— Витя, ты чек взял?
Галина стояла у порога и смотрела на мужа. Виктор стащил кроссовки, поставил у двери два огромных пакета и улыбнулся — той самой улыбкой, которую она знала уже двадцать три года. Улыбка означала: сейчас будет что-то, от чего она не придёт в восторг.
— Чек... — он покопался в кармане. — Ну, где-то был.
— Витя.
— Галь, да погоди ты. Смотри, что я привёз!
Он поставил пакеты на кухонный стол и начал выкладывать пакетики с семенами. Один, второй, пятый, десятый. Галина молча считала. На пятнадцатом она села на стул.
— Что это?
— Это, — Виктор расправил плечи, — наше будущее. Тыква «Атлант» — рекордсмен по весу, арбус «Огонёк» — специально для средней полосы выведен, дыня «Злато скифов»...
— Виктор.
— Кукуруза трёх сортов — сладкая, очень сладкая и суперсладкая, патиссоны белые и жёлтые, декоративная тыква — это вообще отдельная история, их люди покупают для...
— Виктор! — она сказала это не громко, но он замолчал. — Томаты где?
Он чуть замялся.
— Ну, томаты — это же обычное. Томаты везде есть.
— Огурцы?
— Галь, ну что огурцы? Огурцы каждый сажает.
Она смотрела на него секунд пять. Потом спросила спокойно, почти без интонации:
— Сколько ты потратил?
И вот тут Виктор снова улыбнулся. Чуть виновато, но с надеждой — мол, ты же умная, ты же поймёшь.
Она поняла. Только не то, на что он рассчитывал.
Утром, пока Виктор спал, Галина открыла ящик комода. Конверт, в котором лежали восемь тысяч на ремонт забора — деньги, которые она откладывала три месяца — был там. Только теперь в нём лежали три бумажки по сто рублей и какой-то старый автобусный билет.
Она постояла над ящиком. Потом тихо задвинула его обратно.
За завтраком Виктор рассказывал про урожай. Он уже мысленно продавал тыквы оптом, строил навес для хранения и прикидывал, как лучше организовать грядки. Говорил воодушевлённо, размахивал вилкой, поднимал брови для убедительности. Галина пила чай и слушала.
— Витя, — сказала она, когда он сделал паузу. — Кто это сажать будет?
— Ну, вместе. Как обычно.
— Как обычно, — повторила она. — Ты в прошлом году сколько раз на огороде был?
Он начал считать в уме. По лицу было видно, что цифра его самого не очень радует.
— Ну, я спину тогда потянул...
— В позапрошлом?
— Галь, ну ты чего сейчас?
— Я просто хочу понять, — она поставила кружку на стол. — Ты семян купил на тридцать тысяч рублей, из них восемь — из конверта на забор. Томатов нет, огурцов нет. Зато есть арбузы для средней полосы и декоративная тыква. Я правильно понимаю?
Виктор обиделся. По-настоящему, всерьёз.
— Значит, не веришь в меня.
— Витя, я двадцать три года тебе верю. Я просто хочу знать: ты на грядках работать будешь?
— Конечно!
Она кивнула и пошла на работу.
Лариса Николаевна жила через забор. Тот самый забор, который теперь не на что было чинить. Она была вдовой уже шесть лет, держала огород на восьми сотках и знала о земле всё, что можно знать. Характер у неё был прямой, как штакетник, и такой же крепкий.
Увидев пакеты, которые Галина выносила во двор, она облокотилась на забор и молча ждала объяснений. Галина объяснила. Лариса взяла один пакетик, прочитала, взяла второй.
— Дыня «Злато скифов», — произнесла она без выражения. — У тебя сколько соток?
— Шесть.
— Угу. — Лариса положила пакетик обратно. — Значит, слушай. Дыня — капризная. Ей нужно тепло, ей нужен полив строго по графику, ей нельзя дать переувлажнения, она не любит сквозняки и обижается на всё подряд. Это не огород — это уход за тяжёлым больным. Арбуз у тебя до сентября не вызреет — лето у нас короткое. Тыква-гигант, — она подняла нужный пакет, — один плод весит сорок килограммов. Ты куда её денешь?
— Продавать же, — сказала Галина.
— Куда?
Галина промолчала.
— Вот именно, — Лариса вернула пакеты. — Галь, он тебя на огород посадил. Сам на диване смотреть будет.
Галина ничего не ответила. Взяла пакеты и пошла в дом.
Но ночью она долго не спала и смотрела в потолок.
Дмитрий приехал в субботу, без предупреждения, как обычно. Он был младшим братом Виктора, жил в соседнем районе и появлялся всегда в самый неподходящий момент. С порога закричал: «Витёк, ну как семена?» — и Галина, стоявшая на кухне, поняла всё.
За обедом картина сложилась полностью. Дмитрий прочитал какую-то статью про «огород как источник дохода», загорелся, позвонил брату, они вместе поехали на рынок и вместе потратились. Только Дмитрию повезло больше: его жена Светлана оказалась рядом и вытащила его из торговых рядов до того, как он успел опустошить карман. Дмитрий потратил семь тысяч. Виктор — тридцать.
— Это инвестиция, — объяснял Дмитрий, наворачивая борщ. — Вы понимаете, какой сейчас спрос на фермерские продукты? Люди готовы переплачивать за натуральное.
— Дима, — сказала Галина, — у тебя земля есть?
— Ну, есть. Шесть соток.
— Ты сажаешь?
— Ну... не особо. Но вот теперь...
— Вот теперь и посади, — она убрала тарелки. — А осенью поговорим о спросе на фермерское.
Дмитрий посмотрел на брата. Виктор смотрел в стол.
Оксана позвонила вечером того же дня — голос тёплый, примирительный, явно папой накрученный.
— Мам, ну ты чего? Пап говорит, ты расстроилась из-за семян.
— Я не расстроилась, — ответила Галина. — Я всё поняла.
— Ну это же интересно — арбузы, дыни... Я бы попробовала.
— Хорошо, — сказала Галина. — Ты в следующие выходные свободна?
Пауза.
— Ну... в принципе да. А что?
— Приедь. Поможешь арбузы сажать. Вы с отцом придумали — вам и делать.
Пауза стала длиннее.
— Мам, ну я не умею особо...
— Научишься. Земля всех учит. Во сколько тебя ждать?
Оксана приехала. В десять утра, в старых джинсах, с Антоном. Антон был зятем правильного сорта — молчаливый, наблюдательный, с руками, которые умели делать дело, а не только держать телефон. Он огляделся, взял один из пакетов с семенами, прочитал, взял пакет с грунтом.
— Оксан, — сказал он негромко, — иди сюда.
Оксана подошла.
— Видишь, что написано? — он показал на пакет с торфяным грунтом. — «Для выращивания рассады в контейнерах». Это для горшков. На огород его хватит на два квадратных метра максимум.
Оксана прочитала. Подняла глаза.
— Папа знал?
— Папе сказали «специальный грунт» — он и взял.
Оксана помолчала. Потом пошла в дом искать отца. Галина видела в окно, как они разговаривают. Виктор жестикулировал, объяснял, Оксана слушала — уже без привычного «ну папа же старался».
Работали до обеда. Антон починил секцию забора, ту самую, которая держалась на одном честном слове. Не весь забор — только угол, куда без конца задувало. Галина принесла им поесть. За столом было тихо, но не тяжело — просто все думали о своём.
К маю Виктор действительно взялся. Это надо было признать честно. Две недели он работал на огороде по-настоящему — копал, размечал грядки, сажал по схемам из интернета. Галина наблюдала без комментариев. Она сделала своё: купила рассаду томатов у Ларисы, которая каждый год растила с запасом, добавила огурцы, посеяла зелень. Потратила из остатка зарплаты четыре тысячи восемьсот рублей.
На третьей неделе у Виктора «прихватила спина».
Галина ничего не сказала. Просто продолжала делать своё.
Грядки с арбузами и дынями она не трогала. Совсем. Поливала — да, потому что жалко было смотреть, как земля трескается. Но пропалывать, рыхлить, формировать плети — это не она придумала, пусть тот и занимается.
Виктор лежал с грелкой и время от времени выходил посмотреть. «Взошли?» — спрашивал. «Вон там всходы», — отвечала Галина. Больше ничего.
Лариса через забор наблюдала за этим молча. Только однажды, когда они стояли рядом и смотрели на огород, сказала:
— Ты его не добиваешь.
— Не за что добивать, — ответила Галина.
— Это другой разговор, — кивнула Лариса.
В июне Лариса пришла с бумажкой.
У неё была знакомая, которая торговала на местном рынке. Та знала оптовые цены на всё, что растёт в регионе. Лариса попросила её прикинуть: сколько можно выручить с шести соток арбузов и дынь, если всё вызреет.
Бумажка лежала на столе. Галина прочитала. Положила обратно.
Двенадцать — пятнадцать тысяч. При самом удачном раскладе. Если арбузы вызреют. Если найдётся покупатель. Если никто не придёт с весами и не скажет, что мелкие — не берём.
Потрачено тридцать тысяч рублей.
Вечером она положила бумажку перед Виктором. Он прочитал. Долго смотрел на цифры. Потом поднял глаза.
— Ну, это оптом. В розницу дороже.
— Витя, — она спросила ровно, без злости, — ты где розницу продавать будешь?
Он молчал.
— На трассе стоять? Или объявление на столб? «Продаю арбузы. Самовывоз, сорок килограммов, приезжайте с тачкой».
— Ну, можно же организовать...
— Можно, — согласилась она. — Организовывай.
Она встала и вышла. Не хлопнула дверью, не добавила ничего острого. Просто вышла.
Виктор остался сидеть с бумажкой.
Дмитрий приехал снова в конце июня — торжествующий: у него взошла кукуруза. Высокая, ровная, красивая. Он рассказывал об этом с видом человека, который открыл месторождение.
— Ну как, Галь? Видишь? Всё идёт по плану.
— Дима, жена видела?
Он слегка притих.
— Ну... видела.
— И что сказала?
— Что... ну, что посмотрим.
Галина кивнула. «Посмотрим» — это по-женски точный ответ. Означает: я пока молчу, но я считаю.
Антон в тот приезд взял початок с делянки Дмитрия — у них как раз один уже завязался — и молча показал Оксане. Она посмотрела. Початок был мелкий, зёрна бледные.
— Это какой сорт? — спросила она.
— Кормовой, — сказал Антон. — На рынке, видимо, не уточнили.
Оксана сходила к отцу. Они долго о чём-то говорили в огороде, оба стояли между грядками. Галина не слушала. Она пропалывала свои томаты и старалась не замечать, что дочь в этом разговоре впервые спрашивает, а не защищает.
Июль был жаркий. Томаты пошли в рост. Огурцы давали столько, что Галина начала раздавать соседям. Лариса приходила каждый день — то за огурцами, то просто поговорить — и они сидели на крыльце, пока не начинало темнеть.
Арбузы завязались. Маленькие, упрямые, с кулак. Галина смотрела на них и думала: вырастут или нет — уже почти неважно. Важно другое.
Однажды вечером Оксана осталась ночевать — Антон уехал по делам, она попросилась. Они с матерью сидели на кухне, пили чай. Оксана вертела в руках ложку и молчала дольше обычного.
— Мам, — сказала она наконец. — Ты злишься на папу?
— Нет.
— А на меня?
Галина посмотрела на неё.
— За что?
— Ну... я сразу его сторону приняла.
— Ты всегда его сторону принимаешь.
Оксана опустила глаза.
— Он меня никогда ни в чём не упрекал. А ты всегда... ты как будто всегда видела, где я не так сделала.
Галина помолчала. Потом сказала:
— Оксан, это потому что я хотела, чтобы ты умела. А папа просто любил. Это разные вещи. Оба нужны.
Оксана ничего не ответила. Только кивнула — медленно, как будто примеряя эту мысль к чему-то давнему.
— Ты знала, что он из конверта брал? — спросила она потом, уже тише.
— Знала.
— И промолчала?
— Нет. Я его спросила, сколько потратил. Он сам мог сказать.
— Но он не сказал.
— Не сказал.
Оксана снова замолчала. За окном стрекотали кузнечики, в огороде темнело, и было слышно, как Виктор ходит по участку — проверяет грядки перед сном, как делал это все последние недели.
— Мам, а почему ты не ушла? — спросила Оксана вдруг. — Ну, вообще. За эти годы.
Галина подумала.
— Потому что кроме этого всего — есть ещё другое. Которое не видно снаружи.
Оксана посмотрела на неё. Кажется, это был первый раз, когда она слышала от матери что-то подобное.
Август.
Тыква «Атлант» уродилась. Это надо было признать. Четыре плода, каждый — солидный, плотный, оранжево-зелёный. Виктор ходил вокруг них с видом человека, который наконец оказался прав.
— Видишь? — говорил он Галине. — Я же говорил.
— Тыква — да, — соглашалась она.
— Вот! Тыква!
Арбузы к сентябрю не вызрели. Дыни дали три плода — маленьких, с едва уловимым запахом дыни. Кукуруза оказалась кормовой, что Антон определил ещё в июне. Декоративная тыква выросла — красивая, яркая, абсолютно несъедобная.
Галина не торжествовала. Просто собирала свои томаты — банка за банкой — и думала о другом.
Однажды в конце августа они с Виктором сидели на крыльце вечером. Не ругались. Не молчали с обидой. Просто сидели, смотрели на огород — уже почти отработавший, пожелтевший, усталый.
— Ну, не получилось, — сказал Виктор.
— Ага.
— Ты не будешь?..
— Нет.
Он покивал. Смотрел на тыквы.
— Просто скажи Диме, — добавила она, — что в следующий раз его идеи — за его деньги.
Виктор хмыкнул. Не весело, но без обиды.
— Скажу.
Помолчали.
— Галь, — сказал он потом, — ты зачем Оксанку-то вызвала работать? В первый раз.
— Затем, — ответила Галина, — что она сказала «классная идея». Вот и пусть бы посмотрела, как классные идеи выглядят в мае с лопатой.
Виктор усмехнулся.
— Жёстко.
— Справедливо.
Он ничего не возразил.
Лариса пришла на следующий день с новостью: на местном рынке искали тыкву. Крупную, красивую — для осенних ярмарок, для декора, для фотосессий. Цена нормальная. Брали охотно.
Виктор услышал это и пошёл к тыквам с рулеткой. Мерил, прикидывал, звонил куда-то. К обеду договорился: приедут, посмотрят, если подойдёт — заберут.
Галина наблюдала за ним из кухонного окна.
Он был такой — загорался, тух, снова загорался. Это было невыносимо и одновременно невозможно было смотреть без чего-то похожего на нежность. Не за то, что он делал. За то, что он — такой. И она это знала с самого начала, двадцать три года назад, когда он с горящими глазами рассказывал ей про какую-то идею, которая тоже не выгорела.
В огороде тыква лежала на земле — огромная, оранжевая, нелепая и почему-то красивая.
— Мам, — сказала Оксана тихо, подойдя сзади. — Ты знала, что он из конверта брал. Он думал, ты не считала.
Галина кивнула.
— Знала.
— И что?
— А ты заметила — я тебя попросила приехать работать. Ты приехала.
Оксана помолчала.
— И что это значит?
Галина посмотрела на дочь.
— Это значит, что иногда ответ — не слова.
Тыкву купили. Все четыре плода. Виктор вернулся с деньгами — немного, но всё равно вернулся. Положил на стол.
— Вот, — сказал он. — На забор немного.
Галина взяла деньги, пересчитала. Не хватало, конечно. Но хватало на то, чтобы договориться с соседом, у которого был штакетник.
— Договорюсь с Колей, — сказала она. — Часть забора к октябрю закроем.
Виктор кивнул. Потом вдруг спросил:
— Галь, а ты Ларисе скажи — в следующем году, если она рассаду будет растить с запасом, мы снова возьмём. Томаты у тебя в этом году — лучше, чем всегда.
Галина посмотрела на него.
— Скажу.
Они стояли рядом, смотрели на опустевший огород. Забор с одной стороны был подправлен — Антон постарался. С другой — ещё держался на честном слове.
Но это уже был следующий разговор.
Той же осенью выяснилось кое-что, о чём Галина не знала. То, что Дмитрий рассказал Виктору на рынке — это была только половина истории. Вторая половина касалась участка земли, денег и одного старого обещания, которое Виктор дал брату много лет назад. И которое теперь неожиданно всплыло. Продолжение в следующей части.