“С моими бровями все в порядке? ” — шепотом интересовалась седая соблазнительница у своего отражения в маленьком зеркале, прибитым над умывальным столиком в углу камеры психиатрической больницы для преступников Бродмур, что в Кроуторе, Беркшир, Англия. Довольно высокая, сильно бледная, в сером казенном платье из грубой ткани, но по прежнему изящная, она с удовлетворением смотрела на то, что видела.
Глубоко вдохнув из почти пустой коробочки аромат пудры, наполнивший ее сознание сладким туманом воспоминаний, заключенная на пару секунд смежила веки. Худые крючковатые пальцы рук слегка дрожали от возбуждения, будто играли волшебную музыку грез, чарующих сумрачное сознание, когда аккуратно, с нежностью касались морщин. Она вновь с удовольствием смотрела на отражение, и старческие черты оживились игривым блеском глаз и все еще пухлых губ.
Отбелив лицо мукой, заменяющей в заключении французскую пудру, Кристиана Эдмундс плавно повернулась от любимого зеркала к открытой решетчатой двери своей одиночной камеры. Несмотря на три десятка лет, проведенных здесь, прежние бури желаний бушевали в ее сознании, горели пламенем страсти, неподвластной ни тому, что здесь называли лечением, ни карцеру и железным решеткам.
Это когда-то она была одержима своим влечением, известна коварством и безжалостностью. Это когда-то она, не стесняясь, прибегала к любимому стрихнину, чтобы ради вожделенного мужчины травить его жену и достопочтенных соседей по кварталу.
А теперь Кристиана производит впечатление, пусть и по-прежнему изящной, очень привлекательной, обязательно хрупкой и совершенно безобидной старушки. Однако не стоит верить этой маске – это всего лишь спектакль, призванный заманить новую жертву в ее сети.
Она вышла и посмотрела на неподвижно сидящую на скамейке старуху. Улыбнувшись уголком рта, Кристиана заговорщически подмигнула ей. Но та все равно угрюмо молчала, погруженная в сумрачное путешествие по закоулкам путаных мыслей, едва заметное дыхание было единственным признаком ее существования.
Кристиана наклонилась к уху соседки, блуждающей в темноте своих размышлений. “Ах, дорогуша, — мягко сказала мисс Эдмундс, — я и раньше была Венерой... и вновь ею стану! ” Ее голос звучал мягко, проникновенно, словно сотканный из шелестящих нот прошлого, ожившего воспоминаниями о молодости, полной желаний и очарования.
Где-то рядом, справа, в нескольких метрах, раздался лязг большой связки ключей - символа власти и несвободы в руках надсмотрщика. Резкий звук, казалось, наполнил собой весь коридор, перебив мерное бурление разнотонового шума, издаваемого почти сотней женщин. Что постоянно что-то бормотали, шаркали ногами, роняли предметы на пол, а иногда еще и кричали.
Не заметить появление охранника в темно синей форме и со связкой ключей было нельзя. Кристиана подняла голову, глядя прямо в глаза мужчине, также наблюдающему за ней. Его взгляд, как ей казалось, был исполнен любопытства и легкой растерянности, разумеется, перед ней. А перед кем же еще. Венера в Бродмуре только одна.
Что было совершенно очевидно и абсолютно понятно ей самой, ведь за ее изящной, как она сама считала, фигурой скрывалась загадочная, почти инфернальная личность. Разжигающая желания всех мужчин без исключения. Во всяком случае, точно известная всему миру как одна из самых знаменитых отравительниц, чье имя стало символом порока, яда и трагедии.
Пусть охрана караулит ее, пусть врачи записывают диагнозы и медбратья выдают таблетки — она по-прежнему принадлежит только себе самой. Полной тайн, сладострастия и магии соблазнения. Ибо кто сможет устоять перед силой ее красоты, даже заточенной в Бродмуре? Кто осмелится сказать “нет” Венере, вновь возродившейся среди мрачных стен старинной тюрьмы?
И действительно, приближаясь к своему восьмидесятилетию, Кристиана Эдмундс по-прежнему привлекала внимание мужчин, особенно врачей и охраны. Хотя ее прежнее очарование давно исчезло, она все еще оставалась объектом мужского, пусть и во многом профессионального, но интереса.
Старинные из красного каленого кирпича стены Бродмура принимали мужчин и женщин, совершивших широкий спектр злодеяний, от сексуальных преступлений против детей до массовых умышленных убийств. От серийных краж до каннибализма.
Так же среди них встречались и те, кто очень критически отзывался о королеве Виктории. Или покушался на нее, как Эдвардс Оксфорд, стрелявший в августейшую особу с холма Конституции, так и не принятой в Великобритании. Его признали "психически неуравновешенным" и закрыли в Бродмуре, но время, проведенное в учреждении, он посвятил изучению шести языков и освоению скрипки.
Уильям Минор, хирург, страдавший от параноидального расстройства, также нашел строго охраняемый приют в Бродмуре. Несмотря на его научные достижения, он был терзаем убеждением, что его преследуют и подвергают сексуальному насилию многочисленные дамы. Как-то под утро он в одиночной камере отрезал себе достоинство. Правда, и это никак не освободило его от страшных оргий, случавшихся в закоулках его сознания - от женщин вообще не так легко избавиться.
Ричард Дадд, талантливый художник, оказался в Бродмуре после убийства своего отца, которого в состоянии бреда принял за воплощение зла. В общей камере он увлеченно создавал картины с феями и библейскими сценами, одновременно скрупулезно прорабатывая каждую деталь.
Некоторые пациенты мнили себя королевой Викторией и грезили о жизни в Тауэре. Трагична судьба Мэри Энн Парр, одной из первых обитательниц Бродмура как лечебного заведения. Выросшая в бедности и страдавшая от врожденной болезни, она лишила жизни своего ребенка, рожденного вне брака. Дурдом не прояснил ее сознания, но избавил от смертной казни.
В эпоху суровых законов помещение душевнобольных преступников в Бродмур рассматривалось как проявление милосердия. Однако условия содержания, мягко говоря, оставляли желать лучшего: практически полностью отсутствовало медикаментозное лечение и полностью психоанализ. Зато пациентов ждали строгий распорядок, многочисленные наказания, карцер, трудовая терапия и молитвы, направленные на их моральное исправление.
Тем не менее, некоторым из них удавалось восстановиться и вернуться к обычной жизни. Даже Оксфорд, совершивший покушение на королеву, был выпущен на свободу. Но только не Кристиана Эдмундс. Она провела в Бродмуре 35 лет до самой смерти. Ее психические расстройства не поддаются лечению.
В отличие от большинства преступниц той эпохи, чьи действия были продиктованы нуждой и жизнью в нищете викторианских трущоб, эта женщина выделялась своим благополучным происхождением, образованностью и финансовой независимостью.
Кристиана родилась 3 сентября 1828 года в Маргейте, графство Кент. Она была старшей дочерью архитектора Уильяма Эдмундса, автора проектов местной церкви Святой Троицы и знаменитого Маргейтского маяка. Ее мать — Энн Кристиана в девичестве Берн, сестра Джона Саузердена Берна и дочь капитана Королевской морской пехоты.
Современники описывали Кристиану как видную, высокую, даже изящную и, несомненно, привлекательную даму с "необычайно приятными манерами", приличным образованием и широким кругозором, что в викторианском обществе считалось комплиментом исключительной красоте и надежному положению в обществе.
Отчего при таких лестных характеристиках она не вышла замуж, неизвестно, но в начале третьего десятка жизни Кристиане диагностировали "истерию". В период проживания со своей овдовевшей матерью в конце 1860-х годов мисс Эдмундс увлеклась местным доктором Чарльзом Бирдом. Она поселилась в респектабельном Брайтоне, где познакомилась и воспылала любовью к женатому врачу.
На доктора вдруг посыпались любовные письма и ладно бы просто романтичные эпистолы, но нет, тексты были наполнены страстью, смелой откровенностью и невероятно бурными желаниями, в центре которых располагался он, растерянный, но гордый. Кристиана вела себя, как будто у них давно установилась невероятно пылкая и прочная связь.
Не совсем понятно, насколько эти отношения вообще были реальными, а насколько плодом ее воображения. Позже доктор Бирд утверждал, что между ними не было никакой физической близости. Тем не менее, он, по-видимому, отвечал ей некоей взаимностью. Ну уж точно позволял ситуации развиваться, пока спустя год каких-то тайных встреч не попытался разорвать “невероятно пылкую и прочную связь”.
Однако Кристиана отказов не принимала — “уж если я чего решил, то… ”. Ее либидо вообще и страсть к Чарльзу в частности уже легли в основание мироздания и личного, и вообще всего. А потому она вела себя как бульдозер. В какой-то момент мисс Эдмундс даже начала навещать его семью — ходила как к себе с мамой домой.
Однажды в сентябре 1870 года, она принесла коробку шоколадных конфет в подарок для Эмили, супруги доктора. Миссис Бирд съела несколько и серьезно отравилась. Не на шутку испуганный Чарльз в отравлении жены подозревал только Кристиану. И, ясное дело, обвинил ее в этом преступлении. Она отрицала вину, говоря, что не могла этого сделать, так как сама попробовала и тоже почувствовала пусть и легкое, но недомогание.
Верил ли ей Бирд или нет, он решил скрыть свои подозрения, опасаясь скандала. В полицию он не пошел. Однако запретил более чем навязчивой Кристиане любые контакты с ним и его семьей. Не тут то было, она продолжала писать ему по три письма в неделю, ее страсть не только не угасала, а наоборот возрастала от осознания препятствия. И, конечно же, настойчивость оставалась буквально маниакальной.
Дальше события завертелись совсем неожиданно. Несколько месяцев на миссис Бирд никто не нападал, зато народ в Брайтоне стал жаловаться на плохое самочувствие после конфет и шоколадок. К счастью, до смертей не доходило, пока в июне 1871 года четырехлетний Сидни Баркер не скончался после того, как побывал в кондитерской Дж. С Мейнардс.
Началось расследование. Следствие прицепилось к кондитерской, где в конфетах нашли следы стрихнина. Правда, откуда яд взялся, так и не выяснили. Потому хозяина лавки оправдали, решив, что это трагическая случайность, а не умышленное отравление. Но волна покушений не утихла. В Брайтоне становилось все больше заболевших. Слухи разлетались быстро, и город вместе с полицией затаился в ожидании следующего трагичного случая.
Он произошел 10 августа 1871 года, когда шестерым жителям Брайтона прислали посылки с отравленными фруктами и пирожными. Среди них оказалась и миссис Бирд, ее соседка, а еще редактор местной газеты. Еще одной получательницей стала… сама Кристиана Эдмундс. Видимо, хотела отвести подозрения, но только привлекла к себе внимание.
Доктор Бирд не выдержал. Он пошел в полицию, рассказал про свои подозрения насчет Кристианы. В подтверждение показал ее письма, полные развратного бреда и невероятного тумана фантазий о браке с Чарльзом. Ее арестовали и обвинили в покушении на убийство.
Выяснилось, что она покупала обычные шоколадные конфеты у кондитера Джона Мейнарда, приправляла их при помощи шприца стрихнином и неким образом возвращала в магазин, чтобы те снова поступили в продажу. Яд она доставала у аптекаря Исаака Гарретта, убеждая его, что вещество нужно для борьбы с бродячими кошками.
Многие брайтонцы жаловались на плохое самочувствие после этих сладостей, но никто не догадывался, в чем причина. Смерть Сидни Баркера посчитали случайностью. Эдмундс не остановилась и начала рассылать посылки с отравленным шоколадом отдельным персонам, среди которых и оказалась миссис Бирд, которой снова стало очень плохо.
Первоначальное слушание по делу Кристианы Эдмундс привело к тому, что, к великому сожалению местных жителей, рассмотрение дела перенесли из суда графства Кент в Льюисе в Центральный уголовный суд Англии и Уэльса, который обычно называют Олд-Бейли. И не в рамках выездной сессии на месте, а в столице Королевства.
8 января 1872 года Эдмундс предстала перед судом в Лондоне. Перед председательствующим, участниками процесса, прессой и многочисленной публикой она предстала в черном бархатном платье с меховой отделкой, как роковая дама, и казалась абсолютно равнодушной. Бледная и надменная, она смотрела поверх голов тех, от кого зависела вся ее дальнейшая жизнь.
Против подсудимой было много улик: фармацевт заявил, что знал мисс Эдмундс как "миссис Вуд" и действительно продавал ей стрихнин - травить надоедливых кошек. Посыльный узнал обвиняемую и подтвердил, что доставлял ей шоколад из магазина Мейнарда.
Несколько свидетелей в деталях рассказывали присяжным, как она еще просила мальчиков покупать ей конфеты в магазине Мейнарда, а потом отдавала их другим посыльным, чтобы те возвращали сладости обратно. И их продавали снова, но уже отравленными. Говорила она при этом, что ей якобы принесли не тот шоколад.
Прокурор Сержант Балантайн предположил, что после неудачной попытки избавиться от Эмили Бирд Кристиана решила отравить всех в Брайтоне, чтобы обвинить компанию Дж. С. Мейнардс и вернуть любовь доктора Бирда. Джон Хамфриз Парри, ее адвокат, признался, что не совсем понимает, зачем она все это сделала.
Но, поговорив с подзащитной, решил, что будет настаивать на ее невменяемости. В викторианские времена это было очень сложно, так как для оправдания нужно было, чтобы все присяжные единогласно признали подсудимую безумной. Ее несчастная мать рассказала, что в их семье были случаи психических заболеваний.
Хотя адвокат был более чем опытен и профессионален и яростно защищал ее, жюри признало Кристиану Эдмундс виновной в убийстве. Королевский судья, Досточтимый сэр Силлс Джон Гиббонс, приговорил ее к смертной казни. Подсудимая драматично объявила о своей беременности, надеясь отложить исполнение приговора. Но обследование у тюремного и приглашенного докторов показало, что осужденная лжет.
Пока Кристиана ждала казни, два специалиста по постановлению суда провели независимую экспертизу и заключили, что мисс Эдмундс страдает тяжелым психическим расстройством. Благодаря этому заключению министр внутренних дел смягчил приговор, заменив его на пожизненное пребывание в психиатрической клинике для преступников Бродмур.
Такое решение разожгло ожесточенные споры. Много кто возмущался, что мисс Эдмундс выкрутилась от справедливого возмездия, и злился на траты государства на ее содержание. В Бродмуре, куда прибыла Кристиана, сорока трех лет от роду — а не тридцати пяти, как она врала — она вела себя очень высокомерно и для сумасшедшей слишком расчетливо - через медперсонал тайком добывала платья, макияж и даже парики.
Для докторов она выглядела как женщина, помешанная на своей внешности, сексуальности и романтических грезах. Кристиана заигрывала с мужским персоналом, требуя к себе особого внимания, что никак не отменяло высокомерия и изящества.
Прошли годы, пролетели десятилетия, но привычки Венеры Бродмура не изменились. Она все так же приставала к мужчинам и совершенно не жалела о содеянном. Некоторые специалисты ставили под сомнение ее невменяемость, видя, как Кристиана невозмутимо вышивает, хитрит, практикует контрабанду косметики, унижает соседей по коридору и постоянно доносит на всех.
Кристиана Эдмундс скончалась 19 сентября 1907-го в 78 лет от старости. Своим вызывающим, развратным и нередко пугающим поведением она запомнилась как одна из самых скандальных пациенток Бродмура. Одержимая собой и сексом навязчивая преследовательница, неудержимая лгунья, хитрый манипулятор, источник раздора и буквально несущая смерть, она добилась своего — мужчины не оставляли ее до конца дней, пусть и по приговору суда.