Тишина в нашей квартире, казалось, стала плотнее, чем обычно. Муж, Андрей, сидел, уставившись в одну точку, а я перебирала в голове обрывки фраз, сказанных свекром по телефону. Его голос, обычно скрипучий и полный недовольства, сейчас звучал с какой-то новой, пугающей уверенностью.
«Он хочет оформить дарственную на… на эту… на Лену», – наконец выдавил Андрей, и его голос дрогнул.
Я вздохнула. Лена. Дочь Андрея от первого брака. Ей двадцать пять, и до недавнего времени мы знали о ее существовании лишь по обрывочным воспоминаниям мужа. Он никогда с ней не общался, как и его отец, мой свекор, Иван Петрович. А теперь… теперь она стала центром нашего семейного мира, причем в самом неприятном смысле.
«Но как? Почему?» – мой вопрос повис в воздухе.
«Он говорит, что мы его бросили в больнице. Что мы не заботились. Что брат его навещал, а мы…» – Андрей махнул рукой, словно отгоняя наваждение. – «А брат ему, видимо, напел про нас всякого. Про лекарства, про уборку… Про то, что мы ему ничего не покупали».
Я почувствовала, как внутри закипает возмущение. «Андрей, это же неправда! Мы ездили к нему, когда он в больнице был. Ты сам там был! А брат… брат всегда был его любимчиком. И его жены тоже. А мы, значит, не убирались? У нас трое детей, работа! Когда нам в его трехкомнатной квартире, где он даже не пускал нас толком, убираться?»
«Я знаю, дорогая. Но он… он сейчас в таком состоянии, что ему кажется, что все против него. А Лена…» – Андрей замолчал, и я поняла, что он тоже не может понять.
Свекор, Иван Петрович, всегда был человеком непростым. Тяжелый характер, вечное недовольство, критика всего и вся. Общаться с ним было пыткой. Мы старались, как могли, но его вечные претензии и язвительные замечания отбивали всякое желание. А тут, как гром среди ясного неба, появилась Лена.
«Соседи говорят, что она его навещает постоянно», – продолжил Андрей, словно читая мои мысли. – «Продукты носит, лекарства дорогие покупает, по врачам водит. Телевизор новый купила, тонометр, телефон. Готовит ему, убирается. Даже одежду новую, судя по всему. И гуляет с ним в парке. Соседи удивляются, говорят, что он с ней как шелковый».
«И это при том, что мы с ним годами не могли найти общий язык!» – воскликнула я. – «Он нас видеть не хочет, а ее, которую он никогда не видел, принял как родную. И теперь хочет квартиру ей отписать. А нам говорит, что если Лена не согласится, то он ее соседу подарит. Который ему скорую вызывает!»
«Он полностью дееспособный, мы пытались получить справку о недееспособности, но врачи сказали, что он в уме. Просто… просто такой человек». Андрей выглядел совершенно разбитым.
«Значит, он нас шантажирует?» – спросила я, чувствуя, как гнев сменяется холодной решимостью. – «Он нас бросил в больнице? Мы не покупали лекарств? Мы не ухаживали? Это все ложь, которую ему внушил брат, чтобы настроить его против нас. А Лена… Лена, видимо, просто воспользовалась ситуацией. Или у нее свои мотивы».
«Что ты имеешь в виду?» – Андрей поднял на меня глаза.
«Я имею в виду, что это слишком подозрительно. Внезапная забота, внезапная любовь… И все это на фоне того, что он нас ненавидит. Я не верю в такие чудеса. Он всегда был расчетливым человеком. И брат его тоже».
«Но что мы можем сделать? Он же хозяин своей квартиры».
«Мы можем поговорить с Леной. Попытаться понять, что происходит. И мы можем поговорить с братом. Хотя, думаю, это бесполезно. Он уже настроил отца против нас».
«Ты думаешь, Лена знает, что он нас так оклеветал?»
«Не знаю. Может, она просто хочет наладить отношения с дедом. А может, брат ей все это подсунул. Но одно я знаю точно: мы не можем просто так смириться. Это наша семья, и мы не позволим кому-то разрушить ее из-за лжи и манипуляций».
Я подошла к Андрею и взяла его за руку. «Мы справимся. Мы всегда справлялись. Главное – держаться вместе. И не позволить ему нас разобщить».
Андрей сжал мою руку в ответ. В его глазах появилась искра надежды.
«Я позвоню Лене», – сказал он. – «Попробую поговорить. Может быть, она поймет».
«А я поговорю с братом
– Поговоришь с братом? – в голосе Андрея прозвучало сомнение. – Ты уверена, что это стоит того? Он же только больше нас обвинит.
– Стоит, – твердо ответила я. – Потому что если мы не попытаемся разобраться, то будем жить в постоянном страхе и обиде. К тому же, если брат действительно так сильно влияет на отца, то нам нужно знать, что именно он говорит. Может быть, мы сможем найти какие-то доказательства его лжи.
Я взяла телефон и нашла номер старшего брата мужа, Сергея. Нажала на вызов, и сердце забилось быстрее.
– Алло? – раздался в трубке бодрый голос Сергея.
– Сергей, привет. Это я, жена Андрея.
– О, привет, Катя. Чем обязана? Неужели решили вспомнить про меня? – в его голосе проскользнула привычная насмешка.
– Я звоню по поводу отца. Мы узнали, что он хочет оформить дарственную на Лену.
– Ну и что? Это его квартира, его право. Он имеет полное право распоряжаться своим имуществом, как считает нужным.
– Но он говорит, что мы его бросили в больнице, что мы не заботились о нем. Это неправда, Сергей. Мы ездили к нему, Андрей был там.
– Ну, ездили… А толку? Вы же не лекарства нормальные покупали, а какие-то дешевые подделки. И в квартире вашей вечный бардак, как вы там детей своих воспитываете, я не знаю. А отец мой, между прочим, человек пожилой, ему нужен уход, чистота. А вы… вы его бросили.
– Сергей, у нас трое детей, работа! Мы не можем постоянно быть у него. А брат твой, Андрей, навещал его.
– Андрей навещал? Да он пару раз заглянул, чтобы отчитаться, что все нормально, и сбежал. А я вот, в отличие от вас, действительно заботился. Привозил продукты, покупал лекарства, одежду. Вот кто действительно его любит и ценит. А вы только и думаете о том, как бы квартиру получить.
– Это неправда! Мы никогда не думали о квартире! Мы просто хотели, чтобы отец был здоров и счастлив. А ты, похоже, настроил его против нас.
– Я ничего не настраивал, Катя. Я просто говорил правду. Отец сам все видит и понимает. Он устал от вашего равнодушия. И правильно делает, что хочет отписать квартиру Лене. Она хоть человек благодарный.
– Благодарный? А ты знаешь, что она никогда с ним не общалась? И вдруг она появилась и стала такой заботливой? Это не кажется тебе подозрительным?
– Мне кажется подозрительным ваше желание получить наследство. А Лена – просто хороший человек. Она увидела, что дедушка в беде, и пришла на помощь. В отличие от вас.
– Спасибо за разговор, Сергей. Всего доброго.
Я отключилась, чувствуя, как дрожат руки. Андрей смотрел на меня с тревогой.
– Ну что?
– Он… он подтвердил все, что говорил отец. И даже больше. Он считает, что мы виноваты во всем. И что Лена – единственная, кто о нем заботится.
– Значит, он действительно настроил его против нас. И Лена… она, возможно, не знает всей правды. Или знает, но ей это выгодно.
– Что будем делать?
– Я позвоню Лене. Попробую поговорить. Может быть, она поймет, что отец манипулирует ею. Или что Сергей манипулирует ими обоими.
– Ты думаешь, она согласится говорить с нами?
– Не знаю. Но попробовать стоит. Если она действительно хочет помочь отцу, то должна услышать и нашу точку зрения.
Я набрала номер Лены, который Андрей с трудом нашел в старых записях. Гудки тянулись мучительно долго, и я уже начала думать, что она не возьмет трубку.
– Алло? – раздался в трубке молодой, но настороженный голос.
– Лена, привет. Это Катя, жена Андрея.
На другом конце провода повисла пауза. Я слышала легкое дыхание, но ответа не было.
– Лена, ты меня слышишь? – спросила я, стараясь говорить как можно спокойнее.
– Да, слышу, – наконец ответила она, и в ее голосе прозвучала явная неприязнь. – Что вам нужно?
– Мы хотели бы поговорить с тобой. По поводу Ивана Петровича.
– А что тут говорить? Я о дедушке забочусь, а вы его бросили. Он сам мне все рассказал.
– Лена, это не совсем так. Мы тоже старались о нем заботиться, но у нас трое детей, работа… И Иван Петрович всегда был очень сложным человеком. С ним трудно было общаться.
– А со мной ему легко, – перебила она. – Потому что я его слушаю, я ему помогаю. А вы только и ждете, когда он умрет, чтобы квартиру получить.
– Это неправда! – воскликнула я, чувствуя, как внутри все сжимается от обиды. – Мы никогда не думали о квартире! Мы просто хотели, чтобы он был здоров. А ты… ты ведь никогда с ним не общалась. Почему вдруг сейчас?
– А почему бы и нет? Он мой дедушка. И он нуждается в помощи. А вы… вы его предали.
– Лена, ты не знаешь всей правды. Сергей, брат Андрея, настроил отца против нас. Он ему наговорил всякого, чтобы мы выглядели в его глазах плохими.
– Сергей? – в ее голосе прозвучало удивление. – При чем тут Сергей? Он мне просто сказал, что дедушка болеет, и что ему нужна помощь. А вы… вы даже не звонили ему.
– Мы звонили! Мы приезжали! Но он нас не хотел видеть! Он говорил, что мы его бросили!
– Ну, значит, так и было, – холодно ответила Лена. – Я не собираюсь слушать ваши оправдания. Я знаю, что дедушка хочет оформить дарственную на меня, и я согласна. Он сам так решил.
– Лена, пожалуйста, подумай. Это очень серьезное решение. И оно может разрушить нашу семью.
– Вашу семью? – усмехнулась она. – А где вы были, когда дедушка нуждался в помощи? Где была ваша семья? Я не собираюсь ничего обсуждать. До свидания.
Она отключилась. Я опустила телефон, чувствуя себя опустошенной. Андрей подошел ко мне и обнял.
– Ну что?
– Она не хочет слушать. Она верит отцу и Сергею. И она согласна принять квартиру.
– Значит, это конец? – в его голосе прозвучала безнадежность.
– Нет, Андрей, это не конец. Мы не можем просто так сдаться. Мы должны бороться за нашу семью. И за правду.
– Но как? Что мы можем сделать? Он же дееспособный.
– Мы можем попробовать поговорить с ним еще раз. Вместе. И мы можем обратиться к юристу. Узнать, есть ли у нас какие-то шансы. Может быть, есть какие-то лазейки, если доказать, что он находится под влиянием.
– Ты думаешь, это поможет?
– Не знаю. Но мы должны попробовать. Мы не можем позволить, чтобы ложь и манипуляции разрушили нашу семью. И мы не можем позволить, чтобы Иван Петрович остался один, если Лена вдруг передумает.
Андрей кивнул. В его глазах снова появилась искра решимости.
– Хорошо. Давай попробуем. Вместе.
Я обняла его крепче. Мы были вместе, и это было главное. Мы не знали, что нас ждет, но мы были готовы бороться. За нашу семью, за наших детей, за правду. И, возможно, даже за Ивана Петровича, который, несмотря на всю свою сложность, все еще был нашим отцом и дедом.
************************************************************************************