Я думала, хуже бывает только когда в класс врывается папа с кулаками.
Теперь знаю: когда в коридоре останавливает мама с ледяной улыбкой и говорит: "Я вам как коллега…" Это страшнее любых угроз.
Потому что крикуна можно попросить выйти. А коллегу? Коллега профессионально разбирает вас по "косточкам" на глазах у ваших учеников.
Светлана Павловна работает в нашей школе шестой год, сейчас неё 3-й "А". Дети её обожают, родители, большинство, ценят за спокойствие и системность.
Новая ученица и ее мама
В начале сентября к ней пришла новая ученица, девочка по имени Лиза: тихая, тревожная, с тройками по русскому и математике. Маму зовут Ирина Викторовна и она учитель начальных классов в соседней школе, стаж - 23 года.
Светлана Павловна тогда сказала мне в учительской:
- Представляешь, коллега! Хорошо же, будет проще объяснять требования, понимание с полуслова.
Я кивнула, ведь я тоже так подумала.
Первые две недели Ирина Викторовна вела себя идеально, задавала уточняющие вопросы, благодарила за обратную связь, а потом начались "дружеские советы".
Сначала в мессенджере: "Светлана Павловна, вы дали рабочий лист по русскому, а там задание на классификацию частей речи, у нас в школе мы такие даём только во втором полугодии, вы не боитесь, что дети запутаются?"
Светлана Павловна ответила, что её класс к этому готов, объяснила логику.
Через три дня, снова: "Я как коллега хочу сказать: вы зря используете эти нейроупражнения в начале урока. Дети взвинчиваются, потом не могут сосредоточиться, у нас в школе психолог против такого подхода".
Светлана Павловна терпеливо объяснила, что нейроупражнения, как раз, помогают включиться в работу, и результаты класса это подтверждают.
Ирина Викторовна написала смайлик и больше не отвечала.
Света тогда подумала, что та успокоилась.
Но нет, не успокоилась (таким вообще не свойственно не лезть в чужие дела)!
Среда, большая перемена
У Светланы Павловны было "окно", она проверяла тетради в пустом классе, дверь открылась без стука. Ирина Викторовна вошла не одна, а с собой привела ещё двух мам из родительского комитета.
- Светлана Павловна, нам нужно поговорить, - сказала она голосом, которым вызывают к доске двоечника.
Светлана подняла голову:
- Что-то случилось?
- Вы знаете, я долго молчала, но как педагог с двадцатитрёхлетним стажем я не могу смотреть, как страдают дети. - Ирина Викторовна села за парту рядом, покачала головой, изображая сочувствие всем детям мира. - Вы стабильно нарушаете требования программы, Лиза приходит домой в слезах, потому что не понимает, что от неё хотят. Я посмотрела ваши задания - это хаос даже для моего восприятия, подчеркну: педагога с 23-м стажем!
Светлана Павловна положила ручку.
- Ирина Викторовна, давайте спокойно, если у вас есть вопросы по содержанию уроков, мы можем встретиться с завучем, обсудить…
- А вы не хотите обсуждать при свидетелях? - перебила Ирина Викторовна и обернулась к другим мамам. - Видите? Учитель не готов к диалогу, у нас в школе за такое методист наказывает.
Она достала из сумки распечатки: целую пачку, разложила на парте.
- Вот, смотрите. - подозвала жестом руки родителей поближе. - Рабочие листы без целеполагания, задания, не соответствующие возрасту, контрольная по математике, в которой три задачи, а должно быть четыре по ФГОС. Вы вообще открываете программу?
Светлана Павловна смотрела на эти листы, и у неё внутри всё сжималось, потому что задания были нормальными, рабочие листы проверенными. А программа той самой, по которой она работала шестой год и никогда не получала нареканий.
Она начинала понимать, что эта мамочка-училка её просто не взлюбила или решила самоутверждаться за её счёт, а потому ничего хорошего от неё ждать не стоит!
- Я не понимаю, - тихо сказала Светлана. - Вы пришли как родитель или как проверяющий?
- Я пришла как мать, которая больше не может смотреть, как её ребёнка учат кое-как, и как педагог, который видит профнепригодность.
Эти слова повисли в воздухе.
В классе было тихо, настолько, что слышно было, как в соседнем кабинете дети задвигают стулья.
Светлана Павловна встала.
- Ирина Викторовна, я попрошу вас…
- Что вы попросите? - Ирина Викторовна тоже встала. - Замолчать? Вы не заставите меня молчать, когда моя дочь получает тройки из-за вас, потому что вы не умеете объяснять!
- У вашей дочери тройки не потому, что я не умею объяснять, а потому что она не выполняет домашние задания. Я трижды писала вам в дневник, вы не реагировали.
- Не смейте перекладывать на ребёнка! - голос Ирины Викторовны стал звонким, как стекло. - Вы просто не хотите с ней возиться! Она вам неудобна! Слабых детей вы списываете, я таких учителей знаю!
- Никого я не списываю, но я не могу выучить ребёнка вместо родителей. Если дома не повторяют правила, не делают упражнения…
- Ах, вот оно что! - Ирина Викторовна обернулась к притихшим мамам. - Вы слышали? Она обвиняет меня в том, что я плохая мать! Учитель с шестилетним стажем указывает педагогу с двадцатитрёхлетним, как воспитывать дочь!
Светлана Павловна сжала ручку так, что побелели костяшки.
- Я не указываю, а констатирую факт. Тетради пустые, словарь не учится. Таблица умножения на полном нуле, я не могу вместо ребёнка выполнять задания.
- Вы отказываетесь её учить?
- Я учу всех одинаково, но если домашняя работа не делается…
- Вы обязаны! - Ирина Викторовна шагнула вперёд. - Обязаны найти подход! Вы педагог или кто? У нас в школе таких, как вы, через месяц увольняют!
Она снова повернулась к другим мамам:
- Я не позволю унижать своего ребёнка и я добьюсь, чтобы в этом классе были нормальные условия для обучения. Если Светлана Павловна не справляется - это её проблемы.
- Ирина Викторовна, прошу вас выйти из класса! - сказала Светлана чужим голосом.
- А что, хотите сделать вид, что разговора не было? Нет уж, мы всё обсудили при свидетелях. Я всё сказала и я пойду к директору, потому что как педагог я обязана сообщить о нарушениях.
Она собрала свои распечатки, кивнула спутницам, и они вышли.
Светлана Павловна осталась одна.
Она сидела за учительским столом, смотрела на тетради, которые проверяла до этого разговора, и не могла вспомнить, какая там была тема. Пальцы дрожали, она сложила их в замок, но всё равно трясло.
Через пятнадцать минут пришла завуч.
- Светлана Павловна, что там случилось с Ириной Викторовной?
- Вы уже знаете? - подняла она удивлённо брови. - Оперативно же она жалуется!
- Она обвиняла вас, очень эмоционально, и говорила, что вы отказались обсуждать методику и нагрубили.
Светлана Павловна медленно выдохнула.
- Она пришла с двумя родителями, разложила на парте мои рабочие листы, при них обвинила в профнепригодности. При этом кричала, что я плохо учу её дочь, хотя дочь не делает уроки и сказала, что добьётся моего увольнения.
Завуч помолчала.
- Светлана Павловна, вы же понимаете, Ирина Викторовна - уважаемый человек в наших кругах. Она двадцать три года в школе и у неё сложный период, девочка действительно переживает. Может, вам стоит пойти навстречу? Показать, что вы открыты к диалогу?
- К какому диалогу? Она не собирается его вести, она просто хочет меня уничтожить!
- Я понимаю, эмоции, но давайте без них, мы же взрослые люди. Я поговорю с ней, а вы пока подготовьте что-то вроде объяснительной. Просто опишите, что вы используете такие-то методы, обоснуйте и всё устаканится.
Светлана Павловна посмотрела на завуча, та отвела взгляд.
- Хорошо, - сказала Светлана. - Я напишу конечно, раз вы просите!
На следующий день в родительском чате 3-го "А" появилось сообщение
От Ирины Викторовны.
Длинное, аж на три экрана.
Она писала, что как педагог с большим стажем вынуждена обратить внимание родителей на низкое качество обучения. Приводила примеры заданий, которые "не соответствуют возрасту". Ссылалась на ФГОС, на психологию младших школьников, на то, что "к сожалению, не все коллеги понимают степень своей ответственности".
Чат молчал два часа, потом одна мама написала: "Спасибо, что подняли тему". Потом другая: "Мы тоже замечали, что задания иногда сложноваты". Потом третья: "Надо разобраться".
Светлана Павловна сидела с телефоном в руках и читала, как её шестой год работы превращается в "проблему", которую "надо разобрать".
Она позвонила мне.
- Ты уже слышала про недавний мой скандал? — голос у неё был ровный.
- Слышала, конечно, Света, это бред, твои задания нормальные. В учительской, когда тебя нет, все это бурно обсуждают и мы на твоей стороне!
- Про вас знаю, но меня беспокоят родители моих учеников, они слушают и читают её бред в чате и верят ей.
- Ты пойдёшь к директору?
- Завуч сказала, она уже поговорила с Ириной Викторовной. Та требует, чтобы я прошла методическую экспертизу уроков.
- Что?
- Да-да... Говорит, что как коллега готова присутствовать на моих уроках и дать объективную оценку, самое ужасное, что директор, кажется, считает это разумным.
Я не сразу нашлась, что сказать.
- Света, она же тебя "съест" на первом же уроке, прям при детях. Это будет не экспертиза, а твоё публичное унижение!
- Я знаю, но, увы, ничего не могу поделать!
Она замолчала.
- Если я откажусь, скажут, что мне есть что скрывать. А если соглашусь, она придёт, сядет за последнюю парту и будет каждую мою фразу комментировать, а то может ещё и прямую трансляцию включит для родителей.
- Так а что что директор то точно сказал?
- Директор сказал: "Давайте не будем делить на своих и чужих, ирина Викторовна - опытный специалист, её мнение может быть полезно". Полезно, представляешь? Ага, он просто не хочет конфликтовать, вот и всё! Потому разрешает ей делать, что той вздумается!
Пик сюжета случился в пятницу
Ирина Викторовна пришла на урок математики, не одна, с ней была ещё одна женщина, которую она представила как "коллега из методического объединения района".
Светлана Павловна вела урок, свой обычный урок про дроби. Она объясняла спокойно, дети работали, всё шло нормально.
А потом Ирина Викторовна подняла руку.
Как ученица.
- Светлана Павловна, извините, я не поняла. Вы сказали, что числитель больше знаменателя и что это неправильная дробь. А почему вы не уточнили, что это только для положительных чисел?
В классе стало тихо.
Светлана Павловна повернулась к ней:
- Потому что мы работаем с натуральными числами, отрицательные дроби будут у них в шестом классе.
- Но вы же формируете базу! Если вы сразу даёте неполную суть, потом переучивать сложнее. У нас в школе мы всегда оговариваем границы сразу. Я помечаю это как вашу методическую ошибку.
Дети переглядывались.
Светлана Павловна пыталась взять себя в руки.
- Ирина Викторовна, обсудим это после урока. Помечайте себе ваши замечания пока в тетради, а сейчас идёт занятие, вы мне мешаете!
- Я просто уточняю как коллега, чтобы дети не усвоили неверный алгоритм, не вижу в этом ничего плохого - сказала она язвительным голосом!
И улыбнулась надменно.
Светлана Павловна продолжила урок. Но каждые пять-шесть минут Ирина Викторовна вставляла реплику.
Дети сидели притихшие. Они смотрели то на Светлану Павловну, то на Ирину Викторовну. Им было неловко, потому что они не понимали, что происходит, но чувствовали: их учительницу "песочат" как плохую ученицу.
Когда прозвенел звонок, Ирина Викторовна встала, подошла к учительскому столу.
- Светлана Павловна, вы меня извините, но я должна сказать, я же пришла помочь, а вы всё время оборонялись, это непрофессионально с вашей стороны.
Светлана Павловна смотрела на неё и молчала.
- Я напишу заключение, - продолжала Ирина Викторовна. - Без эмоций, только по фактам, а вы не переживайте, мы все коллеги, я желаю вам добра.
Она взяла свою сумку, кивнула "методисту из района" и они вышли.
Светлана Павловна закрыла дверь, повернулась к доске, стёрла дроби.
Потом села за учительский стол.
- Света, - зашла я к ней, - ты как?
- Я не знаю, - сказала она. - Она придёт снова и будет приходить. И будет показывать всем, что я плохой учитель. А директор будет говорить, что это полезно. И через месяц я сама напишу заявление, потому что не смогу смотреть в глаза детям.
- Не пиши, не надо!
- Пока нет, но я не знаю, сколько выдержу.
Она посмотрела на меня, и в глазах у неё было столько усталости и грусти, что я отвернулась.
Потом был разговор у директора
Ирина Викторовна принесла "заключение" на три страницы. Там были термины, ссылки на программы, формулировки вроде "недостаточная методическая компетентность" и "риски формирования ложных учебных стереотипов".
Директор вызвал Светлану Павловну, завуча, Ирину Викторовну.
- Ситуация сложная, - сказал директор. - Ирина Викторовна, вы уважаемый в городе специалист и ваше беспокойство понятно, но и Светлана Павловна - наш сотрудник, которым мы дорожим, потому предлагаю искать "золотую середину".
Ирина Викторовна тут же вставила:
- Поймите я не враг. Я хочу, чтобы в классе, где учится моя дочь, было качественное обучение. Если Светлана Павловна готова принять мою помощь, я с удовольствием поделюсь опытом.
- Какую помощь? - спросила Светлана Павловна.
- Я могу посещать ваши уроки раз в неделю, давать обратную связь, помогать с планированием. У нас в школе это нормальная практика, называется "наставничество".
- Вы не мой наставник и мы не в вашей школе.
- Светлана Павловна, - вмешался директор, - вот вы опять сразу в оборону, давайте спокойно. Ирина Викторовна предлагает помощь, отказываться от помощи опытного коллеги… это странно.
Светлана Павловна посмотрела на директора, потом на завуча, потом на Ирину Викторовну, которая сидела и улыбалась наигранной доброй улыбкой.
- Я подумаю, - сказала Светлана.
Она думала три дня
А на четвёртый принесла заявление на имя директора.
"Прошу перевести меня в другой класс или, при отсутствии такой возможности, уволить меня по собственному желанию".
Директор вздохнул, сказал, что она "принимает поспешные решения", и попросил "ещё раз всё взвесить".
Ирина Викторовна в чате написала: "К сожалению, коллега не нашла в себе сил принять конструктивную критику, мне очень жаль, дети останутся без учителя".
Чат закипел соболезнованиями Ирине Викторовне.
Светлана Павловна сидела в пустом классе, собирала вещи. Она аккуратно складывала в коробку наглядные материалы, дидактические карточки, которые сама делала по ночам.
- Я думала, самое страшное, когда родители кричат, - сказала она. - А страшнее, когда родитель говорит с тобой на твоём языке и использует его, чтобы тебя уничтожить.
Я стояла в дверях и не знала, что ответить.
- И самое обидное, - добавила она, закрывая коробку, - она ведь правда считает, что ничего плохого не сделала, она же "помогала".
Теперь в 3-м "А" новый учитель, молодой, неопытный, а Ирина Викторовна его курирует, рассказывает, как надо работать.
Светлана Павловна ушла в другую школу. Говорит, пока там спокойнее.
Я сначала переживала за Светлану, но теперь даже горжусь ей! Что она не прогнулась! Ведь не зря существует поговорка: "Ничего нет хуже непрошенных советов!"
А вам когда-нибудь навязывали "помощь", которую вы не просили, чтобы вам "недалёким" (в их понимании) "помочь" по жизни?