Полина уже не верила, что в её жизни может появиться мужчина, который
по-настоящему завоюет её сердце. После развода с мужем она установила себе правило: никаких серьёзных ожиданий. Просто приятное общение, хорошие вечера без обещаний и клятв.
С мужем Полина не ужилась, так как он был до обморока скуп, детей не хотел вообще, а ее держал за домработницу в доме и за красивую игрушку на людях. Она не вытерпела и ушла от него.
Перед самым разводом только узнала, что в их квартире прописана и его старенькая мама (все заранее предусмотрел), и Полине досталась лишь одна треть совместно нажитого. Но она не роптала, получила свое, купила небольшую квартирку-студию и освободилась от мужа-скупердяя.
Работала Полина старшим бухгалтером в небольшой торговой компании, носила строгие юбки-карандаш и блузки с высоким воротом, но умела одним поворотом головы заставить мужчину забыть о цифрах и отчетах. Лишь бы привлечь ее внимание.
Сама она долго придерживалась однажды принятого правила: не заводить серьезных отношений. Но Герману удалось изменить ее взгляды на жизнь и на мужчин в особенности.
Они познакомились в очереди к стоматологу. Полина как-то сразу обратила на него внимание. Высокий, подтянутый мужчина около пятидесяти, с лёгкой сединой на висках и спокойной уверенностью в движениях.
Сидели рядом, поэтому разговорились о том, как оба ненавидят бормашину, посмеялись над старыми анекдотами про дантистов. Он предложил обменяться номерами «на всякий случай». Полина согласилась, просто так, без задней мысли, хотя...
Герман позвонил через четыре дня. Пригласил на кофе в маленькое уютное кафе у реки. Место хорошо знакомое, тихое, с видом на воду. День стоял по-весеннему солнечный. Она пришла в тёмно-синем костюме, который давно не надевала, и вдруг поймала себя на том, что нервничает, как девчонка.
Первое свидание перетекло во второе, потом в третье. Герман оказался на удивление внимательным: в кафе всегда помнил, что она любит латте без сахара, но с корицей, покупал цветы, присылал смешные мемы в середине рабочего дня, звонил вечером просто спросить, как прошёл день.
Полина сначала держалась настороже, но постепенно расслабилась. Ей нравилось, как он смотрит на нее: не жадно, а с каким-то тёплым интересом, будто действительно хочет узнать её как можно лучше.
Через месяц они уже проводили каждые выходные вместе. Он приезжал к ней в гости и помогал готовить. Оказалось, что он и сам готовит неожиданно хорошо.
Затем она училась у него водить машину по ночному городу. Права у нее были, а вот машину она водила редко и только днем. Герман был терпеливым инструктором и никогда не повышал голос.
Порой они гуляли по набережной до полуночи, целовались под фонарями, смеялись над глупостями. Полина поймала себя на том, что начала думать о нём постоянно: «Герман сказал…», «Герман вчера смеялся…», «Герман пригласил…». Это настораживало и радовало одновременно. Неужели любовь?
Иногда все выходные проводили у него в большом загородном доме. Герман работал замдиректора в крупной логистической компании. Вполне достойная работа, приличный заработок.
И к четвёртому месяцу знакомства Полина уже мысленно прикидывала, как они могли бы жить вдвоём. Её студия маленькая, но уютная, а у него этот большой дом за городом. Может, со временем продать её квартиру и купить что-то общее? Или просто переехать к нему? Он не раз говорил, что дом слишком большой для одного человека. Был это намёк или просто рассуждения вслух?
Полина начала представлять, как они вместе поедут куда-нибудь к морю. Впервые за много лет ей захотелось строить планы дальше, чем на две недели вперёд. Но сначала нужно понять, насколько серьезно Герман рассматривает их отношения. Он как раз и не заикается о будущем, будто живет сегодняшним днем.
Полина была готова сама начать этот разговор, но не успела. Наступил однажды вечер, который всё перевернул.
Они ужинали у неё дома. Герман приготовил отличные стейки, купил бутылку хорошего красного вина, Полина сделала салат. Так что субботний ужин получился на славу. После трапезы они лежали на диване, обнявшись, и смотрели какой-то старый фильм. Полина вдруг сказала тихо, почти шёпотом:
— Знаешь… я ведь уже думаю, как мы будем жить дальше. Вместе. Не хочу больше этого гостевого брака и считать дни до выходных.
Герман молчал. Она почувствовала, как напряглось его тело. Он медленно отстранился, сел, провёл рукой по лицу.
— Поленька…,— начал он, и в голосе появилась такая тяжесть, какой она раньше у него не замечала. — Есть одна вещь, которую я должен был сказать раньше. Гораздо раньше. Я… я формально женат.
Мир на секунду остановился. Полина даже не сразу поняла, что он сказал. Потом спросила просто механически:
— Что?
— Да, женат почти двадцать лет. Но мы с женой уже три года не живём вместе. Тут все так запутано. Понимаешь, она наполовину китаянка. Мама русская, отец китаец. Он приехал сюда на работу, получил гражданство. Женился, у них родилась Джэй. С ней мы познакомились в институте, потом тоже поженились.
У Полины сердце рухнуло куда-то вниз и заныло. Герман помолчал и продолжил:
— А три года назад обстоятельства сложились так, что ее отцу пришлось срочно уехать на родину. Он забрал семью. Джэй сказала, что временно, поедет только посмотреть. А потом решила остаться там.
— А детей у вас нет? – упавшим голосом спросила Полина.
— Есть. Дочь Мария, или Мэй по-китайски. Ей семнадцать уже. В следующем году она окончит там школу и поступит в их институт. Китайскому ее учили с детства. У них уже все расписано на годы вперед, и я в их планы не вхожу. Тем более, я уже сказал, ни жена, ни дочь сюда возвращаться не собираются. И я им не нужен. Три года не виделись…
Полина смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. В голове крутилось только одно: все эти месяцы он молчал, пока она строила воздушные замки, а он просто… не говорил.
— Почему ты не сказал сразу? — голос у неё дрожал.
— Боялся, что ты уйдёшь. А потом… потом уже не знал, как сказать. Чем дольше тянул, тем хуже становилось. Я думал: разведусь и тогда всё честно расскажу. Но она не хочет разводиться. Точнее, сюда ехать не хочет. Думаешь, я не пытался?
Полина встала. Ноги были ватные. Она подошла к окну и отвернулась, чтобы он не видел её лица.
— Почти пять месяцев, Герман. Я же думала, что у нас всё настоящее. А ты просто… пользовался мной?
— Нет! — он вскочил, шагнул к ней. — Я полюбил тебя. По-настоящему. Как мальчишка. Я не мог тебя потерять. Поэтому и молчал.
Она резко обернулась. Глаза горели, губы слегка дрожали.
— Тогда почему ты до сих пор ничего не сделал? Ни одного шага. Ни одного юридического запроса. Ничего. Ты просто ждал, пока я сама догадаюсь? Или пока мне надоест ждать?
Герман опустил голову. Молчал долго.
— Я трус, — наконец сказал он тихо. — Не знал, как к ней подступиться, что будет с домом, с имуществом. Боялся, что дочь меня возненавидит. Боялся всего, как пацан. Была бы жена в России, не было бы проблем таких, понимаешь? А тут поднебесная. У них там свои нравы.
Полина смотрела на него и понимала: он говорит правду. Но правда эта была горькой, как полынь. Она сделала глубокий вдох и сказала твердым голосом:
— Уходи! Мне нужно всё обдумать
Герман пытался спорить, умолял ее не рубить с плеча, обещал все решить. Он просил разрешения остаться. Но она только повторила с нажимом:
— Вызови такси и уезжай. Прямо сейчас. Машину завтра заберёшь.
Герман ушёл. Дверь за ним закрылась тихо, почти беззвучно. Полина наконец разрыдалась. Вот тебе и правила! Отступила и тут же вляпалась, да еще так надолго. Ей так и хотелось крикнуть во всеуслышание: «Дамы, проверяйте паспорта своих любимых!»
Наутро она ушла из дома пораньше, съездила к маме, но рассказывать ей ничего не стала. У нее давление барахлит. Просто сказала, что Герман в командировке. Вернувшись домой, обнаружила, что машины уже нет, а на телефон пришло сообщение: «Полина, давай поговорим, умоляю». Она не ответила.
Следующие две недели Герман звонил каждый день. Писал длинные сообщения о том, как скучает, как не может спать, как понял, что без неё всё бессмысленно. Полина не отвечала. Но внутри у неё шла борьба. Она не могла простить ему эту ложь, но всё равно в душе любила его. И ненавидела себя за эту слабость, за то, что всё ещё любит.
Наконец она сдалась и ответила коротко на его очередное «прости меня, не могу без тебя»:
«Приезжай. Поговорим».
Герман появился через сорок минут. Небритый, с тёмными кругами под глазами, с огромным букетом белых роз. Полина встретила его спокойно. Села напротив и начала без предисловий:
— Я не буду ждать, пока ты решишься. Либо ты начинаешь бракоразводный процесс прямо сейчас: подаёшь заявление, нанимаешь адвоката, делаешь всё, что нужно. Либо мы расстаёмся навсегда. Без третьего варианта, его не дано.
Герман смотрел на неё долго. Потом кивнул.
— Хорошо. Я сделаю все, что в моих силах. Я разговаривал с женой и дочкой. Сказал, что намерен жениться, нужен развод.
— А это интрига, мой дорогой. Если жениться на мне, то я согласия не давала, не так ли? И не буду даже рассматривать это предложение, пока окончательно не закончишь бракоразводный процесс со всеми вытекающими последствиями. Понял меня?
Герман лишь кивнул в ответ и тихо проговорил:
— Джэй согласилась. Только приезжать не хочет, поэтому процедура слегка затянется. На дом не претендует, но запросит компенсацию, дочери на учебу деньги нужны.
— Это твои проблемы, - сухо ответила Полина.
Он стоял посреди комнаты, как раненый зверь. Руки дрожали. Полина видела: он в ловушке. Чисто по-женски ей было жаль его. Но он сам загнал себя в эту ловушку своим молчанием, которое она расценивала как обман. Но раскаяние его было искренним, это она тоже видела. Поэтом дала ему шанс.
Вся это малоприятная канитель длилась долгие месяцы. За это время они как будто лучше изучили характер друг друга. Например, Полина наотрез отказывалась приезжать в его дом на выходные, считая это неэтичным. Он был для нее чужим, пока имущественные споры окончательно не разрешаться.
У себя она Германа принимала, но не каждый выходной, ссылаясь на то, что не хочет привыкать к этой рутине, пока все не закончится.
— Когда ты окончательно освободишься от свои пут Гименея и решишь все свои дела с женой и дочкой, мы начнем все сначала. Наши отношения, я имею в виду. А пока мы просто знакомые, старые друзья. Не более того.
Полина держала марку, была строгой и даже неприступной. Герман мучился и однажды, когда она отказалась встретиться, спросил ее по телефону:
— Скажи мне честно, у тебя кто-то появился?
Полина сначала промолчала, потом сказала:
— Отчитываться не обязана. Но удовлетворю твое любопытство: нет, никто у меня не появился. Успокойся. Я просто заняла выжидательную позицию.
На самом деле Полина скучала по нему. Но просто от принятого правила решила вновь не отступать. Пусть решит все до конца, как мужчина, тогда и она станет той самой женщиной, которой была с ним, находясь в слепом неведении.
Они поженились следующим летом. И время ожидания этого события было большим испытанием для обоих. Полине очень трудно было держать марку, лишь иногда давая поблажку Герману, когда он осыпал ее розами и умолял сжалиться.
Сам же Герман мучился бессознательной ревностью, что у нее кто-то есть, свободный, более перспективный. Но Полина никогда не давала ему поводов для этой ревности. Так что все это он переживал на подсознательном уровне и упорно шел к своей цели.
Адвокат попался хороший, знающий. Стоил немало, но выполнил свою работу на все сто. И вот у него уже штамп о разводе в паспорте, финансовые проблемы решены, он свободен!
Свадьба была все в том же кафе у реки в присутствии нескольких близких друзей и двух мам, его и ее. Отцов у молодоженов не было. Их поздравляли, дарили подарки, желали счастья. Это был замечательный день, соединивший их судьбы наконец.
Ночью, уже дома, на веранде своего дома Герман обнял жену и сказал:
— В тебе живёт какой-то бесёнок. Я нутром чувствую его. Но если бы его не было, я бы не выстоял, не смог бы преодолеть эту преграду, сломать ее. А он вцепился мне в сердце когтями. Больно. Но отпустить его я уже не смог. И никогда не отпущу.
Полина улыбнулась, глядя на звездное небо и тонкий серебристый месяц над головой.
Она знала: если бы не этот бесёнок, то она продолжала бы молчать, ждать, прощать. А Герман так бы так и оставался «почти разведённым» или «наполовину женатым».
А когда она перестала быть удобной, когда заставила его выбирать, он выбрал её. И этот выбор оказался прочнее любых клятв и обещаний. Главное – не перегнуть палку. Любишь человека, позволь ему справиться с проблемой, дай время, потерпи.
У них получилось. Не сразу, не вдруг. Но зато прочно и навсегда.
- Эта история кому-то показалась странной, кому-то слишком знакомой, а кто-то просто ещё раз убедился: если женщина по-настоящему захочет, она сможет добиться своего.
- Женская сила не всегда в крике и истериках. Иногда она в тихом, но неумолимом «нет», от которого у мужчины внутри всё переворачивается. И он готов горы свернуть.