Не знаю, как у вас, но у меня складывается стойкое ощущение, что Купидон — тот еще нахал. Он не уходит из нашей жизни. Ему плевать на паспортные данные, на ипотеку и на то, что ты вроде как уже «все решил» и сидишь на веранде с чаем. Он по-прежнему дежурит в засаде.
Просто теперь он сменил тактику. И боеприпасы.
Раньше, в сериале нашей молодости, это были такие жирные, пафосные стрелы с розовыми наконечниками. Прямо в сердце! С искрами, с фейерверками, с бессонными ночами и дурацкими улыбками.
А теперь он отстреливает холостыми. И бьет на поражение... но не сердца.
Вот идешь ты утром на кухню, радуешься жизни, тянешься за любимой кружкой на верхнюю полку. И тут — бац! — Купидон выпускает «стрелу поясничную». Ты замираешь в позе «сломанный фламинго», и вместо сладкого томления в груди испытываешь острое томление в спине. Романтика? А как же!
Или лежишь ты вечером на диване, смотришь кино, никого не трогаешь. И вдруг этот пухлый проказник решает напомнить о себе. Холостой выстрел в колено. Просто так, для профилактики. Чтобы не расслаблялся. Ты начинаешь скручиваться, разминать ногу, и мысль «О, кажется, я влюбился» заменяется мыслью «О, кажется, у меня радикулит».
А его коронный прием — стрела в «бок» после сна. Просыпаешься счастливым, потягиваешься... и понимаешь, что повернулся не так. Лежишь, смотришь в потолок и думаешь о вечном. О том, что любовь, конечно, зла, но голова, зафиксированная в одном положении, — это новый уровень осознанности.
И ведь самое смешное, что эти «холостые» выстрелы почему-то всегда прилетают в самый неподходящий момент. То когда нужно показать молодежи, как правильно делать кувырок на пляже. То когда стоишь на стремянке, меняя лампочку, и ловишь себя на мысли, что сейчас ты не столько меняешь лампочку, сколько молишься Купидону, чтобы он сжалился и не добивал ногами.
Это его способ напомнить: «Эй, старина, ты еще жив! Я тут, я рядом, я слежу за твоим пульсом». И если в 20 лет его стрелы заставляли нас совершать подвиги ради прекрасных дам, то сейчас эти же стрелы заставляют нас совершать подвиги ради прекрасного ортопеда.
Но знаете, в этом есть своя, знаете ли, философия.
Наверное, это и есть та самая зрелая любовь. Она уже не бьет в сердце, чтобы разбить его вдребезги. Она бьет в колено, чтобы ты сбавил скорость, остановился и наконец-то заметил, как хорошо просто сидеть на скамейке, пить кофе и никуда не бежать. Она стреляет в спину, когда ты тащишь тяжелые сумки с продуктами для семьи, намекая: «Ты несешь свой крест (или пакеты) с честью, но было бы неплохо делегировать или хотя бы не взваливать всё за один присест».
И знаете, когда в следующий раз у вас без причины кольнет в пояснице или прострелит в плече — улыбнитесь. Это не остеохондроз. Это Купидон машет вам крыльями. Просто теперь его амурный шарм — это не страсть, а забота. А его «холостой» выстрел — это напоминание, что мы все еще в игре.
Только вот вместо сердца теперь болит...
Ну, вы поняли.