Маргарита Львовна с трагическим видом, достойным лучших сцен МХАТа, ткнула узловатым пальцем в литровую стеклянную банку на обеденном столе. В банке покоилась густая, влажно поблескивающая черная масса.
— Вы икру банками едите, а Алёна с мужем пустые макароны доедают!
Зинаида Марковна, женщина пятидесяти шести лет от роду, обладательница стальных нервов и должности старшего технолога на хлебозаводе, медленно прожевала содержимое столовой ложки, проглотила и философски заметила:
— Мама, это чиа.
— Что ты мне тут чихаешь?! — возмутилась родительница, поправляя на груди пуховый платок. — Я что, черную икру от грязи не отличу? Я её, между прочим, в восемьдесят втором году на юбилее у дяди Миши видела! Сидят тут, буржуи недорезанные, ложками деликатесы наворачивают, пока родная сестра с голоду пухнет!
Зинаида вздохнула так глубоко, что на плите жалобно звякнула крышкой сковородка с тушеными овощами.
— Мама, — с расстановкой произнесла она, — это семена. Заморский сорняк. Я их в гранатовом соке замочила для пищеварения. По акции взяла. Триста рублей за килограмм. Хочешь, отсыплю? Будешь жевать, как птичка.
Маргарита Львовна подозрительно прищурилась, понюхала банку, но отступать от намеченной линии партии не собиралась. Если она решила, что старшая дочь зажралась, значит, так оно и есть.
В семье Зинаиды давно сложилась четкая, как швейцарские часы, система распределения ролей. Зинаида и её муж Витя были «этими приземленными тягловыми лошадями». Витя с утра до ночи крутил гайки в автосервисе, Зинаида следила за качеством батонов. А вот младшая сестра Зины — тридцатипятилетняя Алёночка — носила гордое звание «творческой личности с тонкой душевной организацией».
Алёночка и её сорокалетний супруг Валик были свободными художниками. Точнее, Валик был непризнанным гением. Он собирал винтажные виниловые пластинки и играл на японском синтезаторе восьмидесятых годов, сочиняя симфонию бетонных джунглей. Работать в офисе или на заводе Валику не позволяла совесть и хрупкая аура. Алёночка же обеспечивала мужу «надежный тыл» — то есть красиво лежала на диване, листала модные журналы и искала себя в искусстве макраме.
Жили они в съемной квартире, оплату которой регулярно, с тяжелыми вздохами, брала на себя Маргарита Львовна со своей пенсии, свято веря, что Валик вот-вот допишет симфонию, её купят в Голливуде, и тогда заживем.
Но в последнее время пенсия стала подозрительно быстро заканчиваться, и Маргарита Львовна зачастила к старшей дочери.
— Зина, у ребят тяжелый период, — сменив гнев на милость, проникновенно начала мать, присаживаясь на табуретку. — Валик в творческом кризисе. Ему нужны эмоции, впечатления! А у них в холодильнике мышь повесилась. Одни макароны остались. И те без сыра.
— Да что ты говоришь, — хмыкнул из коридора Витя, стягивая рабочие ботинки. — А макароны, небось, итальянские, ручной лепки?
— Не язви, Виктор! — вспыхнула тёща. — Люди искусством живут! Это вы тут в своем быту погрязли! У вас вон… телевизор новый!
— Этому телевизору пять лет, мы за него кредит только в прошлом месяце закрыли, — спокойно парировала Зинаида, накладывая мужу порцию горячего гуляша с картошкой. — Мама, давай начистоту. Денег я им не дам. В прошлом году дали Валику на починку зубов, а он на эти деньги купил какую-то антикварную гитару, на которой даже струн нет.
— Это инвестиция в искусство! — гордо вскинула подбородок мать. — Вы ничего не понимаете. Ладно, не хотите по-хорошему помогать — Бог вам судья.
Маргарита Львовна поджала губы, допила чай и, демонстративно шаркая ногами, удалилась.
А через пару дней Зинаида начала замечать странное. В доме завелся полтергейст. Причем полтергейст этот имел очень специфические вкусы.
Сначала с полки в ванной исчез дорогущий шампунь для объема волос, который Зина подарила себе на 8 Марта. Потом Витя, ругаясь вполголоса, полчаса искал свои новые термоноски.
— Зин, я не понял, у нас стиралка вещи уже не по одной носку жрет, а сразу парами в Нарнию отправляет? — бубнил муж, заглядывая под ванну.
Дальше — больше. Растворилась в воздухе пачка элитного чая, исчез кусок хорошего пармезана, который лежал на дальней полке холодильника, и куда-то испарился новый плед.
Разгадка пришла в пятницу вечером. Зинаида вернулась с работы пораньше, потому что на заводе отключили свет. Она тихонько открыла дверь своим ключом и застыла на пороге.
В коридоре стояла Маргарита Львовна. Она кряхтела, пытаясь запихнуть в свою необъятную клетчатую хозяйственную сумку… новенький робот-пылесос. Тот самый, который Витя подарил Зине на годовщину свадьбы. Пылесос жалобно пискнул, мигнул красной лампочкой, словно прося о пощаде, но мать была неумолима.
— Мама? — вкрадчиво спросила Зинаида, опираясь о косяк.
Маргарита Львовна вздрогнула, выронила сумку, но тут же взяла себя в руки. Лучшая защита — это нападение.
— А что такого?! — пошла в наступление пенсионерка. — У вас квартира маленькая, вы и веником пометете! А у Алёночки аллергия на пыль! Валик вчера чихнул два раза, пока ноты переписывал! Вы тут жируете, икру черную лоханками жрете, а родная кровь в пыли задыхается?!
Зинаида смотрела на мать. В груди поднималась горячая волна праведного гнева. Она вспомнила свои стертые на работе ноги, вспомнила, как Витя с больной спиной лезет под очередную машину, чтобы заработать копейку. И вспомнила румяную, гладкую Алёночку, которая в свои тридцать пять ни дня нигде не работала.
Зинаида уже открыла было рот, чтобы высказать матери всё: и про Алёну, и про Валика, и про то, куда им всем стоит пойти строем. Но вдруг замолчала.
В её глазах блеснул холодный, расчетливый огонек.
— Знаешь, мама, — вдруг ласково улыбнулась Зинаида, отчего Маргарита Львовна даже попятилась. — А ты права. Что это мы в самом деле? Вещизм этот проклятый. Забирай пылесос.
Она наклонилась, аккуратно поправила пылесос в маминой сумке и даже застегнула молнию.
— И сыр Алёночке на здоровье. И термоноски Валику, чтобы ноги в тепле были, когда он гениальное сочиняет. Иди, мама. Передавай привет.
Ошарашенная Маргарита Львовна, не ожидая такого легкого триумфа, схватила сумку и бочком-бочком ретировалась на лестничную клетку.
Когда через час вернулся Витя и узнал о судьбе пылесоса, он молча сел на табуретку и потянулся за валидолом.
— Зина, ты в своем уме? — простонал муж. — Он же стоит как чугунный мост! Мы на него полгода откладывали!
— Спокойно, Витенька, — Зинаида налила мужу тарелку горячей солянки и загадочно усмехнулась. — Пылесос — это наживка. Жертва пешки ради мата королю.
— Какого мата? Ты мне сейчас матом скажешь, куда наш робот уехал?
— Нет, дорогой. Мы нанесем ответный визит. Завтра суббота. Собирай вещи.
— Куда?
— К Алёночке. Жить.
Но ни мама, ни тем более изнеженная Алёночка с её гениальным мужем даже представить не могли, какую грандиозную ответную акцию удумала старшая сестра. План созрел мгновенно и отличался поистине дьявольским коварством...
Что случится, когда суровая хлебозаводская реальность в обнимку с драным матрасом и линяющим котом ввалится в дизайнерскую дзен-квартиру? Спойлер: нервный срыв будет не только у непризнанного гения! Жмите сюда, чтобы прочитать фееричную развязку — такого поворота родня точно не ожидала, а вы будете аплодировать Зинаиде стоя! 👇