Есть за нашим посёлком местечко, называется Невестина берёза. На полянке там берёза с раздвоенным стволом. Развилка аккурат над землёй, перешагнуть в неё пара пустяков.
Ходит старое поверье, что если девушка (или баба) пролезет в эту развилку, то в скором времени выскочит замуж. Потому берёза и зовётся Невестиной. Только как пролезет баба – ей до заката ни с кем разговаривать нельзя, иначе колдовство не сработает.
Ясно, что бабушкины сплетни. Так сказать, доисторический фейк. Однако к заветной берёзе нет-нет бежит кто-нибудь из женщин, желающих замужества, даже тропинка к ней натоптана.
На выходном в тот день я был. Приходит Галина Ёршикова, которая у реки живёт. Женщина неплохая, но вредная весьма. Про внешность ничего не скажу. Галка вся упругая, развёрнутая как парус. Бабьей инкрустацией обвешана с лихвой. Грудь с две рудничных вагонетки, только что не громыхают. Попа – с амортизатор «Кировца». Не будь я холостой – непременно бы на ней женился. Но неохота.
- Егор Иванович, – зовёт Ёршикова. – Шабашнуть не хочешь? Свозишь до Причастного? Бензин оплачу и всё такое.
Причастное – соседний район, по-за рекой. По грунтовке туда километров двадцать пять. Я-то махом долечу, у меня «Нива». А у Ёршиковой в хозяйстве две ноги, дочь и цепная собака Панька. Это, конечно, не транспорт.
- Свожу, – говорю. – Сейчас выгоню челенджер. Собирайся, подскочу.
Галинка села. Тронулись. Нарядная она вся – даже непривычно. Губы алым огнём полыхают, глазки карандашом подведены. Юбка с атласным подолом, пиджак новый, блузка с ажурным воротником, чулки с кружевами, под мышкой пакетик…
- В гости собралась? – говорю. – Ух и пахнет от тебя! Будто черёмуха в машине расцвела!
- Ага, - говорит. – В гости. Подождёшь меня, Егор? Я недолго.
И вдруг, не доезжая Причастного, просит остановить. Кругом заросли непролазные, ельник-березник, ни одного домика, только тропка в чащу уходит. Открывает Галка дверку. Тут меня осенило:
- Хо, Галина Анисимовна! Ты к Невестиной берёзе, что ли? Вот не подумал бы. Вроде баба серьёзная, а в байки веришь!
- А что я, не человек? – обижается нарядная Ёршикова. – Не хихикай. Не сбивай одинокую женщину с торжественной мысли.
- Мне не жалко, – говорю. – Пытай счастья с Невестиным деревом, я покурю.
- Только глуховато здесь, боязно! – ёжится она. – Если через десять минут не вернусь – проверь, пожалуйста? Вдруг кто чужой по лесу бродит?
Она ушла. Я покурил, колёса у «Нивы» попинал. Смотрю на часы – десять минут давно минуло, а попутчицы нет. Где она застряла?
Пришлось искать. Попёр в заросли. Издалека слышу мычанье: гу-гу да гу-гу! Вываливаю на полянку – и вижу натюрморт во всей красе.
Ёршикова действительно застряла! Как я упоминал, баба она грандиозного колорита, один бюст с две рудничных вагонетки, да задний масштаб не меньше! А промежуток в берёзе узковат. И вот одной ногой Галка в развилку ступила, втиснулась меж стволов – и засела что твоя пробка в кувшине! Берёзу ногтями скребёт, извивается и мычит, потому что голос подавать теперь ей до вечера нельзя!
Обошёл я эту древесно-женскую инсталляцию. Галинка ворочается в развилке, гугукает, рукой машет: дескать, вызволяй меня из бедственного капкана!
- Эх ты, невеста в семь пудов! – говорю. – Не жмёт тебе берёзка? Назад выдернуть сподручнее будет! Потащили?
Но назад упрямая Ёршикова не хочет. Мотает головой, показывает: только вперёд! Хочется ей в развилку эту проклятую влезть во что бы то ни стало.
Потянул я спереди. Зрелище мне открылось – загляденье! Когда Галка в берёзу лезла, она для удобства юбку до самых чулочных резинок подняла. И бюст у неё между берёзами трётся, буксует. Всё сверкает, белеет, ткань рвётся, пуговки скрипят. Пахнет от Галки духами, листвой, конфетами… Ух! До того, ребята, бурный «ёрш» меня обдал, чуть в жар не бросило.
- Лучше бы джинсы в лес надела, ковякины боты! – говорю. – Вырядилась, как на именины. А если кто тебя расхристанной увидит? Я-то – ладно, у меня при виде твоих телесных ресурсов возникают только нормальные пошлые мысли. А люди могут подумать неизвестно что!
Ёршикова мычит и смеётся, кулаком грозит: тащи, не отвлекайся! Делать нечего. Берёзу спиливать нельзя – ценный природный раритет, легенда. Изловчился я, обнял толстую Галку за горячие бока… Дрыньк! Кофта на ней чуть не пополам, пуговки шрапнелью брызнули, заверещала Ёршикова дурным голосом, но выдралась из Невестиной развилки!
Кое-как подобрала юбку, грудь пиджаком запахнула, села в машину. Едет и смеётся над своим конфузом. Всю обратную дорогу я её шпынял:
- В следующий раз мыло с собой бери! – говорю. – Все чулки, все кнопки на себе оборвала, экспериментаторша новобрачная! С твоими весовыми нюансами только в Тарзана играть. Кабы не я – всё ещё бы там куковала!
- Гу-гу! – соглашается временно немая Галинка. – Гу-гу!
В деревне нас, естественно, встретили с музыкой! Там дочь Галкина стоит, соседи… Выгружается Ёршикова из машины – вся мятая, подол разорван, волосы распущены, словно её взвод мотострелков жевал! Народ моментально впал в ажитацию.
- Куда вы маму возили, дядя Егор, что она в таком развинченном исполнении? – спрашивает дочка. – У неё даже язык отнялся!
- У неё и спроси! – говорю. – В лес возил, на кудыкины горы!
- Так уж вижу, что не в парижскую оперетту!
Шуточки всякие посыпались в наш адрес. Ну вас к бесам! Сдул я домой. После заката Галка ко мне пришла – снова обрела дар речи. Принесла денег за бензин, пирог и бутылку хорошую.
- Благодарю, Егор, – говорит она. – Продёрнул меня, квашню, через игольное Невестино ушко! Есть что вспомнить!
Хотел я выругаться, но меня словно ужалило. Крепок я задним умом. Прикинул что к чему и говорю:
- Галка, у тебя что в пакетике с собой было? Ты ведь к Невестиной берёзе с пакетом шла. А обратно я тебя пустую вёл!
Ёршикова давай хохотать. Белозубая, румяная. До сих пор помню, как она в развилке стояла – со спелыми коленками, с тёплыми плечами – запах черёмухи, глаза блестящие… сразу всякие интегралы взбредают на ум, далеко не святого содержания.
- Заметил? – говорит Галка. – Одеяльце я из дому брала, под кофту намотала, чтоб покрепче засесть! Зато теперь вся деревня трещит, как ты меня полуголой из леса вёз! – и снова хохочет на весь проулок.
Вот вам и ковякины боты. Обвела она меня вокруг пальца. И что? Да ничего! Живём мы теперь с нею. Я так решил. Потому что любое бабье коварство должно быть наказано.
Мира и добра всем, кто зашёл на канал «Чо сразу я-то?» Отдельное спасибо тем, кто подписался на нас. Здесь для вас – только авторские работы из первых рук. Без баянов и плагиата.