Хроника о ржавчине в стенах башни
В летописях Великого Северного Царства появились тревожные знаки, говорящие о том, что с ржавчиной, разъедающей опоры башен, нужно срочно что-то делать. Предсказания становятся всё мрачнее, и требуется защитить золото и зерно, собранные для всех жителей царства. На это указал сам Хранитель Порядка. Речь идёт буквально о спасении царской казны от тех, кто, прикрываясь плащом служения, тайно опустошает общие амбары.
Ловят за пятидесятый мешок, а сорок девять?
Хранитель Порядка, обращаясь к Совету Стражей Закона, назвал важнейшей работу по выявлению того, откуда у тех, кого называют «ржавыми гвоздями», берутся их тучные стада и полные сундуки. Глава царства подчеркнул, что число случаев, когда обнаруживают такую ржавчину, увеличилось на двенадцатую часть в минувшем году. Впрочем, это не означает, что самой ржавчины стало больше, а говорит о том, что к ней стали присматриваться пристальнее.
Хранитель подчеркнул, что необходимо уделить особое внимание защите царского зерна и серебра, которые идут на великие стройки, оборону рубежей и расширение кузниц оружейных гильдий.
Между тем один из старшин Совета Земель, поддержавший слова Хранителя, указал на один важный аспект. Речь идёт о своего рода заклятии, наложенном на правила, что «имущество, нажитое нечестным путём, – это нерушимо». Сегодня сундуки можно изымать только в том случае, если они сами были орудием тёмного дела или были наполнены непосредственно в его ходе.
В итоге тайное обогащение за счёт казны превратилось чуть ли не в самый прибыльный промысел. Если кто-то занимается этим в одиночку, его вычищают просто в порядке борьбы за влияние. Важный момент и в том, что такого человека обычно хватают не за первую припрятанную монету, он успевает развернуться.
Ловят человека условно за пятидесятый мешок с серебром. И этот пятидесятый мешок с помпой, с фанфарами, с литаврами, торжественно заносят обратно в царскую сокровищницу. А сорок девять мешков, которые он прибрал к рукам до этого, остаются ему в качестве честно нажитого добра,
– прокомментировал ситуацию старшина.
Правда, в последнее время стала применяться практика сопоставления того, что человек добыл честным трудом, с тем, что он тратит. То есть если у человека есть какой-то роскошный терем или сокровища, появление которых он не может объяснить, то это тоже могут изъять. Тут уж как повезёт.
Теперь же Хранитель Порядка говорит, что Стражи должны выявлять не только источники тёмных доходов, но и всё нажитое ими имущество. Возможно, речь идёт о подготовке к возвращению древнего права полного изъятия добра, а это «является одним из двух единственных механизмов борьбы с ржавчиной», подчеркнул старшина. По его словам, борьба возможна, только если запускаются механизмы самоочищения самой системы управления.
Он напомнил, что ещё в начале прошлой зимы глава Ордена Следопытов рассказал, что направил в Совет Старейшин свиток с предложениями, расширяющими возможности изъятия имущества в делах о ржавчине. То есть не вводящий правило об обязательном изъятии, а просто расширяющий такие возможности. Но ответного знака не последовало.
«Судья может сказать: а я не согласен»
По словам старшины, есть действительно эффективные методы борьбы с ржавчиной, которые запускают те самые механизмы самоочищения. Первый был использован в Южном Королевстве Виноградников. Суть в автоматическом освобождении от вины того, кто дал мзду, если он сотрудничает со следопытами и свидетельствует в суде. Таким образом «разрывается круговая стена молчания». У нас же зачастую торговец, обратившийся с жалобой, рассказавший, что у него вымогают долю, получает более суровое наказание, чем стражник-предатель, на которого он подаёт эту жалобу.
У нас есть похожий механизм. Но у нас он крайне неопределённый. У нас фактически можно получить не полное прощение, а смягчение кары. Степень смягчения определяется произвольным решением следопыта и произвольным решением судьи. И эти два решения не связаны друг с другом. Следопыт и обвинитель могут говорить: мы считаем, что этот человек совершал проступки, он давал мзду, но он сотрудничал, он должен получить лишь символическую порку. Судья может сказать: а я не согласен. И вменить ему больше, чем взяточнику,
– объяснил старшина.
То, что реализуется в Южном Королевстве, выглядит со стороны несправедливо, но «ржавчина в стенах башни – это преступление против самого царства, это из той же серии, что и измена клятве», подчеркнул он. Тот, кто даёт мзду под давлением, не такой же преступник, как тот, кто её берёт. Потому что последний – это слуга башни, её представитель, который совершает предательство против общего дела.
Оставить род предателя при одном хлебе и воде
Есть и вторая мера, которая, по мнению старшины, абсолютно необходима для борьбы с ржавчиной. Это то самое полное изъятие имущества, о котором начал говорить глава Ордена Следопытов (оно было отменено много зим назад).
У нас оно тоже было несовершенно. При старом укладе могло изыматься всё имущество. И человек через пять или семь лет выходил из темницы – семьи у него нет, потому что жена от преступника ушла, имущества у него никакого нет. Здоровье есть – иди на северные рудники, добывай серебро. Это неправильный путь. У жителей Западных Торговых Земель в своде правил о борьбе с тёмными братствами (а ржавчина во власти всегда братство) было прописано чётко: если член тёмного братства не сотрудничает со следопытами, то у его рода может быть изъято всё нажитое имущество, кроме необходимого для простого пропитания,
– напомнил старшина.
Не богато, не роскошно, но люди могли жить, им оставляли, грубо говоря, реальный минимум хлеба и соли. Когда изъятие имущества касается родителей, детей, братьев-сестёр преступника, это заставляет всех родичей внимательно смотреть друг за другом. Так и запускается механизм самоочищения.
Я вообще считаю, что нужно установить правило: если стражник башни не может объяснить, откуда после Великого Перелома у его рода взялось имущество на сумму больше сундука золота, то он не может занимать место в башне, он не может толковать законы, он не может учить других общественным наукам, он не может быть избран старшиной и он не может занимать никакие руководящие места даже в ремесленных сходках. Хотя формально предъявить ему, может быть, и нечего,
– подытожил старшина.
Размышления летописца
И вот записываю я эти речи, глядя на высокие стены царской башни. Ржавчина, начавшаяся с малой чешуйки, может со временем съесть и самую толстую железную скрепу. Вопрос в том, хватит ли воли у стражей и мудрости у судей, чтобы найти верный инструмент для её очистки, не повредив при этом здоровый металл. Ибо слишком суровый огонь может перекалить сталь, сделав её хрупкой, а слишком слабый – оставит порок внутри. Последствия же бездействия ясны: башня, чьи опоры изъедены, не устоит ни перед внешней бурей, ни перед тяжестью собственных вершин.