Рассвет выдался туманным и промозглым. Влажный воздух цеплялся за кожу ледяными нитями, а с реки наползал густой пеленой, превращая знакомые улочки в размытые силуэты. Для Эвана утро началось с телефонного звонка из участка. Нашли девушку. На скамейке в том самом парке, где он гулял с Луной. Она была в одном легком платье, вся продрогшая, от холода и шока. И ничего не помнила. Ни имени, ни того, как там оказалась. Врачи разводили руками: физически здорова, а в глазах — пустота.
Именно это слово — «пустота» — вертелось у Эвана в голове, когда он спустя два часа стоял в «Паутине времени». Он молча поставил на прилавок два стаканчика с кофе. Его лицо было напряженным, в глазах — тень от той самой пустоты, которую он видел у незнакомки.
«Луна, мне нужна твоя помощь»
Он рассказал ей о находке. О девушке-призраке, у которой из памяти стерли все, даже имя. Луна слушала, и по ее коже бежали мурашки. В описании Эвана было что-то жутко знакомое, отзвук того леденящего чувства, что охватило ее вчера на пороге дома, когда ей показалось, что за ней наблюдают из темноты.
Тишина. Пустота. Холод. Эти слова эхом отдавались в ее душе, вызывая смутную, но навязчивую тревогу. Ее собственные страхи отошли на второй план перед лицом этой новой опасности.
Она согласилась помочь. Неформально. Эван привез ее в больницу. Прикосновение к платью девушки вызвало у Луны лишь одну волну — пронзительный, животный ужас, который оборвался на самой высокой ноте, словно кто-то перерезал струну. И все. Ни воспоминаний, ни мыслей. Только этот обрубленный крик души, замороженный в ткани. Больше ничего. Такого с ней еще не бывало.
«Кто-то... стер ее. Словно ластиком», — прошептала она, содрогаясь. Эван смотрел на нее, и в его глазах читалась не просто вера, а надежда. И что-то еще... что-то глубоко личное, от чего у Луны защемило сердце.
Вечером капитан провожал ее до лавки — ей нужно было забрать забытую сумку.
«Луна, — он остановился у уже раскрытой двери, его пальцы нервно теребили ключи. — Когда все это... закончится... Может, сходим куда-нибудь? Не по делу. Просто...»
Он хотел что-то сказать. Что-то важное. Она видела это по его глазам, по неуверенности, так несвойственной ему. Ее собственное сердце забилось в ответ тревожным, но таким желанным перезвоном.
Но из темноты лавки, за ее прилавком, донесся спокойный, бархатный голос.
«Боюсь, у мисс Луны не предвидится свободного времени в обозримом будущем».
Они оба вздрогнули, резко обернувшись. В глубине помещения, в кресле, которое обычно занимал господин Яков, сидел незнакомец. Высокий, худощавый, стройный, облаченной в идеально сидящий костюм цвета воронова крыла. Каштановые волосы были уложены с небрежной элегантностью. Играя в пальцах тяжелым серебряным перстнем, он наблюдал за ними с холодным, почти скучающим любопытством. Воздух вокруг него леденил кожу.
Эван мгновенно шагнул вперед, заслонив собой Луну. «Вы кто? И как вы сюда попали?»
Незнакомец медленно поднялся. Его движения были плавными, почти звериными.
«Меня зовут Гектор. Я брат той девушки, которую вы так любезно нашли. Пришел выразить благодарность». Его зеленые, как зимний лес, глаза скользнули по Эвану, не задерживаясь, и уставились на Луну. «И предложить свою. Моя сестра... подверглась нападению. Состояние ее разума — дело рук некоего выродка. И я намерен его найти».
Он сделал шаг навстречу. Пол под его ногами покрылся тонким, узорчатым инеем, который тут же растаял в тепле лавки, оставив после себя лишь влажный след. Эван, не отводя от него взгляда, потянулся к кобуре.
«Останьтесь, где стоите».
Гектор улыбнулся. Что то в его улыбке вызывало леденящий холод.
«Не волнуйтесь, капитан. Я не причиню вреда. Напротив. Именно ее уникальный дар, о котором я, разумеется, наслышан, может помочь мне выйти на след». Он снова посмотрел на Луну, и в его взгляде читалась не просьба, а требование. Холодная, неоспоримая уверенность. «Ведь вы поможете вернуть память моей сестре, не так ли?»
Луна застыла, разрываясь между теплым, живым присутствием Эвана за спиной и леденящей пустотой, исходившей от Гектора. Ее тихий, упорядоченный мир треснул по всем швам. И сквозь эти трещины в него хлынул ледяной ветер настоящего безумия.
Эван не опустил руку, его поза говорила о готовности к действию куда красноречивее любых слов.
«Документы. Сейчас же», — его голос прозвучал сталью. Он не верил ни единому слову.
Гектор медленно, с преувеличенной учтивостью, достал из внутреннего кармана пиджака тонкий кожаный бумажник и извлек водительские права. Он протянул их не Эвану, а Луне, словно играя в какую-то изощренную игру.
«Гектор Нокс, — любезно представился он, глядя прямо на нее, пока Эван через ее плечо вглядывался в пластиковую карточку. — Всё в порядке, капитан?
В его тоне сквозила легкая, почти насмешливая снисходительность, словно он развлекался, наблюдая за возней ребенка. Эван стиснул зубы, но документы были в идеальном порядке.
«Как вы сюда попали? Лавка была заперта», — не отступал Эван, возвращая права.
«У всего есть свои ключи, — уклончиво ответил Гектор, забирая их. — А у старых дверей — свои секреты. Не вижу смысла обсуждать это, когда моя сестра лежит в больнице, а вы, вместо того чтобы искать настоящего преступника, тратите время на формальности с пострадавшей стороной». Он снова повернулся к Луне, и его взгляд смягчился. «Мисс Луна, я понимаю, что эта ситуация... необычна. Но я прошу вас. Помогите мне. Ваша способность чувствовать связь вещей — единственная ниточка, которая у меня есть».
Луна молчала, чувствуя, как ее разрывает на части. От этого человека исходила пустота, но его слова были полны логики и какой-то отчаянной, скрытой правоты. Он говорил о сестре, о помощи. И он знал о ее даре.
Эван, чувствуя ее нерешительность, шагнул ближе.
«Луна никуда с вами не пойдет».
Гектор наконец-то перевел на него свой холодный, оценивающий взгляд. Казалось, он впервые действительно увидел капитана.
«Очаровательно. Не волнуйтесь, капитан. Я не собираюсь никуда увозить вашу подругу. Моё предложение простое: я привезу сюда, в эту вашу... милую лавку, несколько личных вещей моей сестры. И мисс Луна, в привычной для себя обстановке, попытается что-нибудь узнать. Вам же, я уверен, только этого и нужно — раскрыть это дело. Все выигрывают».
Он снова посмотрел на Луну, и в его зеленых глазах на мгновение мелькнуло что-то, кроме холода — интеллектуальный интерес, любопытство ученого к редкому экспонату.
«Что скажете? Дадите шанс вернуть девушке ее прошлое?»
Луна посмотрела на Эвана. Его лицо было каменным, он не доверял ни единому слову. Но в его взгляде она читала и другое: он не мог просто отказать в помощи потенциальной жертве, даже если ее «брат» вызывал у него отторжение.
«Хорошо, — тихо сказала она, обращаясь больше к Эвану, чем к Гектору. — Но только здесь».
«Восхитительно, — мягко произнес Гектор. — Я вернусь завтра. Приятного вечера. Капитан. Мисс».
Он кивнул им обоим с той же ледяной учтивостью и направился к выходу. Проходя мимо стеллажа с фарфоровыми статуэтками, он небрежно провел пальцем по одной из них. На глазури остался мокрый след, который на глазах покрылся тончайшей паутинкой инея.
Дверь закрылась за ним. В лавке повисло тяжелое молчание.
«Я ему не верю», — тут же выдохнул Эван, его кулаки все еще были сжаты.
Луна молча подошла к статуэтке и дотронулась до залиденевшего пятнышка. Холод обжег кожу. Она отвела пальцы и смотрела, как узор тает, оставляя лишь каплю воды.
«А я не знаю, чему верить, — прошептала она. — Но он знает о моем даре. И... он не испугался. Он словно... ждал этого».
Она чувствовала не явную угрозу, а нечто иное — она пока еще не понимала, является ли эта тень бурей или просто облаком, заслонившим солнце. Но одно она знала точно: равновесие было безвозвратно нарушено.
Воздух в лавке после ухода Гектора казался густым и тяжелым, Эван тут же принялся за дело, его следовательский инстинкт заглушал личную тревогу.
«Нокс...— проворчал он, листая базу данных на своем телефоне. — Чист. Ни судимостей, ни даже штрафов за парковку. Слишком чисто». Он посмотрел на Луну. «Ты уверена, что хочешь это делать? Мы можем найти другой способ».
Девушка медленно покачала головой, все еще глядя на тающий иней. «Нет. Я должна. Если он прав и его сестре действительно нужна помощь... А еще...» Она замолчала, подбирая слова. «Он знает, знает, что я не просто «чувствительная». Мне кажется, он может дать ответы».
«Ответы на какие вопросы?» — мягко спросил Эван, подходя ближе.
«На вопросы о том, кто я», — тихо призналась она, и в ее голосе прозвучала вся накопившаяся за годы боль и растерянность. Может, он даже знает, как это вылечить?
Эван не стал ничего говорить. Он просто положил свою большую, теплую руку ей на плечо. Этот жест был красноречивее любых слов.
На следующее утро Гектор появился ровно в десять, как и обещал. Он был снова безупречен в другом, но столь же строгом костюме, и принес с собой небольшую шкатулку из темного дерева.
«Итак, приступим?» — его взгляд скользнул по капитану, стоявшему у прилавка с скрещенными на груди руками, и задержался на Луне.
Он открыл шкатулку. Внутри, на бархатной подушке, лежали изящные серебряные серьги, потрепанный блокнот в кожаном переплете и маленькая фотография в старинной рамке. На снимке была та самая девушка из больницы, она смеялась, обнявшись с Гектором. Выглядели они удивительно похожими.
«Берите что угодно», — предложил Гектор, отступая на шаг, будто давая ей пространство.
Луна глубоко вздохнула и сначала взяла фотографию. Ожидаемый поток — смех, легкий ветер в волосах, чувство беззаботности. Ничего криминального. Затем серьги — элегантность, желание понравиться, легкое волнение. И снова ничего.
И тогда она взяла в руки блокнот. Мир рухнул.
Ее не окутал ужас. Ее поглотила пустота. Абсолютная, всепоглощающая. Но в самой сердцевине этой пустоты, словно алмаз в ледяной глыбе, горела одна-единственная, навязчивая мысль, не принадлежавшая девушке. Чужой, холодный приказ, отпечатавшийся на бумаге: «Найти её».
А за этим приказом — мимолетный, но яркий образ. Не лица девушки. А... ее собственного отражения в витрине лавки. Увидев его, Луна почувствовала не взгляд постороннего человека, а взгляд охотника, который наконец-то выследил свою добычу после долгих лет поисков.
Она с грохотом отбросила блокнот, как раскаленный уголь, и отпрянула, наткнувшись на полку. Дыхание перехватило. Но это было не всё. Помимо чужого приказа, в её сознании на секунду вспыхнул символ. Призрачный, но отчетливый — стилизованное изображение замерзшего пламени, заключенного в ледяной кристалл. И с этим символом пришло знание, чуждое, вложенное в неё тем же следом — Холодные Пламена.
«Луна!» — Эван был рядом в одно мгновение.
Гектор же не шелохнулся. Он наблюдал за ней с безразличным интересом, словно ученый, фиксирующий реакцию подопытного. Но в его зеленых глазах читалось удовлетворение.
«Что ты увидела?» — его голос был спокоен.
«Ты... — выдохнула она, глядя на него в ужасе, пытаясь осмыслить новое знание. — Ты не просто ищешь меня. Ты... Холодное Пламя».
Теперь его улыбка стала настоящей, холодной и торжествующей.
«Восхитительно. Инстинкт Рода просыпается. Да, Луна. Я искал тебя. Очень долго. А та девушка... была пустышкой. Я попытался создать в её разуме проводник, чтобы выйти на твой след. Но её сознание оказалось слишком хрупким и рассыпалось под давлением моего вопроса. Жаль. Но теперь... теперь я нашёл тебя сам».
Его признание повисло в воздухе, холодное и откровенное. Теперь угроза была явной. Эван шагнул к нему.
«Выходи. Сейчас. Или я арестую тебя за вторжение и угрозы».
Гектор наконец-то оторвал взгляд от Луны и посмотрел на капитана. В его зеленых глазах вспыхнуло что-то древнее и опасное. Воздух вокруг него снова похолодел, и на стеклянной витрине позади него начал проступать узорчатый иней.
«Угрозы, страж? — он мягко рассмеялся. — Я лишь констатирую факт. Она — то, что мне нужно. А то, что мне нужно, я всегда получаю. Просто вопрос времени».
Он медленно направился к выходу, не обращая внимания на готового к действию Эвана. На пороге он обернулся в последний раз, его взгляд остановился на бледном лице Луны.
«До скорой встречи. Тебе не спрятаться. Твоё свечение видно за версту».
Дверь закрылась. На этот раз Эван не стал ждать. Он тут же позвонил в участок, чтобы объявить Гектора в розыск. Но Луна почти не слышала его. Она стояла, обняв себя, пытаясь согреться, но ледяной холод проник глубоко внутрь. Она наконец-то нашла ответ, но это знание было страшнее любой неопределенности. Она была не просто девушкой с странным даром. Она была целью. И её охотник только что объявил, что игра началась.
На следующий день звонок из больницы поверг всех в шок: палата девушки была пуста. Камеры показывали, как она сама, будто в глубоком сне, вышла из здания и села в ожидавшее её темное такси, номера которого не удалось разглядеть.
Эван, с лицом, похожим на грозовую тучу, вломился в «Паутину времени».
«Её нет. И Нокса тоже.
Он был в ярости — ярости следователя, которого провели, и мужчины, который не смог защитить. Розыск не дал ничего: отпечатков в лавке не осталось, в базе данных — ноль. Гектор растворился в воздухе, как и появился. Единственная зацепка — он остановился в отеле «У старой пристани» на самом краю города, но счёт был оплачен наличными, а персонал помнил лишь «очень корректного господина, который почти не выходил из номера».
Вечером Эван провожал её до дома. Шли молча. Фонари отбрасывали их длинные, сплетающиеся тени на брусчатку. На пороге он остановился, повернулся к ней. В его глазах бушевала буря из гнева, беспомощности и чего-то ещё, тёплого и настоящего.
«Луна... — он начал, и его голос дрогнул. — Я не знаю, кто он и что ему нужно. Но я знаю одно. Я не позволю ему тебя обидеть».
Он взял её руку. Его ладонь была тёплой, сильной, немного шершавой. И в этот миг, сквозь собственный страх и ледяную пелену, оставленную Гектором, Луна почувствовала это. Яркую, чистую, как родник, волну его симпатии. Не жалости, а настоящей, мужской заботы и того самого чувства, которое он так и не смог высказать в лавке. Оно было таким живым... и таким уязвимым.
Её сердце рванулось навстречу этому теплу, изголодавшееся по простому человеческому счастью. Но в тот же миг в памяти всплыл леденящий взгляд Гектора. «Твоё свечение видно за версту». Она была маяком во тьме, привлекающим не только свет, но и чудовищ. Приблизить к себе Эвана сейчас — значит подписать ему смертный приговор.
Она резко, одёрнула руку.
«Нет, Эван. Не сейчас. Пожалуйста... Не сейчас».
Её голос прозвучал чужим и надорванным.
Он замер. Буря в его глазах угасла, сменившись сперва недоумением, а потом тихой, глубокой болью. Капитан смотрел на неё ещё несколько секунд, словно не узнавая, затем кивнул, коротко и резко.
Он развернулся и ушёл. Его уходящая спина в рассекающем туман свете фонаря казалась невероятно одинокой.