Это случилось два с половиной года назад, в самый обычный ноябрьский день. Я шёл в магазин - ничего особенного, список в голове: хлеб, молоко, может, что-нибудь к чаю. Дошёл до своего подъезда и притормозил.
У бетонного порожка, прямо на холодном асфальте, сидели три котёнка. Рыжие, почти одинакового окраса - тот оттенок, который бывает у дворовых котов, не яркий, а такой выгоревший, с белёсыми подпалинами на мордах.
Явно из одного помёта. Рядом - никакой коробки, никакой миски, ничего. Просто брошены.
Двое выглядели относительно нормально. Плотные, шёрстка лежит ровно, сидят с прямыми спинами и смотрят на меня с той напряжённой готовностью, которая есть у любого уличного животного - не страх ещё, но уже близко к нему.
Третий был заметно мельче. Сидел чуть поодаль, немного скособочившись, один глаз прикрыт больше, чем надо.
Я постоял секунд десять, посмотрел на них, они - на меня. Потом сказал вслух, ни к кому особо не обращаясь: "На обратном пути одного заберу". Развернулся и пошёл в магазин.
Пока я ходил по магазину и выбирал, какой творог взять, они, скорее всего, никуда особо не двигались. Котята в таком возрасте - примерно шесть-восемь недель на вид - ещё не очень понимают, что делать с пространством вокруг.
Инстинкт говорит держаться вместе и держаться там, где тебя оставили. Мать либо вернётся, либо нет. Они ждали.
Чего они точно не умели - это прогнозировать. Не знали, что будет через час. Не знали, что я вернусь. Просто сидели и реагировали на то, что есть прямо сейчас: холодный асфальт, запахи подъезда, иногда кто-то проходит мимо.
Я вернулся минут через двадцать.
Котята были на том же месте. Я подошёл - и вот тут двое старших среагировали мгновенно. Не убежали сломя голову, а отступили - быстро, слаженно, как будто по договорённости - под ближайшую лавку. Там и затаились, наблюдая.
Это нормальная реакция животного, у которого уже есть какой-то опыт с людьми и которое ещё не решило, опасен ли этот конкретный человек. Дистанция - лучший способ выиграть время.
Маленький не побежал.
Он посмотрел на меня. Я присел на корточки. Он подождал секунду-другую - и пошёл ко мне. Не то чтобы уверенно, скорее немного покачиваясь, с той неловкостью, которая бывает у котят, когда лапы ещё не очень слушаются. Подошёл вплотную, ткнулся носом в мой ботинок, понюхал. Потом начал карабкаться на штанину.
У котят в этом возрасте ещё очень силён импринтинг - потребность прижаться к чему-то тёплому и большому. Это не доверие в человеческом смысле, не осознанный выбор.
Это биология: котёнок, лишившийся матери, ищет замену - тепло, запах, стабильность. Но мне в тот момент было почти всё равно, почему он это делает. Он карабкался ко мне на руки, цеплялся крошечными коготками за куртку, и я его поймал.
Он был лёгким. Слишком лёгким.
Двое под лавкой смотрели на нас. Я несколько секунд постоял, глядя на них - может, взять всех троих? Мелькнула мысль. Но я живу один, квартира небольшая, и я вообще-то шёл в магазин за хлебом, а не за тремя котами. Двое под лавкой выглядели справно. Может, кто-то из соседей подберёт. Может, найдутся.
Я зашёл в подъезд с котёнком на руках.
Дома стало понятно, что дела у него так себе.
Глаз, который я заметил ещё на улице, был воспалён - конъюнктивит, распространённая штука у уличных котят.
Ещё он чихал - негромко, но часто. Шёрстка была взъерошена не от холода, а от общего состояния: когда животному плохо, шерсть это отражает. Весил он, по ощущениям, граммов триста, может меньше.
Первым делом - ветеринарка. Там подтвердили: конъюнктивит, лёгкое респираторное, небольшое истощение. Ничего критического, но без лечения могло пойти хуже. Выписали капли, сказали кормить часто и понемногу, следить за температурой.
Дома я постелил ему старое полотенце в картонную коробку, поставил рядом миску с разведённым специальным паштетом - твёрдую еду ему пока нельзя было давать. Он поел немного, потом залез в угол коробки и затих.
Первые два дня он почти не шевелился. Спал, ел, когда я предлагал, и снова спал. Это тоже нормально - организм тратит все ресурсы на восстановление, активность отходит на второй план. Я капал ему в глаза по расписанию, он терпел, иногда дёргал головой, но не царапался и не убегал.
На третий день он вылез из коробки сам.
Сначала просто осмотрелся - долго, методично, как умеют только кошки: голова поворачивается медленно, каждый угол фиксируется отдельно. Потом прошёлся по комнате, потыкал носом в ножки стола, в провод от зарядки, в мой тапок. Нашёл солнечное пятно на полу и лёг в него.
Я назвал его Рыжиком. Не очень оригинально, но он был такой очевидно рыжий, что другое имя просто не приходило в голову.
Следующие несколько недель были, честно говоря, немного хаотичными.
Рыжик восстанавливался быстрее, чем я ожидал. Через неделю глаз был чистым, чихать он почти перестал, начал набирать вес. И вместе с весом и здоровьем к нему пришла энергия - та специфическая котячья энергия, которую сложно описать иначе как "всё время, везде и сразу".
Он открыл для себя, что провода можно жевать - я несколько убрал повыше. Что пакеты с продуктами очень интересно шуршат - я начал убирать их сразу. Что моя рука под одеялом движется и это однозначно добыча - я перестал двигать рукой под одеялом.
Что высота - это интересно, и с холодильника можно прыгнуть на плечо, если рассчитать угол.
Угол он рассчитывал плохо первые три раза.
Кошачьи игры в этом возрасте - это не просто игры. Это тренировка: котёнок отрабатывает движения, которые потом понадобятся для охоты. Подкрадывание, прыжок, захват лапами. Всё это инстинктивно, не требует обучения - просто включается само, как только физическое состояние позволяет.
Рыжик гонял по комнате скомканный чек из магазина с такой серьёзностью, как будто от этого зависело что-то важное.
Постепенно у него выработался режим. Утром - активность, пока я собираюсь на работу, надо проверить все пакеты и задеть пару вещей со стола. Днём - сон. Вечером - снова активность, но уже со мной: запрыгнуть рядом, потоптаться, устроиться. К ночи - успокаивался, укладывался где-то рядом.
Где-то к третьему месяцу "где-то рядом" превратилось в "строго на кровати, рядом с человеком, желательно с касанием".
Был один момент, который я запомнил.
Месяца через четыре после того, как я его подобрал, я заболел - обычная простуда, ничего серьёзного, но с температурой и общим состоянием "хочу лежать и не двигаться".
Лежал весь день, Рыжик поначалу ходил вокруг, пытался меня расшевелить привычными методами - тыкался носом, топтался, пробовал жевать угол одеяла. Потом, видимо, понял, что игры не будет, и лёг рядом.
Не просто рядом - прямо вплотную, спиной к моему боку. И лежал так несколько часов.
Я не хочу говорить, что он "понял, что мне плохо" - это было бы слишком. Кошки чувствуют изменения в поведении человека, в его запахе, в температуре тела. Скорее всего, он просто среагировал на то, что я не двигаюсь и от меня тепло. Но физически - это ощущалось как компания. И было немного легче.
Вот такие вещи сложно объяснить людям, у которых никогда не было кошки. Они не делают ничего выдающегося. Просто присутствуют рядом. И этого почему-то оказывается достаточно.
Сейчас Рыжику два с половиной года.
Он большой - не толстый, именно крупный, как бывают коты, которых хорошо кормят с детства. Рыжий, как и был, только шерсть теперь лежит ровно и блестит, и белые подпалины на морде стали чётче. Глаза здоровые, зелёные с жёлтым, смотрит ими с тем выражением, которое у кошек часто принимают за высокомерие, хотя это просто нейтральное.
Привычки у него устоялись и стали предсказуемыми. Утром - будит меня в одно и то же время, не важно, выходной или нет, и это его самое нахальное качество. Миска должна быть полной к определённому часу, и если она не полная - он об этом сообщит, методично и настойчиво, пока не получит результат. Вечером укладывается рядом, когда я читаю или смотрю что-нибудь.
И когда я пишу что-нибудь на планшете - кладёт голову рядом или вовсе на планшет, и смотрит в экран с видом глубокой задумчивости.
Именно так мы сидим сейчас, пока я пишу это.
Я иногда думаю о тех двух котятах, которые убежали под лавку. Не знаю, что с ними стало - подобрал кто-то другой или нет. Хочется думать, что да. Они выглядели крепкими.
А Рыжик - самый мелкий, с воспалённым глазом - сам пошёл ко мне. Не потому что был ручным или не боялся людей. Скорее наоборот - ему просто больше некуда было идти, и он пошёл туда, где было тепло.
Говорят, что коты сами выбирают, где жить. Может, это правда. А может, это просто красивый способ описать то, что маленький больной котёнок выбрал единственный доступный ему вариант - и этот вариант оказался неплохим.
Для нас обоих.