Начало здесь: https://dzen.ru/a/acJcci1-T1ntouTw
Вождя Скотников звали Стоящий-Всю-Ночь-Медведь. Он принял гостей в своем жилище («типи», как, оказывается, назывались островерхие хижины из шкур).
Все расселись вокруг очага, и Медведь пустил по кругу раскуренную трубку; каждый сделал по затяжке. Кай вытерпел, Найка украдкой утёрла слезу. Жаба сумела не закашляться, но вся позеленела.
– Вот как, – задумчиво сказал Медведь, выслушав рассказ. – Стоило догадаться. Вы, люди Мёртвого Города, просто так не сбегаете из своих каменных могильников.
– Почему «мёртвого»? – не понял Кай.
– Потому, что вы живёте в землях смерти, – спокойно ответил вождь. – Великий дух и Н’каи завещали зелёный мир нам: Народу, людям красной глины. Пока не пришли вы – люди белой глины, и чёрной, и жёлтой. Вы нарушили заветы Н’каи, отобрали нашу землю… – голос его был всё таким же ровным.
– Но хитрый Койот даровал вам огонь, – продолжил Медведь. – И вы сожгли себя. Поэтому ваша трава красна, как кровь, поэтому ваши женщины почти не родят… И когда последние из вас канут в землю – она очистится. И Народ вновь будет пасти свои стада от Большой Воды на рассвете до Великой Воды на закате!
Найка от слов про «Великую Воду» насторожилась, но смолчала.
– Так велит Н’каи, – завершил вождь.
Каю вспомнился стяг на древке у входа в типи. Древний, выгоревший, но можно было различить буквы NCAI. Видно, знак того бога или святого, которого поминает Медведь…
– Мы пришли с миром, – Найка подалась вперёд. – И мы не воры! Я пошла на это ради мести, и оружие мы взяли в бою!
– Кто мстит, тот не бежит от мести, – сурово заметил Медведь. – Может, вы не хотите беды… Но смерть идёт за вами по пятам.
– Что?
Тут в типи вошёл шаман: сутулый, с седыми космами, в шапке с рогами и с посохом, украшенным перьями. На посохе сидел серый ястреб – который тут же, хлопнув крыльями, перелетел на плечо вождя.
– Птица-брат, – важно сказал Медведь, почёсывая ястреба ногтём. – Его острые глаза служат нам с небес!
Кай пригляделся, и заметил на шее птицы побрякушку: ремешок с блестящим глазком. Шаман протянул вождю плоскую чёрную дощечку. Ткнул в неё пальцем – и чёрная гладь вдруг превратилась в картинку.
– Откуда у вас Древняя Вещь? – вырвалось у Кая.
– Люди Чистоты, – проронил Медведь.
«Чистяки? А у них откуда? И при чём тут они?..» Но куда интересней было то, что показывала Вещь.
В глубине её плыла зелёная равнина, увиденная с высоты птичьего полёта. Мелькали кроны деревьев; вот зелень понемногу сменилась краснотой – и потянулось краснотравье. А потом…
По красной равнине рысили всадники. Десятка три, не меньше. Ящеры навьючены для долгого похода; седоки увешаны оружием – мечи, луки, дротики. Все в чёрной, узорной броне из древних покрышек. У пятерых, не меньше, Кай разглядел автоматы.
Найка тихо вскрикнула. Один из всадников держал древко знамени. На котором был вышит чёрный круг с паучьими лапами… а в круге – красный крест.
– Пауки, – прошептала Найка.
– Не просто Пауки, – Кая затрясло. – Видела? Это… это ж настоящий Крестовый Поход!
– А м-можно увеличить? – вдруг заинтересовалась Жаба, наклонившись к дощечке.
Шаман фыркнул.
– Глупая скво! – процедил он. – Волшебство Древних слушается лишь тех, кто говорит с Н’каи. Довольствуйся тем…
– Да нет, это же очень п-просто! – перебила Жаба. Она коснулась картинки, и та вдруг замерла. Тычок пальцем, и снова ожила… Медведь приподнял брови.
– Тут всё легко! – пояснила Жаба. – Вот это прокрутка… Смотрите!
Пальцы её летали над дощечкой. Картинка выросла, показав лицо предводителя. Суровое, с волосами и бородой, заплетёнными в косы…
– Скорпион, – выдавил Кай.
– А подвинь сюда? – как-то странно попросила Найка.
Жаба сдвинула картинку, показав молодого парня, ехавшего слева от Скорпиона. Лицо вполоборота, на левой щеке – чёрная клешня.
– Син… – недобро пробормотала Найка.
А Жаба взяла руку вождя, и начала водить по Вещи его пальцем, показывая и объясняя. Когда она закончила, шаман молча попятился и убрался из типи.
– Ты очень умелая шаманка, Девочка-что-ходит-во-тьме, – удивлённо и уважительно сказал Медведь. – Что ж… Сами видите. Смерть идёт по вашим следам!
– Вы же не выдаёте беглых!
– Не выдаём, – согласился Медведь. – Так что, если вы останетесь, придётся воевать. Я не хочу этого.
– Куда же нам?..
Вождь задумчиво затянулся трубкой. Кай почувствовал, как Найка нашарила его руку, и сжал пальцы девчонки.
– Я знаю лишь одно место, где сыны Паука не станут вас искать, – молвил старик. – По ту сторону гор. У Великой Воды.
– Море?! – выдохнула Найка.
– Оно и вправду там? – опешил Кай.
– Вы з-знаете туда дорогу?
– Да. Мы дадим вам припасы, одеяла… Так и быть, даже проводника. Но вы должны уйти до зари. К завтрашнему закату, не позже, Пауки будут здесь!
* * *
…Отряд крестоносцев встал на ночлег неподалёку от стойбища Скотников. Ящеров распрягли, и те хрупали травой. Запылал костёр, посыпались в котёл куски сушёного мяса аллигатора, земляные яблоки, луковицы и коренья.
В ожидании похлёбки Пауки расселись вокруг костра, разлили по кружкам горючку. Татуированные головорезы весело болтали, зубоскалили, стукались кружками. Кто-то хвалился своей зазнобой из Черепах: «…Снаружи как наждачка жёсткая, зато снутри – мяконькая, нежная!»
Лишь Скорпион был хмур. Вечером он имел разговор с вождём Скотников. Старик был спокоен и непробиваем: «Да, маленькие воры были здесь. Нет, ушли. Нет, великий Скорпион, куда – мне неведомо; да будут остры твои клешни…»
«Клешни»! Было две, одна осталась. Эта сучонка…
– Ты хочешь что-то спросить, Тарантул, – проворчал Скорпион, заметив, что подручного трясёт от нетерпения. – Говори!
– Почему мы поверили этим навозникам? – выпалил Тарантул. – Ведь врут же, суки! Почему не пустили им кровь?!
– Не глупи, – рыкнул вождь. – Мы никого не боимся: но ссориться со Скотниками не время. Тронь их, и против нас поднимутся все…
– Да вырезать их! – Тарантул от избытка чувств заскакал вокруг. – Резать стадо, пока не заговорят! Телухи кончатся – их сук со щенками резать! А как скажут, всех до одного положить! Мёртвые не проговорятся!
Скорпион скрежетнул зубами. «Опять красной травы накурился, скотина…»
– Ты идиот, – раздражённо вмешался Син. – Даже если б мы перебили всё стойбище – их люди сейчас в Городе: повели стадо на торг. Они вернутся на пепелище, и всё поймут. И тогда остальные сплотятся – и спалят наше гнездо, вместе с Паучихами и паучатами. Ты этого хочешь, говна ты кусок?
Тарантул зашипел, попятился от костра. Скорпион одобрительно покосился на сына. Может, ещё будет ему достойная смена…
Ящеры, дремавшие поодаль тёмными грудами, вдруг подняли морды и зафыркали. Воины вскочили, когда в круг света вступила фигура старика. Колыхнулись перья на посохе.
– Слава тебе, о, мудрый вождь, – с мстительной усмешкой проговорил шаман. – Я пришёл с доброй вестью. Я знаю, куда ушли твои недруги!
* * *
Горы потрясли Кая. Он привык к скудным цветам Города – прокаленного солнцем, выметенного ветрами. Блеклая, пыльная голубизна небес; краснота травы; выгоревшие добела, как старая кость, утёсы домов.
А здесь цвета были яркими, сочными! Синее небо с пушинками облаков в вышине. Ребристые, складчатые горные склоны – серые, красноватые, в белых прожилках снегов. Зелень лугов и разлапистых деревьев, брызги ярких цветов на лугах…
Кай иногда утирал слёзы от ярких красок (а может, и не только от них). Найка, не стесняясь, смеялась и плакала. Никогда ещё она не была такой.
Даже воздух… Хоть Жаба и говорила, что в горах он будет жидкий – но казалось, что его можно пить!
– Нет, – сухо говорил Ветер, когда городские беглецы слишком заглядывались по сторонам. И манил за собой: мол, идём, до привала далеко.
Проводник оказался парнишкой их лет, скуластым и смуглым, по имени Ночной Ветер. Так его назвал вождь Медведь. Сам же Ветер вообще ничего не говорил, кроме «Да» и «Нет».
– Да, – одобрительно кивал он, глядя, как умело Найка разводит костёр. – Нет, – качал головой, когда Кай выцеливал какую-то птицу в небесах. И поди пойми, то ли птаха несъедобная, то ли священная.
Кай подозревал, что у парня непорядок с башкой. Нормальные не бывают такими неутомимыми! Идти приходилось в основном вверх: городские жители быстро уставали… А Ветер неумолимо шагал в гору, и плащ с бахромой трепался на его плечах.
А ночью, когда развели костёр – не могли насмотреться на небо. Столько звёзд в Городе не было никогда: они плыли над горами в бесконечном хороводе… Были и живые – эти мигали и двигались.
– Сп-путники, – сказала Жаба. – А, может, и станции. Я слышала, их раньше было много…
И рассказала чудесную сказку про летучие города Древних. Исполинские дворцы-колёса из сияющего металла, вечно катящиеся сквозь звёздную тьму. Полные света, воздуха, знания – и людей, которые жили там, творили чудеса и изучали тайны небес.
– Может, они всё ещё там, – завершила Жаба. – Cм-мотрят на нас с небес… – и застенчиво улыбнулась.
Кай с Найкой благоговейно молчали. И даже Ветер после паузы уважительно протянул:
– Да-а…
* * *
…А на третью ночь, на привале, Ветер всмотрелся в ночь – и схватил Кая за плечо, указывая пальцем. По ту сторону долины, где они прошли днём раньше, на склоне подрагивали во тьме огоньки.
– Костры? – тревожно спросила Найка. – Кто?..
Жаба достала свой «тул», как-то хитро его вывернула, превратив в бинокль – и подала Каю. В прицеле окуляров паренёк различил стяг, озарённый светом костра. Паук-крестовик.
– Ну, суки… – тихо сказала Найка, поняв ответ без слов. И бесшумно заплакала.
* * *
Беглецов спас холод. Чем выше они взбирались в горы, тем прохладней становилось; ездовые ящеры крестоносцев делались снулыми и вялыми. Пауки нещадно погоняли сонных тварей, тянули за поводья, разжигали костры – отогреть и взбодрить скакунов… И отставали от четверых ребят, уходивших всё выше.
– Нет! Нет! – рычал сквозь зубы Ветер, когда Жаба без сил упала на камни. Перекинул её руку через своё плечо, и потащил на себе. Кай поддерживал выдохшуюся Найку, сам едва переступая ногами…
Дыхание рвалось с губ облачками пара; приходилось кутаться в подаренные Скотниками плащи и одеяла. Спали по очереди, урывками – а потом затаптывали костёр и шли дальше, уходя от погони.
Путешествие через волшебный край, превратилось в изматывающую гонку со смертью. Причём для самой смерти, идущей по пятам – не менее утомительную.
– …Эй, сопляки! – хрипло кричал Паук. Отряд крестоносцев собрался под галереей в скале, на которой засели беглецы. Смеркалось, по склонам стекал туман.
– Мы знаем, вы там! Отдайте нам сучонку, и сами сможете уйти! Кто хочет, может даже получить паутину на лицо и примкнуть к нам. Великий Скорпион умеет ценить храбрых врагов!
– Вальни уже по ним, а? – сквозь зубы предложил Кай.
Найка положила автомат на ограждение. Пригнулась, сощурила глаз… А потом досадливо выдохнула.
– Не могу, – шепнула она. – Джоро и Декстера могла, они меня… А просто так – не могу!
«Ну, твою мать!», скрежетнул зубами Кай. Но почему-то ощутил облегчение от того, что Найка не смогла стать холодной убийцей.
– Да и патронов совсем чуть осталось, – грустно призналась Найка.
– Пошли! – из темноты тоннеля высунулась Жаба. – Там п-проход!
* * *
– А другого пути… – сдавленно начал Кай.
– Нет, – отрезал Ветер.
Они стояли на краю пропасти. Дно терялось в тумане; через провал был перекинут чахлый мостик – канаты и редкие дощечки. Не древний, видно, протянутый позже… Кем? Какая разница.
– Ладно, – Кай сглотнул. – Пошли!
Идти пришлось по двое, чтоб выдержал мост. На середине пути Найка неосторожно взглянула вниз – и со стоном обмякла, вцепившись в перила. Кая трясло, но он повернулся и протянул руку:
– Держись!
– Нет! Я н-не…
– Давай. На меня смотри, – убеждённо заговорил Кай, потянув девчонку за собой. – Ещё чуть… Ты же смелая, ну!
На дрожащих ногах они добрели до обрыва, рухнули на камни. Отдышавшись, Найка вдруг схватила Кая за плечо, притянула и поцеловала в губы.
– Ы! – только и смог тупо выдавить паренёк.
Жаба перешла следующей – удивительно быстро: она шла с закрытыми глазами, скользя ладонями по верёвкам-перилам.
– Мне вслепую п-привычней, – пояснила она. – Я же из Убежища, там часто темно… А чего вы такие красные?
Ветер ступил на мост последним. И как раз в этот миг из тумана возник Паук с автоматом наперевес. Беглецы застыли, кто где стоял.
– Эй, пастушок, уйди с дороги, – с ухмылкой сказал крестоносец. – Живо!
Ветер молчал.
– Давай, парень, иди сюда, – Паук качнул стволом. – Из тебя выйдет отличный Паучонок! Ну же: кто они тебе?..
Беглецы не видели, как спокойное лицо Ветра вдруг тронула улыбка.
– Нет, – сказал он. И вскинул руку, взметнув полу плаща.
Грохнуло, сверкнуло. Паук с криком повалился, напоследок нажав на спуск. Кай кинулся наземь, толкнув Найку и Жабу… А когда поднял голову – увидел, как осел на мост убитый Ветер. Из его руки выскользнул маленький пистолетик и канул в пропасть.
– Пошли! – Найка тянула Жабу: та плакала навзрыд, и зачем-то рвалась назад. – Кай! Куда?..
– Бегите, я догоню! – Кай подбежал к мосту, выхватив нож. И стал торопливо пилить верёвки. Быстрей, ну!..
К обрыву подбежали ещё несколько Пауков. Кто-то схватил оброненный автомат – и тут же согнулся от удара под дых.
– Живьём брать, сука! – завизжал ударивший. – Я принесу Скорпиону их сердца на обед! – и выскочил на мост.
Под ножом Кая лопнул трос; половина моста повисла над пропастью. Не смущаясь, отважный Паук перехватился руками и быстро пополз по оставшейся верёвке. Кай разглядел лопоухую рожу с зажатым в зубах кинжалом, и узнал – Тарантул! Волокна рвались медленно, а Паук был всё ближе…
–Д-дай я! – Жаба вдруг оказалась рядом. Протянула руку с «тулом», и из него вырос короткий лучик белого, жаркого света. Девушка лишь разок провела им по верёвке, и та лопнула.
Мост канул в пропасть вместе со вцепившимся Тарантулом. Короткий крик заглох, пропал в тумане.
* * *
Казалось, горы будут тянуться бесконечно. Но всё же в один из дней ребята поняли, что идут чаще вниз, чем вверх… И вот горы сошли на нет. Вокруг раскинулись бескрайние зелёные земли холмов, рощ и рек. Встречались на пути руины других городов (как странно – других Городов…), но такие заросшие, что стали частью природы.
Беглецы шли по лугам, по степям, по древним шоссейным дорогам, проросшим травой. Кай и Найка шагали босиком, неся в руках сандалии. Даже Жаба сняла свой вечный плащ и перекинула через руку. В пути она похудела, загорела и почти стала похожа на человека…
А потом ветер с запада принёс незнакомый запах. Солёный, пряный и волнующий. И на закате, перевалив через гряду холмов, ребята замерли, поражённые.
Дальше не было земли. Травы сменялись пологим берегом – на который набегали волны, курчавясь белой пеной. А дальше… дальше была лишь бесконечная гладь до самого горизонта: сине-серая, с прозеленью, отливавшая золотом и медью в зареве пылающего заката.
У Кая перехватило дух. Найка сцепила руки в молитве: по щекам её текли слёзы.
– С-смотрите! – Жаба быстрее всех пришла в себя. – Что это?
Там, где в волны вдавались старые каменные причалы, виднелась группа строений, обнесённых оградой. И явно жилых. На берегу толпились люди – Кай разглядел множество белых ряс.
А ещё у причала на волнах покачивалось… нечто. Огромное, матово-металлическое, странно изящное. Лишь по рассказам Жабы Кай понял: «Корабль».
– Это ж чистяки, – нахмурился Кай. – Чего они тут забыли?
– Вот она, – шепнула Найка. – Святая земля Чистоты у мо…
– Ой, – вдруг перебила её Жаба, оглянувшись и побледнев. – Ой, мама!
На гребень далекого холма выехало несколько всадников. И сердце Кая застыло при виде знакомого штандарта, трепетавшего на ветру.
– Пауки! Бежим!
…Они выбежали на берег: мимо толпы чистяков – все они почему-то стояли на коленях, обратившись лицами к двум фигурам на причале. Туда и бросились беглецы.
– Помогите! – выкрикнул Кай, задыхаясь. – Т-там!..
И замолчал, когда оба повернулись к нему. Одного, иссохшего старика в белой сутане, Кай, к своему удивлению, узнал. Отец Еремия! Только без повязки. Глаза у него оказались на месте – маленькие, цепкие, хитро прищуренные.
А второй…
Найка молча упала на колени. Да и сам Кай почувствовал, как ноги подкашиваются. Второй мужчина – высокий, в светлых одеждах с нашивками – был удивительно красив. Русые волосы и борода, чистая кожа, голубые глаза, смотрящие без привычного страха, жадности, хитрости… В нём не было того, чем казались отмечены все другие.
И с душевным трепетом мальчишка понял, что перед ним – не свой брат-сквернавец, нет. Свободный от Скверны… Настоящий Человек.
– А вы откуда взялись? – изумился отец Еремия. – Как смеете…
– Что такое, ребята? – спокойно прервал его Человек. Голос у него был сильный и уверенный.
– Пауки! – Кай ткнул дрожащим пальцем туда, где на берег выехали всадники. Раздался далёкий боевой клич – и Пауки, рассыпавшись в цепь, пустили ящеров рысью. Хлопнули первые выстрелы.
Человек недовольно поморщился. Обернулся к кораблю и что-то выкрикнул на незнакомом языке. Забегали фигурки других Людей; на носу поднялся какой-то механизм, развернулся…
А потом с корабля веером ударили огненные стрелы.
Раньше Кай думал, что ничего страшнее автоматной очереди не слышал. А теперь – рухнул на колени, вцепившись в Найку. И завопил, пытаясь перекричать гром стрельбы.
Череда взрывов пересекла берег, взбухла клубами огня, фонтанами песка и земли. Те из Пауков, кого не разорвало сразу, поворотили ящеров – но их настигла вторая очередь… Пало знамя – лоскуток на перебитом осколками древке.
«Чистая Земля!» глупо билось в голове у Кая. «Чистая!..»
Но в рай пришли люди – и настал ад.
* * *
Син стоял на коленях в чёрном, дымящемся песке берега. И раскачивался взад-вперёд, и бил себя кулаками по лицу.
– Папа! – стонал он, всхлипывая. – Папа!..
Когда Кай и Найка осторожно подошли к последнему из Пауков – он обернулся. Лицо его скривилось от злобы.
– Ну, давай, – процедил он, встав. И шагнул навстречу Найке, сжимавшей автомат. – Стреляй!
– Постой. Я не…
– Стреляй, сука! – заорал Син, рванув на груди жилетку. – Я не боюсь! Всё из-за тебя! Ты!..
Автомат дёрнулся, плюнув огнём. Син пошатнулся, повалился на песок.
Найка взглянула на Кая: без радости победы, лишь с ужасом в глазах. А потом сорвала с себя автомат, отбросила – и зажала руками лицо.
* * *
– …Ну, да, – с доброй, виноватой улыбкой сказал Поль. – «Чистая Земля»… Можно сказать, что мы оттуда.
Бородатого Человека звали Поль. Остальных на борту тоже как-то звали, но Кай не запомнил. Слишком много всего случилось за сутки.
Они сидели за столом с Полем. Жабы не было – она первая осмелилась заговорить с Людьми: те заинтересовались, и куда-то её увели. Каю было немного обидно, но больше – хорошо. Животы у них с Найкой были тяжелы от незнакомой, но вкусной еды; и уснуть не давало лишь любопытство.
– Вы из моря? – спросила Найка. – То есть, из-за моря?
– Да. Оттуда, куда не дотянулась генетическая война. Мы сохранили там прежний уклад, технологии… И не так давно рискнули достичь материка.
– Значит, чистяки вам служат? – уточнил Кай.
– Неподходящее слово. Они просто отыскали путь через горы к океану. И повстречали нас; а дальше мы нашли общий язык.
Наконец-то всё в голове Кая сошлось, как силуэт добычи с прицелом. Проповеди чистяков; монастырь на побережье; то, откуда они брали Древние чудеса…
– Зачем мы вам? – прямо спросил он.
– Чтобы спасти тех, кого можно, – развёл руками Поль. – Для новой, лучшей жизни!
Найка взглянула на Кая с торжеством.
– Да какая «жизнь»? У нас бабы почти не рожают!
– Лишь оттого, что вы живёте в зоне аберрантного биома. То есть, красной травы. Её пыльца подавляет размножение: но вы, например, её уже покинули, а значит…
«А значит, у нас могут быть дети». Кай в шоке потряс головой.
– Вы берёте всех? – голос Найки дрогнул.
– Ну, не совсем, – впервые Поль замешкался. – Трюмы кораблей не бездонны. Тех, чей генотип не сильно затронут… хм, Скверной; или, наоборот, тех, чьи мутации достаточно интересны для изучения.
– Скажите! – Найка вскочила. – Я могу?..
– Разумеется, мы проверим. Дай-ка руку, не бойся.
Он заставил Найку сунуть палец в какую-то вещицу, которую назвал «анализатором». Пискнуло, Поль пригляделся к замельтешившим значкам. Немного погодя нахмурился.
– Пожалуйста! – не выдержала Найка. – Я правда!.. Я умею стрелять, и готовить, и…
– Никки, – мягко осадил её Поль. – Извини, но, боюсь, тебе нечем нас заинтересовать. Не прими близко к сердцу. Много званых, но мало избранных… ах, да, вы это, наверно, тоже забыли.
Кай не выдержал и отвернулся – такое лицо стало у Найки, когда она осела обратно на стул.
– А ты, Кайл? – Поль уже протягивал прибор. – Жанна говорила о тебе много любопытного!
Кай сглотнул. Взглянул на прибор; потом покосился на Найку, опустошённо пялившуюся в стол… И, нахмурившись, убрал руку. Вкус дивной еды во рту вдруг обернулся гадким привкусом.
– Не буду, – сказал он.
– А? – Поль явно не ожидал.
– Спасти, говорите, – процедил Кай. – «До материка добрались»? Значит, вы с каких-то, этих… островов?
– О чём ты?
– Да ясно всё. Немного вас там, поди. Вы как Белые Жабы: на расплод нас берёте, как телух в стадо! Спасители…
Взгляд у Поля сделался скучным.
– Вот как, – вздохнул он. – Зря, дружок. Очень зря…
* * *
В день отплытия Жаба подошла к Каю.
– Они меня с собой позвали, – смущённо сказала она.
– Знаю, – кивнул Кай. Найка даже не повернула головы. Она сидела, обняв колени, на самом краю причала.
– Я… я вернусь, п-правда! Вот, я хотела тебе… в смысле вам! – и Жаба вложила в руку Кая «тул». – Он тебя б-будет слушаться.
– Спасибо, – равнодушно ответил Кай.
Жаба ещё помялась, часто моргая. И, повернувшись, пошла прочь: маленькая, сутулая, безобразная… А у трапа её уже ждал красивый, сияющий Поль – и, взяв за руку, повёл на палубу.
Кай подошёл к Найке. Они долго смотрели на корабль, уходивший в океанский простор – пока он не уменьшился в точку, и не затерялся вдали.
– Дурак ты, – тихо сказала Найка.
– Сама дура. Нашла, кого слушать!
– Не начинай, а…
– Да плюнь и размажь! Тоже мне: «мало званых»! А мы… – Кай оглядел берег, залитый закатом.
– Мы свою землю найдём! Корабль построим, уплывём искать!
– Чего? – Найка поневоле рассмеялась. – Выдумал!
– Да нет, послушай! – то, что крутилось в голове у Кая последние дни, наконец выплеснулось в слова. – Их острова, они же не одни на свете! Найдём себе землю. Без чистяков, без Пауков, без Поля этого. Ты прям разнюнилась, будто всё море у него в кармане! А оно… – Кай запнулся, глядя на закат.
– Море, оно как солнце, – уверенно сказал он. – Одно на всех. И для нас тоже.
Найка откинула волосы с лица. Кай протянул ей руку; и девчонка, поколебавшись, взялась за неё и встала.
– «Нас»? – переспросила она. Кай с улыбкой кивнул. И Найка улыбнулась в ответ. Они стояли, держась за руки – а море ласкало волнами камни причала у их ног, шептало и шелестело.
Море, которое было для всех.