-да, всё хорошо. Не беспокойтесь.
— Ну ладно тогда…
Он пошёл по проходу, временами оглядываясь на меня. Я посидела ещё немножко и неспешно поковыляла дальше.
Он нагнал меня уже на самом выходе. Я собиралась немножко отдохнуть на скамейке и вызвать такси.
— Может, вас подвезти? Вы неважно выглядите.
Мда, комплименты он делать явно не умеет!
— Ну… не знаю… я хотела вызвать такси… но если вам по дороге…
— Мне по дороге! — решительно заявил он и показал на белую «ауди». — Прошу!
— Вы ведь даже не спросили, куда мне нужно.
— Куда скажете, туда и отвезу. Городок у нас небольшой, не Москва всё-таки!
— Это верно, — улыбнулась я, садясь в машину, где вкусно пахло кофе.
Он сел за руль, пристегнулся и посмотрел на меня.
— Так куда едем?
— Грибоедова пятнадцать.
— А, это возле парка, да?
Я кивнула.
— Знаю, знаю. Ну, мне и правда практически по дороге, на Матросова.
«Ауди» мягко тронулась с места.
— Вы там живёте?
Слова слетели с моего языка, минуя мозг. С незнакомцами (особенно с мужчинами!) я обычно упорно молчу или отделываюсь короткими репликами. А тут вдруг сама разговор завожу…
— Нет, работаю, — спокойно отозвался мужчина, ничуть не смущённый моим интересом к подробностям личной жизни. — Баристой. Кофейня «Рандеву», может знаете? — Он покосился на меня.
Я покачала головой.
— Не люблю кофе. Да и нельзя мне… Врач категорически запретил.
Он покосился на меня.
— На месте врача, я бы вам и прогулки запретил. Особенно по кладбищам. Простите за откровенность, но вы на привидение похожи. Белее простыни. Я когда вас увидел, то чуть за призрака не принял!
Мда, похоже, шутник из него тоже так себе.
— А в вас сразу можно признать баристу! — Я попыталась сменить тему.
— Как это?
— Так у вас же вся машина кофе пропахла.
Он хмыкнул.
— Есть такое. Запах кофе я люблю даже больше, чем вкус. Потому и пошёл в баристы: целыми днями могут вдыхать божественный аромат! Работа мечты, верно?
Я невольно улыбнулась. А он забавный. Пожалуй, с возрастом я ошиблась, тридцати ему ещё нет, просто… небритый подбородок, круги под глазами, стеклянный взгляд. Он даже смеялся как-то натужно, да и говорил будто с усилием. Интересно, к кому он на кладбище приходил? Видимо, совсем недавно кого-то потерял…
— Вот здесь, — сказала я. — Можно прямо здесь остановить, я через двор пробегу, тут рядом.
— Уверены?
— Да-да, спасибо большое!
Он пожал плечами.
— Ну как хотите. До свиданья!
— До свиданья! Спасибо ещё раз!
Он кивнул и нажал на газ.
Через двор я, конечно, не пробежала, а проползла, по дороге отдохнув на скамеечке у подъезда. По лестнице поднималась по одной ступеньке за раз. Держась за перила. Как столетняя старуха. И всё равно сердце колотилось в груди. Приходилось останавливаться и отдыхать. Дурацкую маску я опять сняла.
Сзади раздался топот бегущих по лестнице ног. Рядом со мной остановился Сенька из соседней квартиры.
— Теть Ань, вам помочь?
Я с трудом улыбнулась сквозь одышку.
— Да чем же ты мне поможешь? Я уж сама потихоньку дойду.
— Может, тетю Катю позвать?
— Нет, не надо, беги уже. Мне всего один пролёт остался.
— Ну ладно…
Сенька затопотал дальше.
Эх, мне бы сейчас так! Слететь по лестнице, прыгая через ступеньку. Помчаться в парк, лопать мороженое, гонять на велосипеде и не знать, что такое старческая немощь. В мои-то двадцать три…
Подписывайтесь на канал — впереди будет много занимательных историй!
Больше таких историй можно почитать в подборке Мистика
