В советское время имя Расула Гамзатова гремело на всю страну. Его книги выходили миллионными тиражами, он ездил за границу во главе делегаций, его стихи заучивали в школах. Но та жизнь, которую он вёл за парадным фасадом, мало походила на образцовую биографию народного поэта. Её не показывали в новостях и не писали в учебниках – о ней рассказывали шепотом в писательских курилках и оставляли пометки в личных дневниках.
Одним из тех, кто оставил подробную запись, был Анатолий Черняев – историк, помощник Михаила Горбачёва, человек, привыкший фиксировать события с документальной точностью. В его дневнике есть эпизод о поездке Гамзатова в Канаду, куда поэта отправили во главе делегации Союза советских обществ дружбы. Официально – развивать культурные связи, неофициально – создавать скандал за скандалом.
В Монреале на приёме у супруги заместителя председателя компартии Канады Уолша Гамзатов, уже изрядно набравшийся, неожиданно упал перед ней на колени и на четвереньках пополз к её ногам.
«Царица, королева, выходи за меня замуж, брось его, – выкрикивал он, – я некрасивый, но богатый. Будет хорошо тебе».
Женщина оцепенела от ужаса, а советская делегация пыталась убедить канадцев, что это просто старинный кавказский обычай. В Оттаве история повторилась – на этот раз жертвой «обычая» стала пожилая жена корреспондента «Правды» Брагина. Гамзатов снова стоял на коленях, снова объяснялся в любви и снова повергал хозяев в шок.
Единственное выступление, которое он смог выдать на митинге в Торонто, свелось к тому, что по возвращении в Москву он обязательно вступит в Общество «СССР – Канада». Ирония заключалась в том, что Гамзатов уже много лет являлся председателем этого самого общества – он просто забыл, какую должность занимает.
В Ванкувере на встрече со студентами-славистами от него ждали живого слова, стихов. Поэт открыл рот – и не смог процитировать ни одной собственной строчки. Человек, которого печатали в школьных хрестоматиях, оказался неспособен вспомнить свои тексты.
Поэт-фронтовик Борис Слуцкий, человек жёсткий и не склонный к компромиссам, говорил об этом прямо. Однажды он признался знакомому: «Гамзатов – целиком дутая фигура. Made by "переводчиками" – Козловским, Гребневым... Но что-то уж очень правдоподобно». Слуцкий имел в виду, что образ великого поэта Кавказа был собран по кусочкам чужими руками, а сам Гамзатов в оригинале – совсем другая история.
За постоянными запоями, о которых знали многие, тянулся и литературный след. У Гамзатова есть стихотворение, которое современники называли «похмельным» – «Песня винной бутылки»:
Буль-буль, буль-буль!
Я знаю вас,
Я помню ваши речи.
С меня срывали всякий раз
Вы шапочку при встрече.
Буль-буль, буль-буль -
простой напев,
Его внимая знаку,
Вы то лобзались, захмелев,
А то кидались в драку.
Звучал напев:
«Буль-буль, буль-буль»,
И жены уходили
Порой от вас не потому ль,
Что вы меня любили?
Особенно ярко зависимость Гамзатова проявилась в годы горбачёвской антиалкогольной кампании. Водку перестали продавать, магазины закрылись, очередь за спиртным превратилась в поиск подпольных точек. На съезде Союза писателей Гамзатов поднялся на трибуну и бросил короткую фразу:
«Ну что ж. Будем приносить в себе».
Зал взорвался хохотом. Эти два слова моментально разлетелись по Москве, их цитировали в очередях и на кухнях. В одной фразе поэт выразил отношение всей страны к запретам.
Умер Гамзатов в 2003-м, не дожив до восьмидесяти – для кавказца возраст, если вести трезвый образ жизни, не такой уж преклонный. Похоронили его с помпой под Махачкалой, рядом с женой. Памятник поставили большой, гранитный, торжественный. Какой поэт – такой и памятник, заметил кто-то из знавших его.
Так и остаётся Гамзатов фигурой, собранной из противоречий: щедрый друг, любящий отец – и человек, который ползал на коленях перед чужими жёнами, не помнил собственных стихов и подарил стране фразу, ставшую анекдотом.
Подписывайтесь на канал и ставьте "Нравится", чтобы не пропустить выход новых историй!